Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Утро встретило Золотой берег ярким солнцем и лёгким бризом, который задувал в приоткрытое окно грота, шевелил занавески и приносил запах соли и водорослей. Ондина проснулась первой — привычка, выработанная годами тренировок и постоянной готовности к любым неожиданностям. Она села на кровати, потянулась, хрустнув шеей, и посмотрела на спящего рядом Шэня. Тот лежал на спине, дышал ровно и спокойно, и в его расслабленном лице было что-то почти детское. Ондина улыбнулась, осторожно коснулась его руки и бесшумно встала. Оделась быстро, на автомате: серая майка, зелёные шорты, кроссовки. Подошла к зеркалу, собрала волосы в хвост, оставив несколько завитков у лица — та самая причёска, которую она носила годами и которая уже стала частью её образа. Критично оглядела себя, кивнула и вышла в общую гостиную. В гроте было тихо. Мимми спала на диване, свернувшись калачиком и укрывшись пледом с дельфинами. Вейлан, как всегда, уже не спала — сидела в углу в позе лотоса, медитировала с закрытыми глазами. Зак и Эви ещё дрыхли в своей комнате, Никси и Лайла тоже не подавали признаков жизни. Котята — Вася, Соня, Али, Ния и Бао — спали кучей в углу на матрасах, напоминая разноцветный пушистый ковёр. Рита уже возилась на кухне — оттуда доносился запах свежего кофе и чего-то жареного. — Доброе утро, — зевнула Ондина, падая на свободное кресло. — Доброе, — отозвалась Рита, выглядывая из кухни. — Будешь завтракать? — Ага. Минут через десять. И в этот момент в дверь позвонили. Звук был резкий, непривычный — в грот редко кто-то приходил без предупреждения. Все, кто мог, заходили через Риту или просто стучали. Звонок здесь повесили только недавно, по настоянию Вейлан, которая считала, что безопасность превыше всего. Ондина нахмурилась, встала и направилась к двери. Вейлан открыла глаза и проводила её взглядом — на всякий случай. Ондина отворила дверь и выглянула наружу. Никого. Только небольшая посылка стояла на пороге — картонная коробка, перевязанная бечёвкой, без обратного адреса. Только наклейка с одной-единственной надписью: «ШЭНЮ». — Странно, — пробормотала Ондина, оглядываясь по сторонам. Но вокруг было пусто — только ветер гонял листья по поляне. Она подхватила коробку, внесла внутрь и закрыла дверь. — Смотрите, — сказала она, показывая находку. — Кому-то пришло. На имя Шэня. Вейлан мгновенно поднялась и подошла ближе. Рита вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Мимми заворочалась на диване, села, протирая глаза. — Что там? — сонно спросила она. — Посылка, — ответила Ондина. — Без обратного адреса. — Открывай, — коротко сказала Вейлан. Ондина кивнула, разорвала бечёвку и открыла коробку. Внутри лежал старый, потрёпанный диктофон — такие использовали ещё в прошлом веке, с кассетами. Рядом — сложенный лист бумаги. Она развернула его и прочитала вслух: — «Если вы это слышите — значит, меня уже замели. Но перед этим я успел кое-что узнать. Кое-что о прошлом Шэня. О его настоящей семье. Спросите у своего "короля обезьян", откуда у него взялся приёмный сын...» Она замолчала и подняла глаза на Вейлан. Та стояла неподвижно, с каменным лицом, но пальцы её слегка дрожали. — Это почерк Арнольда, — тихо сказала Мимми, подходя ближе. Вейлан взяла диктофон, повертела в руках, нажала на кнопку воспроизведения. Из динамика раздался знакомый противный голос фенека: «Ну что, русалочки, добрались до моего подарка? Если вы это слушаете — значит, я либо в тюрьме, либо меня уже нет. Но перед этим я успел нарыть кое-что интересное. Ваш драгоценный Шэнь — не просто подкидыш. Его настоящая семья... О, это отдельная история. Спросите у папаши-обезьяны, откуда у него взялся сынок. И кто такие на самом деле родители Шэня. Спойлер: они не просто русалки. Они кое-что покрупнее. Намного крупнее. Удачи в поисках!» Запись оборвалась. В гроте повисла мёртвая тишина. Даже Рита замерла у двери кухни, забыв про завтрак. Шэнь, который вышел из спальни как раз в середине записи и слышал всё, стоял бледный как мел. В его глазах впервые за долгое время появилось что-то, кроме спокойствия. Растерянность. Страх. И вопрос. Вейлан медленно повернулась к нему. — Шэнь, — сказала она тихо. — Ты знаешь, о чём он говорит? Шэнь покачал головой. Он не знал. Но что-то внутри него — какая-то древняя, глубинная память — вдруг всколыхнулась. И в этот момент Мимми, глядя на всех круглыми глазами, выпалила то, о чём все подумали, но боялись сказать: — Опять в Китай лететь? К племени обезьян? К королю? Вейлан перевела на неё тяжёлый взгляд. — Придётся, — ответила она. — Если там ответы — мы должны их получить. Ондина сжала кулаки. Её боевой дух уже разгорался. — Значит, собираемся, — сказала она. — Шэнь, ты как? Шэнь молчал. Он смотрел на диктофон, на бумагу, на своих друзей — и понимал, что его прошлое, которое он считал простым и ясным, только что превратилось в тёмный лабиринт. — Я поеду, — наконец сказал он. — Нужно узнать правду. Рита вздохнула, сняла фартук и бросила его на стул. — Тогда завтракаем быстро и собираем вещи. Нас ждёт долгая дорога. А в углу грота, на матрасах, котята проснулись и с ужасом смотрели на происходящее. Они ещё не знали, что их тоже возьмут — потому что если Арнольд что-то знал, то и они могли быть полезны. Они вылетели рано утром, едва солнце позолотило верхушки эвкалиптов. «Летучая Обезьяна» — старый, но надёжный дирижабль Лили — плавно оторвался от земли и взял курс на Китай. Сама Лили, узнав, что летит домой, прыгала от радости по каюте, пока Вейлан строго не цыкнула на неё. — Без спроса взяли, между прочим, — проворчала Никси, развалившись в кресле. — Надеюсь, она не обидится. — Лили не обижается, — отмахнулась Ондина. — Она же наш капитан. Шэнь всю дорогу молчал. Сидел у иллюминатора, смотрел на облака и перебирал в памяти обрывки детства. Король обезьян... приёмный отец... Он никогда не расспрашивал о настоящих родителях. Просто не хотел знать. А теперь — приходится. Вейлан сидела рядом, положив руку ему на плечо. Молчаливая поддержка была красноречивее любых слов. Китай встретил их влажной жарой и знакомыми запахами — рис, зелень, цветущие деревья. Дирижабль причалил к огромному баньяну, в ветвях которого пряталось целое поселение. Деревянные домики, мостики, верёвочные лестницы — племя обезьян жило высоко, среди листвы, скрытое от посторонних глаз. Лили первой выскочила наружу и понеслась по мостикам, крича на ходу: — Папа! Папа, мы вернулись! Остальные гуськом потянулись за ней. Мимми оглядывалась по сторонам с любопытством, Никси и Лайла держались настороженно, котята жались к взрослым. Рита замыкала процессию, сжимая в руке амулет — на всякий случай. Домик короля племени стоял в центре поселения — самый большой, украшенный резьбой и разноцветными флагами. Лили уже колотила в дверь обеими руками. Дверь открылась. На пороге стоял огромный орангутанг в расшитом золотом халате. Его глаза, умные и проницательные, обвели прибывших и остановились на Вейлан. — Здравствуйте... — Вейлан низко поклонилась, соблюдая традиции. — Мы по делу. Простите, что без предупреждения. Король обезьян кивнул, принимая поклон, но взгляд его уже скользнул дальше, ища кого-то. — А где мой сын? — спросил он, и в его голосе послышались нотки беспокойства. — Где Шэнь? Ондина, стоявшая рядом с Вейлан, шагнула вперёд и тоже поклонилась — чуть менее изящно, но искренне. — Он в Австралии, ваше величество. Сейчас работает там, нашёл работу. Король обезьян приподнял бровь: — Работу? Кем же? Ондина расправила плечи и ответила с гордостью, как будто речь шла о её собственном достижении: — Продавцом мороженого. В дельфинарии. Океанский мир, знаете? Он там с дельфинами... ну, не с дельфинами, а с мороженым. Но дельфины рядом. Ему нравится. В гробовой тишине, наступившей после этих слов, было слышно, как в листве шелестит ветер. Король обезьян медленно перевёл взгляд с Ондины на Вейлан, потом на Мимми, потом снова на Ондину. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. — Продавец мороженого, — повторил он задумчиво. — Мой сын... потомок древнего рода... продаёт мороженое. — Оно вкусное! — пискнула Лили, пытаясь разрядить обстановку. — Я пробовала! Король обезьян посмотрел на дочь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Но только на миг. — Заходите, — сказал он, отступая в сторону. — Рассказывайте, с чем пожаловали. Чувствую, это не просто визит вежливости. Они вошли внутрь, и дверь за ними закрылась. Разговор предстоял долгий и тяжёлый. Они расселись на циновках в просторной комнате, залитой мягким светом, проникающим сквозь резные ставни. Король обезьян занял центральное место — огромный, величественный, сжимающий в руке посох, украшенный древними символами. Лили устроилась у его ног, не сводя глаз с отца. Остальные — Вейлан, Ондина, Мимми, Зак, Эви, Никси, Лайла, Сирена, Рита, котята и звери — расположились кто где, затаив дыхание. Ондина не выдержала первой. Она подалась вперёд, вцепившись руками в колени: — Ваше величество, что вы знаете про родителей Шэня и Вейлан? Мы прилетели из-за этого. Арнольд перед тем, как его... ну, вы понимаете... оставил запись. Сказал, что знает тайну. Что их настоящая семья — не просто русалки. Король обезьян медленно перевёл взгляд на Ондину. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло что-то тяжёлое, древнее. — Я знаю одну страшную тайну, — произнёс он тихо, и от этого тихого голоса по коже у всех побежали мурашки. — Тайну, которую хранил много лет. — Что же? — пискнула Лили, дёргая отца за рукав халата. — Папа, не томи! Король обезьян погладил дочь по голове, но взгляд его был прикован к Вейлан. Она сидела неподвижно, как статуя, только побелевшие костяшки выдавали напряжение. — Вы не замечали, — начал он медленно, — почему Шэнь ни с кем не разговаривает? Почему он такой закрытый? Почему в нём столько спокойствия, но при этом он способен на агрессию и насилие, если речь идёт о защите близких? Тишина стала абсолютной. — Точно... — выдохнула Сирена, прижимая ладони к груди. — Он же иногда такой... пустой. А иногда — как будто зверь внутри просыпается. — Это не просто характер, — кивнул король. — Это кровь. Он перевёл взгляд на Вейлан и продолжил: — Ваша мать, Вейлан... она не просто русалка. Она лучше. Сильнее. Она принадлежит к древнему роду, о котором мало кто знает. Вейлан дёрнулась, как от удара. Её ледяное спокойствие дало трещину. — Что с нашими родителями? — спросила она, и в голосе впервые за долгое время послышалась дрожь. — Где они? Почему мы росли сиротами? Король обезьян тяжело вздохнул. Казалось, каждое слово даётся ему с трудом. — Ты не просто русалка восточных вод, — произнёс он, глядя Вейлан прямо в глаза. — Твоя мать — Сирена. В комнате повисла мёртвая тишина. Лео, сидевший на подоконнике, резко обернулся и уставился на Сирену — ту самую, наивную, добрую русалку, которая всегда всех жалела. — Чего? — выдохнул он. — Наша Сирена — её мать? Сирена всплеснула руками, её глаза расширились от недоумения: — Я-то тут причём? Это моё имя, а не вид! Я просто Сирена, меня так назвали! — Тихо, — остановил её король обезьян. — Я говорю не о тебе, девочка. Я говорю о виде. О древних созданиях, которых люди называли сиренами. Полу-птицы, полу-женщины, завлекавшие моряков своим пением. Но те сирены — лишь бледная тень настоящих. Истинные Сирены — хранители океанов, повелители голоса и магии, способные управлять не только водой, но и душами. Тиг нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное: — А что за вид такой — «Сирена»? Это кто? — Это те, кто старше русалок, — ответил король. — Те, чья магия идёт из самой глубины мира. Русалки — их дальние потомки, ослабленные ветви древнего древа. А настоящие Сирены... их почти не осталось. Вейлан медленно поднялась. Её лицо было бледным, но глаза горели. — Значит, я не русалка? — спросила она. — Я... сирена? — Да, — кивнул король обезьян. — Ты сирена. Настоящая. Тебя разлучили с братом в детстве, а потом скрыли твою истинную природу. Магией тебя сделали похожей на русалку, и ты всю жизнь думала, что ты — одна из них. Но ты не просто русалка. Ты сильнее. Гораздо сильнее. — А хвост? — вдруг спросила Никси. — У неё должен быть другой хвост? — Да, — подтвердил король. — У сирен хвосты иные. Не такие, как у русалок. Они длиннее, мощнее, с особым рисунком чешуи, светящейся в темноте. Если Вейлан захочет, она сможет увидеть свою истинную форму. Но для этого нужно снять заклинание. Вейлан молчала. Слишком много информации. Слишком много для одного раза. — А Шэнь? — подал голос Зак. — Он тоже сирен? Король обезьян покачал головой: — Нет. Шэнь — другой. Его характер — от матери. А у тебя, Вейлан, — он посмотрел на неё снова, — характер отца. Твой отец был воином. Защитником. Жёстким, холодным, беспощадным к врагам. Ты пошла в него. А Шэнь — в мать. В сирену. Потому он такой спокойный, такой замкнутый, но при этом способный на ярость, если тронут его семью. — Значит, — тихо сказала Вейлан, — мама жива? Отец жив? Король обезьян долго молчал. Потом медленно, очень медленно покачал головой. — Я не знаю, — признался он. — Их разлучили с вами, когда вы были совсем маленькими. Я нашёл Шэня одного, брошенного, и забрал себе. А тебя, Вейлан, подобрали монахи в горах. Кто-то очень постарался, чтобы вы не знали друг друга и не нашли родителей. Кто-то могущественный. Кто-то, кто боялся вашей семьи. Лили всхлипнула и уткнулась лицом в отцовский халат. Ондина сжала кулаки до хруста: — Значит, Арнольд знал? Этот ушастый гад знал и молчал? И мы его просто избили? Надо было... — Он уже ничего не скажет, — перебила Рита. — Но его запись привела нас сюда. Значит, он хотел, чтобы мы узнали. Вопрос — зачем? — Может, чтобы мы отвлеклись от него? — предположила Лайла. — Или чтобы натравить на кого-то другого, — добавила Никси. Король обезьян поднял руку, призывая к тишине. — Теперь вы знаете правду. Или часть правды. Дальше вам придётся искать самим. Но будьте осторожны. Тот, кто разлучил вашу семью, до сих пор может быть рядом. И он не обрадуется, что вы начали копать. Вейлан медленно опустилась на циновку. Рядом с ней бесшумно сел Шэнь — он вышел из тени, где стоял всё это время, и положил руку ей на плечо. В его глазах была такая же буря, как и у неё, но он молчал. Как всегда. — Мы найдём их, — сказал он наконец. — Мы найдём родителей. И в этих простых словах было столько силы, что никто не усомнился. Они снова поднялись на борт «Летучей Обезьяны», и дирижабль плавно отчалил от ветвей баньяна, взяв курс на Австралию. Внутри было тихо — каждый переваривал услышанное. Вейлан сидела у иллюминатора, глядя на проплывающие внизу облака, Шэнь — рядом, как всегда молчаливый, но теперь в его молчании чувствовалась какая-то новая глубина. Ондина металась по каюте, не в силах усидеть на месте, пока Зак не поймал её за руку и не усадил рядом. Котята жались в углу, звери расположились кто где, а Рита заваривала чай на крошечной камбузной плите, делая вид, что всё нормально, хотя её руки слегка дрожали. Тиг сидел у окна, поджав под себя лапы, и смотрел на Вейлан с таким выражением, будто видел её впервые. Наконец он не выдержал и нарушил тишину: — А какие вообще виды русалок существуют? — спросил он, и в его голосе слышалось искреннее любопытство. — Ну, мы теперь знаем про сирен. А кто ещё? И кто из наших к какому виду относится? Все переглянулись. Вопрос повис в воздухе, и ответа на него никто толком не знал — кроме Риты, которая, кажется, знала всё. Рита поставила чайник, отряхнула руки и села в центре каюты, жестом приглашая всех подсесть ближе. — Хороший вопрос, Тиг, — сказала она. — Действительно, русалки — не единая раса. Это общее название для множества водных народов, которые со временем смешались, но сохранили свои корни. Разные виды обладают разными способностями, разным характером и даже разной магией. Она отхлебнула чай и начала рассказывать, чеканя каждое слово: — Начнём с тех, кого вы знаете лучше всего. Ундины — это духи воды в западной традиции. Они эмоциональные, страстные, связанные с текучей природой воды. Ондина, — она кивнула в сторону девушки, — носит это имя не просто так. Она чистокровная ундина. Поэтому она такая вспыльчивая, преданная и глубокая. Ундины не терпят предательства и любят до самого дна. Ондина удивлённо моргнула, но ничего не сказала. — Дальше, — продолжила Рита. — Нимфы — в греческой традиции их много разных, но водные нимфы называются наядами. Они связаны с конкретными источниками, реками, озёрами. Мимми, например, чистокровная наяда. Отсюда её мягкость, связь с природой и дипломатичность. Наяды редко конфликтуют, они предпочитают договариваться. Мимми слегка покраснела и улыбнулась. — Сильфиды — это духи воздуха, но среди русалок есть те, кто умеет управлять не только водой, но и ветром. Таких мало, но они существуют. Никси, например, чистокровная сильфида. Поэтому она такая непредсказуемая и быстрая. Никси довольно оскалилась и подмигнула остальным. — Ламии — в древности их боялись, считали чудовищами, но на самом деле это просто ещё одна ветвь водных народов. Они сильные, независимые, часто живут отдельно от всех. Лайла — чистокровная ламия. Отсюда её независимость и сила. Лайла кивнула, принимая это как должное. — Нереиды — дочери морского старца Нерея, если верить мифам. Спокойные, мудрые, часто становятся лидерами или советниками. Эви — нереида. Поэтому она такая добрая, но при этом умеет настоять на своём, когда надо. Эви удивлённо подняла брови, но Зак сжал её руку, и она улыбнулась. — Тритоны — это мужская ветвь, естественно. Они сильнее физически, лучше владеют криокинезом и гидрокинезом в боевом плане. Зак — чистокровный тритон. Поэтому он спокойный, но опасный, если разозлить. Зак хмыкнул, но ничего не сказал. — А теперь самое интересное, — Рита перевела взгляд на Вейлан. — Сирены. Ты уже знаешь, что это не те полуженщины-полуптицы из мифов, которые завлекали моряков. Настоящие сирены — древнейший род, старше всех остальных. Они могут управлять не только водой, но и голосом, эмоциями, даже душами. Их магия глубже, тоньше, опаснее. Вейлан — сирена. И Шэнь — тоже сирена, хотя его характер больше от матери, а Вейлан — от отца. Но они оба принадлежат к этому роду. Вейлан молчала. Шэнь тоже. Но в их глазах горел огонь. — А остальные? — спросила Сирена, которую, кажется, начало беспокоить, что её имя так и не прозвучало. — А остальные, — Рита усмехнулась, — просто русалки. Смесь разных кровей, без ярко выраженной принадлежности к какому-то одному виду. Сирена, ты, например, просто русалка. Но это не плохо — просто твоя сила в другом. В доброте, в умении дружить, в способности объединять людей. Сирена выдохнула с облегчением и улыбнулась. — А звери? — подал голос Лео. — Мы к какому виду относимся? — Вы вообще не русалки, — рассмеялась Рита. — Вы — отдельная история. Тайга, магия, звериный народ. Но если хотите классификацию, то Лео — леопард, Тиг — тигр, Мила — ласка, Спайк — харза, Яра — рысь, Уолору — кенгуру, Вилли — заяц, Искорка — дух огня, Вейшенг — лис, а Лили — обезьяна и капитан этого корабля. И все вы — наши друзья. Этого достаточно. Лео довольно заулыбался и откинулся на подушки. — А котята? — спросил Бао из угла. — А котята, — Рита посмотрела на них, — вообще из другого мира. Супергерои, непонятно откуда взявшиеся. Но теперь вы с нами, так что разберёмся по ходу дела. Корабль плыл по небу, унося их обратно в Австралию. Впереди было много вопросов и мало ответов. Но теперь они знали главное: кто они есть на самом деле. И это знание давало силу. Лео сидел на подушке, обхватив колени лапами, и его глаза горели неподдельным интересом. Он явно пытался вникнуть в эту сложную систему, но пока путался в терминах. — Погодите, — сказал он, поднимая лапу, как на уроке. — Наяды — это же тоже русалки? Или они отдельно? Я вроде слышал, что наяды есть ещё вроде... ну, в мифах. Они в реках живут, да? А наши русалки в море. Это разные вещи или нет? Рита одобрительно кивнула, радуясь, что кто-то задаёт правильные вопросы. — Ты прав, Лео. Наяды — это конкретно пресноводные духи, нимфы рек, ручьёв, озёр. Они отличаются от морских русалок и по магии, и по характеру. Но в нашем мире всё смешалось. Мимми, например, наяда по происхождению, но живёт в океане. Это как переехать из деревни в большой город — корни остаются, но среда меняет. Тиг, сидевший рядом с Лео, задумчиво почесал за ухом и задал вопрос, который явно зрел у него в голове всю дорогу: — Значит, русалки бывают разные, и названия у них свои, в зависимости от того, где живут и от кого произошли? Но синоним у всех один — русалка? Типа, общее слово для всех? — Именно! — Рита щёлкнула пальцами. — Русалка — это как, ну, «птица». Есть воробьи, есть орлы, есть пингвины, но все они — птицы. Так и здесь. Ундины, наяды, нереиды, ламии, сирены, тритоны — всё это русалки. Просто разные ветви одного большого древа. Но если ты встретишь кого-то с хвостом в воде, ты скажешь «русалка», а уж потом будешь разбираться, какая именно. — А сирены — они как орлы? — спросил Лео. — Самые крутые? Вейлан, до этого молчавшая, едва заметно улыбнулась. Шэнь рядом с ней оставался невозмутимым, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Можно и так сказать, — усмехнулась Рита. — Сирены — древний род, сильный и редкий. Но это не значит, что другие хуже. У каждого вида есть свои плюсы. Ундины — страстные и преданные. Наяды — мудрые и спокойные. Нереиды — добрые и дипломатичные. Ламии — сильные и независимые. Тритоны — физически мощные и хладнокровные. А сильфиды, как Никси, — быстрые и непредсказуемые. Никси довольно фыркнула. — А мы? — подал голос Бао из угла, где котята сидели тише воды ниже травы. — Мы вообще из другого мира. У нас свои названия? — Вы — супергерои, — ответила Рита. — Ваши способности от артефактов, от природы или от тренировок — это отдельная история. Но если хотите, можете считать себя просто котами. Особенными, но котами. — А звери? — спросила Мила, которая до этого молча слушала, раскрыв рот. — А вы — звери из тайги, — улыбнулась Рита. — Обычные, но с характером. И с магией, как Искорка. Или с музыкальным талантом, как Вейшенг. Вы — отдельный народ. И мы рады, что вы с нами. Лео просиял и ткнул Тига локтем в бок: — Слышал? Мы — отдельный народ! — Я вообще-то тигр, — проворчал Тиг, но тоже улыбнулся. Корабль плыл дальше, унося их домой. А в голове у каждого теперь было чуть больше понимания того, кто они такие и откуда взялись. И это знание грело лучше любого солнца. Мила сидела на коленях у Сирены и вертела в лапках свой любимый цветок, который сорвала где-то в Китае и теперь бережно хранила. Она внимательно слушала весь разговор, но одно слово никак не укладывалось у неё в голове. — А в чём разница между Mermaids и Memraids? — спросила она, хлопая своими большими глазами. — Звучит почти одинаково, а буквы разные. Это одно и то же или нет? В каюте повисла пауза. Все переглянулись. — Мила, солнышко, — осторожно начала Мимми, — ты, наверное, имеешь в виду Mermaids и... что? — Memraids! — уверенно повторила Мила. — Ну, я в книжке видела. Там написано: «Memraids are different from Mermaids». И картинки были почти одинаковые, но подписи разные. Я тогда не поняла, а спросить забыла. Рита задумчиво почесала подбородок, а потом рассмеялась — тихо, но искренне. — Ох, Мила, детка... Ты, наверное, встретила опечатку. В английском есть слово Mermaid — это русалка. А Memraid... такого слова не существует. Скорее всего, в книжке просто букву пропустили или перепутали. Бывает. — Но там было написано по-разному! — настаивала Мила. — И картинки... на одной русалка с рыбьим хвостом, а на другой — с каким-то другим, блестящим и длинным. Вейлан, до этого молчавшая, вдруг напряглась и подала голос: — А что за книжка? Откуда она? — Из старой библиотеки в гроте, — ответила Мила. — Там много книг, я иногда листаю картинки. Та была старая, с потрепанной обложкой. И там ещё были рисунки странных существ — полу-рыбы, полу-птицы, полу-люди... Рита резко поднялась и подошла к Миле. — Мила, — спросила она серьёзно, — та книга ещё в гроте? Ты её видела недавно? — Не знаю, — пожала плечами ласка. — Я её давно брала. А что? — Потому что, — Рита обвела взглядом всех, — возможно, Мила права. Возможно, она нашла не опечатку, а древний текст, где упоминаются разные виды нашего народа. Mermaids — это обычные русалки, а Memraids... если это не ошибка, то это может быть искажённое название какого-то древнего рода. Может быть, даже сирен. В каюте повисла тишина. — Надо найти эту книгу, — твёрдо сказала Вейлан. — Когда вернёмся. — Обязательно, — кивнула Рита. А Мила довольно заулыбалась, довольная, что её вопрос оказался таким важным. Она даже не подозревала, что случайно открыла ещё одну дверь в тайны их мира. Спустя полтора часа «Летучая Обезьяна» мягко причалила к невидимой площадке над гротом. Лили виртуозно припарковала дирижабль, даже не зацепив ближайшие деревья — сказалась многолетняя практика. Все устало, но взволнованно высыпали наружу и потянулись ко входу в грот. Внутри было по-домашнему тепло и уютно. Рита сразу прошла на кухню ставить чайник — ритуал, без которого не обходился ни один серьёзный разговор. Остальные попадали на диваны и кресла, кто-то просто на пол, на подушки. Котята снова оккупировали свой угол, звери разбрелись кто куда. Вейлан вошла последней. Остановилась у порога, обвела взглядом грот, своих друзей, и вдруг выдохнула — громко, с чувством, будто всё это время задерживала дыхание. — Не ну я в шоке, — сказала она, и в её голосе смешались удивление, растерянность и что-то похожее на смех. — Я сирена. Я, блин, сирена! Всю жизнь думала, что я просто русалка, восточная, обычная... а я сирена. Древний род, хранители океанов, повелители голоса и душ. А я даже петь не умею! Ондина, сидевшая на подлокотнике кресла Шэня, фыркнула: — Зато умеешь убивать взглядом. Это тоже дар. Вейлан посмотрела на неё, и в этом взгляде действительно было что-то ледяное, древнее. Но потом она моргнула, и напряжение спало. — И что мне теперь делать? — спросила она, обращаясь ко всем сразу. — Хвост у меня должен быть другой, характер от отца-воина, мама — сирена... А я даже не знаю, где они. Живы ли. Шэнь поднялся и подошёл к сестре. Молча положил руку ей на плечо. В его глазах читалось то же самое — растерянность, смешанная с решимостью. — Мы найдём их, — сказал он. — Теперь знаем, кого искать. — И что искать, — добавила Рита, внося поднос с чашками. — У нас есть зацепки. Есть книга, про которую говорила Мила. Есть Арнольд, который знал больше, чем сказал. И есть мы. Все вместе. Мимми подошла и обняла Вейлан с другой стороны: — Ты не изменилась. Ты всё та же Вейлан. Просто теперь знаешь, что ты ещё круче, чем думала. Вейлан криво усмехнулась: — Легко тебе говорить. Ты наяда. У тебя всё просто. — Просто? — Мимми улыбнулась. — У нас у всех теперь куча вопросов. Но мы справимся. Всегда справлялись. Сирена, сидевшая на диване в обнимку с подушкой, вдруг тихо спросила: — А у меня теперь имя как вид получается? Я — Сирена, но не сирена? Это же смешно. Все посмотрели на неё, и кто-то прыснул. Потом ещё кто-то. И через минуту вся компания уже хохотала — нервно, облегчённо, снимая напряжение долгого дня. — Сирена-не-сирена, — выдавила Никси, утирая слёзы. — Это твой новый титул. — Будешь главной по запутанным именам, — добавила Лайла. Сирена надулась, но в глазах её плясали смешинки. А Вейлан смотрела на всех этих людей, русалок, зверей и котят — на свою странную, разношёрстную семью — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Сирена она или нет, древний род или обычная русалка — главное, что они есть. И что они рядом. — Ладно, — сказала она, наконец улыбнувшись. — Чай пить будем? Или так и будем ржать над Сиреной? — И то, и другое! — заявил Лео, подскакивая. — Чай с печеньками и ржать над Сиреной! Идеальный вечер! Все снова рассмеялись, и грот наполнился тем уютным шумом, который бывает только в настоящем доме.