Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Ондина не хотела уходить. Она стояла у кровати, вцепившись в руку Шэня, и смотрела на него так, будто он мог исчезнуть, стоило ей отвернуться. — Мы не можем остаться, — тихо сказала Мимми, положив руку ей на плечо. — Нам надо лететь. Дирижабль еле держится после турборежима, Лили сказала, что если мы не вылетим сейчас, можем застрять здесь на неделю. — Я останусь, — огрызнулась Ондина. — Нельзя, — покачала головой Рита. — У тебя нет документов, нет денег, нет обратного билета. Если ты останешься, тебя депортируют, и тогда Шэнь точно с ума сойдёт. Шэнь, который лежал с закрытыми глазами, приоткрыл один: — Она права. Летите. Я в порядке. — Ты не в порядке, — возразила Ондина. — Ты чуть не умер. — Но не умер. И теперь точно не умру. Врачи сказали, неделя в больнице, и можно выписываться. — Неделя! — воскликнула Ондина. — Ты хочешь неделю пробыть здесь один, в чужой стране, без денег, без документов, без... — Со мной всё будет хорошо, — перебил Шэнь. Он сжал её руку с неожиданной силой. — Правда. Я справлюсь. Ондина смотрела на него долго, очень долго. Потом наклонилась и поцеловала в лоб. — Если ты снова сбежишь, я тебя сама убью, — прошептала она. — Договорились. Вейлан подошла к брату, положила руку ему на голову. — Держись, — коротко сказала она. — Я позвоню, как сядем. — Знаю. Она хотела добавить что-то ещё, но передумала. Просто кивнула и вышла. Остальные потянулись следом. Кто-то махал, кто-то желал выздоровления, кто-то просто молча смотрел с порога. — Прости, — сказала Мимми уже в дверях. — Нам правда надо лететь. Мы вернёмся за тобой, как только сможем. Шэнь кивнул. Дверь закрылась. И он остался один. --- Спустя 10-11 часов. Золотой берег, Австралия. Дом Риты. «Летучая Обезьяна» приземлилась жёстко, почти рухнула на поляну перед гротом. Двигатели дымились, корпус жалобно скрипел. — Больше никогда, — простонала Лили, вылезая из кабины. — Никогда не нажимайте эту кнопку. Я чуть не обделалась. — Все живы? — спросила Рита, оглядывая помятых, уставших, но целых русалок и зверей. — Вроде да, — ответил Зак, помогая Эви спуститься. — Вейлан? — Здесь, — отозвалась та. — Ондина? — Тут. — Все. Они вошли в грот. Здесь было тепло, уютно, пахло домом. Рита сразу прошла на кухню ставить чай — ритуал, без которого не обходилось ни одно возвращение. Все рухнули кто куда. На диваны, на кресла, на пол. Котята сразу забились в свой угол и уснули. Звери разбрелись по комнате. Ондина стояла посреди гостиной, глядя на дверь в комнату, где обычно спал Шэнь. — Он вернётся, — тихо сказала Вейлан, проходя мимо. — Знаю. — Недельку потерпишь? — Придётся. Ондина опустилась на диван, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. В гроте было тихо. Только чайник свистел на кухне да где-то в углу посапывали котята. Дом вернулся к жизни. Но без Шэня он казался пустым. На следующее утро кафе «Ocean Tides» встретило их привычным запахом кофе и свежих булочек. Дэвид уже колдовал за стойкой, Карли и Кэм занимали свой обычный столик, а русалки, звери и котята медленно стягивались кто завтракать, кто просто погреться в уютной атмосфере после тяжёлого перелёта. Разговор не клеился. Все думали об одном — о Шэне, оставшемся за тысячи километров в чужой больнице. Звякнул колокольчик над дверью. Вошла Грейс. Она выглядела... обычно. Ни наглости, ни страха — просто зашла, будто имела право. — Не ждали? — спросила она, оглядывая компанию. Никси, сидевшая ближе всех к выходу, демонстративно фыркнула и отвернулась. Грейс сделала несколько шагов вглубь кафе, и вдруг замерла. Её глаза пробежали по знакомым лицам, кого-то считая, кого-то отмечая про себя. — А где он? — спросила она, и в голосе послышалось неподдельное любопытство. — Где ваш... ну, этот... азиатский? Молчаливый? Вейлан подняла на неё тяжёлый взгляд. Говорить не хотелось, но игнорировать вопрос было бы странно. — В больнице, — коротко ответила она. Грейс моргнула: — В больнице? А что случилось? — Упал, ударился, потерял много крови, чуть не умер, — Вейлан перечисляла факты с ледяным спокойствием. — Сейчас приходит в себя в Лос-Анджелесе. Один. Грейс слушала, и на её лице отражалась сложная гамма чувств. Что-то похожее на... сочувствие? Или просто любопытство? — Жёстко, — сказала она наконец. Она подошла к стойке и села на высокий стул. — Сок, пожалуйста, — попросила она у Дэвида. — Апельсиновый. Свежевыжатый. Дэвид посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Риту, потом снова на Грейс. — Ты в чёрном списке, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Я тебе даже воды не налью. Грейс открыла рот, собираясь возразить, но в этот разговор вмешалась Ондина. — Кстати, — сказала она, и в её голосе послышались знакомые нотки, от которых у нормальных людей поджимались хвосты. — На тебя сразу Рикки подозрения кидает. Грейс дёрнулась: — Чего? — Того. Рикки уверена, что это ты и твоя компания довели Шэня до такого состояния. Что это из-за вас он сбежал, истёк кровью и чуть не умер. — А чё сразу я? — возмутилась Грейс, даже не пытаясь скрыть обиду в голосе. — Я вообще ни при чём! Я просто мимо шла! Я даже не знала, что он в Америку свалил! — Рикки это не волнует, — пожала плечами Ондина. — Она сказала: «Грейс — значит, виновата. Разберёмся потом». Грейс побледнела. Рикки с ножом — это был не тот противник, с которым хотелось встречаться даже теоретически. — Я ничего не делала! — воскликнула она. — Расскажешь это Рикки, — равнодушно ответила Никси. — Когда она тебя найдёт. Грейс поёжилась, быстро слезла со стула и направилась к выходу. — Я вообще зашла просто спросить, — пробормотала она на ходу. — Ничего не сделала, а сразу крайняя... Дверь за ней закрылась. В кафе повисла тишина, а потом кто-то фыркнул. — Хоть один плюс во всей этой истории, — сказала Лайла. — Рикки теперь будет за ним следить. — За Шэнем? — уточнила Эви. — За Грейс. Чтобы та не вздумала приближаться. — Пусть следит, — кивнула Вейлан. — Лишним не будет. Дэвид вздохнул и пошёл доливать кофе. День продолжался. А Шэнь всё ещё был далеко. Грейс вылетела из «Ocean Tides» как ошпаренная, но злость и любопытство гнали её вперёд. Она шла по набережной, пиная мелкие камешки, и бормотала себе под нос: — Вечно я крайняя. Вечно на меня всё вешают. Ничего не сделала, а уже виновата. И этот Дэвид со своим чёрным списком... Подумаешь, сок не налил. Найду другое кафе. Она шла довольно долго, пока вдали не заметила вывеску, которая привлекла её внимание. «Rikki's» Аккуратная, стильная вывеска над небольшим, но уютным кафе. Изнутри доносился запах свежей выпечки и кофе. Грейс прищурилась, но фамилия владельца ни о чём ей не сказала. Рикки — имя распространённое. Может, просто совпадение. Она толкнула дверь и вошла. Внутри было светло и чисто. Несколько столиков, приятная музыка, уютная атмосфера. За барной стойкой стояла молодая девушка — стройная, с золотистыми волосами, собранными в небрежный хвост. На шее у неё поблёскивал кулон в виде лунного камня. Грейс подошла к стойке, стараясь выглядеть уверенно. — Кофе, — коротко бросила она. — Чёрный. И побыстрее. Девушка подняла на неё глаза. Спокойные, чуть насмешливые. Она даже не двинулась с места. — Вы в чёрном списке, — сказала она ровно. Грейс дёрнулась, будто её ударили. — Что?! Опять?! Да что за день сегодня?! — Она хлопнула ладонью по стойке. — Быстро мне владельца кафе! Я требую объяснений! Девушка даже бровью не повела. Она медленно выпрямилась и кивнула в сторону двери с табличкой «PRIVATE». — Пройдите в кабинет, — сказала она всё тем же ровным тоном. — Вас ждут. Грейс фыркнула, одёрнула свою кофту и решительно направилась к двери. Распахнула её, влетела внутрь, готовая высказать всё, что думает об этой дискриминации, и... Замерла. За столом в кресле сидела Рикки Чедвик. Та самая. С ножом. С кипятком. С репутацией человека, которому лучше не переходить дорогу. Рикки откинулась на спинку кресла, положила ноги на стол и усмехнулась: — Че, не ждала? Грейс открыла рот, закрыла, снова открыла. Из горла вырвался только сдавленный писк. — А... а где директор? — выдавила она наконец. — Директор? — Рикки приподняла бровь. — Я здесь директор. Это моё кафе. Ты в него и зашла. Сама. Ногами. Грейс побелела. — Я... я не знала... я думала... — Думала — это не про тебя, — перебила Рикки, убирая ноги со стола и подаваясь вперёд. — Садись, Грейс. Поговорим. — Я... может, я пойду? — Сядь. Грейс села. Быстро. Как нашкодивший котёнок. Рикки смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом, от которого у Грейс мурашки побежали по спине. — Значит, так, — начала Рикки. — Ты сейчас расскажешь мне всё, что знаешь про Леона, Арнольда и их планы. Всё. До мельчайших деталей. И если я пойму, что ты врёшь... Она не договорила. Просто положила руку на стол. Рядом с рукой лежал нож. Грейс сглотнула. — Я всё расскажу, — прошептала она. — Только не убивайте. Рикки откинулась на спинку кресла, сверля Грейс взглядом, от которого у той подгибались колени. Тишина в кабинете стала тяжёлой, почти осязаемой. — Теперь говори, — голос Рикки звучал обманчиво спокойно. — Долго ты будешь издеваться над моими друзьями? Грейс открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Рикки вскочила так быстро, что Грейс даже не успела моргнуть. Удар — и Грейс слетела со стула, приложившись головой об пол. — Это за Шэня, — холодно сказала Рикки, нависая над ней. Грейс попыталась подняться, но Рикки пнула её под дых. — Это за Ондину, которой ты и твои друзья испортили жизнь. Грейс закричала, закрывая голову руками. Но Рикки не останавливалась. Удары сыпались один за другим — по спине, по рукам, по рёбрам. — Это за Мимми, за Зака, за Эви, за Вейлан! Грейс попыталась отползти, вжаться в угол, но Рикки была быстрее. Она схватила её за шкирку, подняла и снова швырнула об пол. — А это — за Уолору! — рявкнула Рикки, и в голосе её впервые за всё время послышалась настоящая боль. — Маленький кенгуру, который просто хотел жить! Грейс захрипела, пытаясь что-то сказать, но из разбитого рта вырывались только булькающие звуки. Кровь заливала лицо, капала на пол, на одежду, на руки. Рикки остановилась. Тяжело дыша, она смотрела на скорчившуюся на полу Грейс. Потом медленно наклонилась, схватила её за подбородок и заставила поднять голову. — Ты даже не знала его, — прошипела она. — Ты даже не знала, как он улыбался, как смеялся, как доверял всем подряд. Вы, твари, даже не знаете, кого ломаете. В её руке блеснул нож. Грейс закричала — дико, пронзительно, зажимая лицо руками. Но лезвие уже оставило глубокий след — от виска через щёку до самой челюсти. Кровь хлынула ручьём. Грейс упала на пол, корчась от боли. Сквозь пальцы, зажимавшие рану, было видно что-то страшное — мясо, мышцы, почти кость. — Чтоб ты запомнила, — сказала Рикки, вытирая нож о штанину. — Чтоб каждый раз, глядя в зеркало, вспоминала, что бывает с теми, кто трогает моих друзей. Она перешагнула через Грейс и направилась к двери. — Убирайся, — бросила она через плечо. — И если я ещё раз увижу тебя ближе чем за километр от кого-то из наших — следующий раз будет последним. Грейс попыталась встать, но ноги не слушались. Она ползла к выходу, оставляя за собой кровавый след, захлёбываясь слезами и кровью. Девушка за стойкой даже не обернулась. Она спокойно протирала чашку, будто ничего не случилось. Грейс выползла на улицу и рухнула на асфальт. Где-то вдали завыла сирена. Кто-то вызвал скорую. Кто-то из прохожих. А Рикки уже сидела в своём кабинете, пила кофе и смотрела в окно. Спокойная. Довольная. Справедливость восторжествовала.