Глава 18: Чёрная Полоса
19 февраля 2026 г., 14:29
В гроте было тихо. Слишком тихо.
Все сидели по местам — Мимми, Зак, Эви, Никси, Лайла, Сирена, звери, котята (свои, старые). Никто не разговаривал. Все смотрели на Ондину.
Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Глаза горели тем особенным огнём, который обычно появлялся перед дракой. Но драться было не с кем.
— Нафига они вообще здесь? — выплюнула она, обводя взглядом присутствующих.
Зак поднялся, пытаясь сохранять спокойствие:
— Они попали сюда случайно. Через портал.
— Через портал, — передразнила Ондина. — А не надо по порталам шляться! Чтобы этого не было! НАХУЯ ОНИ ПО ПОРТАЛАМ ЛЕЗУТ?!
— Ондина, — тихо начала Мимми, — они не лезли. Портал открылся сам...
— МНЕ ПЛЕВАТЬ!
Она заметалась по комнате, сметая всё на своём пути. Поднос с чашками полетел на пол. Книга с дивана. Подушка в стену.
— Эти комки с шерстью! — кричала она. — Не нужны нам! Чтобы вы, животные, сдохли! Все!
Лео вжался в кресло. Тиг прикрыл Милу. Спайк побледнел. Яра подобралась, готовая защищать своих.
— Ондина, остановись, — Зак шагнул к ней.
— НЕ ПОДХОДИ!
Она оттолкнула его и рванула к выходу.
Дверь хлопнула так, что, казалось, стены задрожали.
Тишина.
Мимми медленно опустилась на диван, закрыла лицо руками. Эви всхлипнула. Сирена уткнулась в плечо Лайлы.
Зак стоял у двери, глядя на неё.
— Что это было? — прошептал Лео.
— Срыв, — тихо ответила Вейлан, которая всё это время молча сидела в углу. — Полный срыв.
— Она... она правда хочет, чтобы мы сдохли? — спросила Мила дрожащим голосом.
— Нет, — Вейлан покачала головой. — Она не это имела в виду. Она просто... устала. Сломалась.
— Но слова...
— Слова — это боль. Не правда.
Никто не ответил.
В гроте повисла тяжёлая, давящая тишина.
А где-то на набережной, у кромки воды, стояла Ондина и смотрела на океан. В глазах — пустота. В душе — война.
Она не знала, как вернуться назад.
И не знала, хочет ли.
Ондина сидела на холодном песке, обхватив колени руками, и смотрела на океан.
Волны накатывали на берег, разбивались о камни, отступали — снова и снова, бесконечно, будто хотели что-то сказать, но не могли подобрать слов. Луна отражалась в воде дрожащей дорожкой, уходящей в бесконечность.
— Просто пиздец, — прошептала она в пустоту.
Ветер трепал волосы, бросал в лицо солёные брызги, но она не замечала.
— Нафига это всё?
Голос сорвался. Она прикусила губу, пытаясь сдержать то, что рвалось наружу.
— Шэнь в Америке. Один. В больнице. Без меня.
Слёзы покатились по щекам.
— Уолору мёртв. Маленький дурацкий кенгуру, который просто хотел посмотреть мир.
Она всхлипнула.
— Рэй тоже. Я даже не знала его толком. А он умер.
Она уткнулась лицом в колени, плечи затряслись.
— И опять я виновата.
Волны шумели, но не заглушали её шёпот:
— Я выгнала Шэня. Я плюнула в могилу. Я вызвала полицию на тех... на детей. Я наорала на всех. Я...
Она подняла голову, посмотрела на небо:
— Почему я всё порчу? Почему не могу остановиться?
Луна молчала.
— Я не хотела, чтобы они умирали, — прошептала она. — Я просто устала. Я просто боялась. Я просто...
Она замолчала.
Где-то вдалеке закричала чайка.
— Простите меня, — сказала она ветру. — Пожалуйста.
Ветер не ответил.
Он просто дул, обнимая её за плечи, будто пытался утешить.
Она сидела так долго. Очень долго.
Пока слёзы не кончились. Пока внутри не стало пусто.
А потом встала, отряхнула песок и побрела обратно.
Не потому, что знала, что скажет. А потому что больше некуда было идти.
Ондина сидела на песке так долго, что успела замёрзнуть до костей.
Ноги затекли, спина ныла, а ветер пробирал даже сквозь плотную толстовку. Но она не двигалась. Просто сидела, обхватив колени руками, и смотрела в никуда.
Волны накатывали на берег, разбивались, отступали. Снова и снова. Бесконечный цикл, которому нет конца. Как и её мыслям.
Шэнь в Америке. Один. В больнице.
Уолору мёртв. Маленький доверчивый кенгуру, который никогда никого не боялся.
Рэй тоже. Она даже не запомнила его лица толком.
И все они — из-за неё?
Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Нет, — прошептала она одними губами. — Не из-за меня. Это всё... это просто так вышло.
Но внутри что-то скребло, царапало, не давало покоя.
Она просидела так ещё неизвестно сколько. Может, час. Может, два. Время потеряло смысл.
Потом встала.
Колени хрустнули, ноги затекли, но она заставила себя идти. Медленно, через силу, но идти. Потому что если она останется здесь ещё немного — она просто сойдёт с ума.
Океан остался позади.
Она шла по набережной, не глядя по сторонам. Мимо проходили люди — парочки, туристы, бегуны. Им не было дела до девушки с красными глазами и пустым взглядом. Она была просто частью пейзажа.
Дверь кафе «Ocean Tides» звякнула колокольчиком.
Дэвид поднял голову от стойки, увидел Ондину и замер. Она выглядела... никак. Не злой, не грустной, не уставшей. Просто пустой.
— Ондина? — осторожно позвал он. — Ты как?
— Кола, — ответила она, даже не взглянув на него.
— Что?
— Колу дай. Пить хочу.
Дэвид кивнул, быстро налил стакан, поставил перед ней. Она села за дальний столик, достала телефон, воткнула наушники и уставилась в экран.
Дэвид хотел что-то сказать, но передумал. Не время.
В кафе было тихо. Только лёгкая музыка играла из колонок да где-то на кухне шипел кофеварка.
Ондина листала ленту, не видя ни одного поста. Глаза скользили по картинкам, по видео, по новостям, но мозг отказывался воспринимать информацию. Она просто смотрела, чтобы не смотреть в пустоту.
Звякнул колокольчик.
Вошли трое.
Леон. Грейс. Арнольд.
Они замерли на пороге, оглядывая зал. Увидели Ондину. Переглянулись.
Леон ухмыльнулся — та самая ухмылка, от которой у нормальных людей подгорало. Грейс инстинктивно прикрыла шрам на лице. Арнольд прижал уши, но старался держаться нагло.
Они прошли к стойке, сели на высокие стулья.
— Кофе, — бросил Леон Дэвиду. — Чёрный.
Дэвид покосился на Ондину, потом на них, но ничего не сказал. Налил.
Арнольд нервно оглянулся на Ондину:
— А эта чего сидит? Молчит?
— А тебе какое дело? — огрызнулся Дэвид.
— Да так... — пробормотал Арнольд. — Странная она какая-то. Обычно орёт.
— Может, просто устала от вас, — буркнул Дэвид.
Леон хмыкнул, но промолчал.
Грейс всё косилась на Ондину, ожидая привычной вспышки. Но та даже головы не повернула.
Сидела, смотрела в телефон, пила колу через трубочку. В наушниках играло что-то тяжёлое — сквозь резинки доносились приглушённые басы.
— Да пофиг, — сказал Леон, отворачиваясь. — Пусть сидит. Не мешает.
Они пили кофе, перебрасывались редкими фразами, косились на неё.
А она сидела и смотрела в экран.
Не потому, что было интересно.
А потому что если поднять глаза — придётся смотреть на них. На Леона. На Грейс. На Арнольда. На тех, кто довёл Шэня до слёз. На тех, кто был частью этого ада.
И тогда придётся что-то делать.
А сил не было.
Совсем.
Она просто сидела, пила колу и делала вид, что их нет.
И они, впервые за всё время, не решались к ней подойти.
Потому что в этой тишине было что-то страшнее любых криков.
