Глава 20: Выписка
19 февраля 2026 г., 17:15
Прошло четыре дня с момента ареста учителей.
Четыре дня тишины. Четыре дня, которые для одних стали передышкой, а для других — бесконечным ожиданием.
В больнице Лос-Анджелеса было светло и стерильно. За окном шумел чужой город, а в палате пахло лекарствами и свежими простынями.
Дверь открылась, и вошёл врач — пожилой мужчина в белом халате, с усталыми, но добрыми глазами. Он полистал карту, посмотрел на Шэня и улыбнулся:
— Ну что, молодой человек. Сегодня вас выписывают.
Шэнь, сидевший на кровати с книгой в руках, поднял голову. На его лице не отразилось почти ничего — только лёгкое движение бровей, которое у обычных людей считается удивлением.
— Круто, — сказал он.
Врач хмыкнул — видимо, за четыре дня привык к этому странному спокойному пациенту.
— Анализы в норме, давление стабильное, гемоглобин поднялся. Можете возвращаться к нормальной жизни. Только без стрессов, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Постарайтесь.
— Постараюсь, — кивнул Шэнь.
Врач вышел.
Шэнь посидел ещё минуту, глядя в окно, потом потянулся к телефону. Экран засветился, пальцы сами набрали знакомый номер.
Гудок. Ещё один. Третий.
— Алло? — голос Вейлан звучал устало, но в нём проскользнуло что-то похожее на удивление.
— Привет, — сказал Шэнь.
— Привет... — в голосе сестры послышалось облегчение. — Ты живой?
— Ага. Выписывают сегодня.
— Слава богам.
Пауза.
— И что последнее было? — спросил Шэнь. — Я тут четыре дня без связи. Что случилось?
Вейлан вздохнула так, что было слышно даже через телефон.
— Много чего, брат. Садись поудобнее.
Шэнь откинулся на подушку, приготовившись слушать.
— Во-первых, — начала Вейлан, — Ондина в больнице.
— Что?
— Не перебивай. Она в больнице. ПТСР, нервный срыв, депрессия. Врачи сказали — перегруз. Слишком много всего. Уолору, ты в Америке, коты, ссоры... Она сломалась.
Шэнь молчал. Его лицо не изменилось, но пальцы сильнее сжали телефон.
— Она в порядке? — спросил он тихо.
— Будет. Лежит, лечится. Две недели минимум.
— Хорошо.
— Дальше, — продолжила Вейлан. — Котов арестовали. Леона, Грейс и Арнольда.
— За что?
— За изнасилование.
Тишина.
— Чего? — переспросил Шэнь.
— Шестилетнего мальчика, — голос Вейлан стал жёстче. — Они изнасиловали ребёнка. И ограбили банк на двести миллионов. И нападали на школьницу. В общем, список длинный.
Шэнь молчал.
— Ты там как? — спросила Вейлан.
— Нормально, — ответил он. — Просто... неожиданно.
— Это мягко сказано.
— Их посадят?
— Суд будет. С такими статьями — пожизненное. Если доживут.
— А если нет?
— Тогда кто-то сделает это раньше.
Шэнь кивнул, хотя Вейлан этого не видела.
— Ещё что-то? — спросил он.
— Новые гости из портала. Кошка Дина, пёс Леон и шестеро котят. Из какого-то другого мира. Сидят в тюрьме. Ондина их сдала.
— Зачем?
— Боялась. Устала. Не хотела новых потерь.
Шэнь снова замолчал.
— Я скоро буду, — сказал он наконец. — Разберёмся.
— Ты как? Деньги есть? Билет?
— Найду.
— Шэнь...
— Вейлан, я справлюсь.
Пауза.
— Знаю, — тихо ответила сестра. — Ждём тебя.
— Ага.
Он положил трубку и посмотрел в окно.
За стеклом шумел Лос-Анджелес — чужой, равнодушный, огромный.
Где-то там, за океаном, ждали свои.
А здесь, в больничной палате, сидел мальчик, который узнал, что его девушка сломалась, коты оказались монстрами, а мир снова сошёл с ума.
Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на город.
— Пиздец, — сказал он тихо.
Впервые за долгое время.
Спустя два часа Шэнь вышел из больницы.
Он был одет в простые джинсы, футболку и лёгкую куртку — вещи, которые ему привезли из грота через какие-то невероятные логистические усилия Риты. В руке — небольшая сумка с личными мелочами и книгой, которую он так и не дочитал.
Солнце Лос-Анджелеса светило ярко, но не грело. Или это просто внутри было холодно после разговора с Вейлан.
Он поймал такси и назвал адрес аэропорта. Водитель — жизнерадостный мексиканец — пытался завязать разговор, но быстро понял, что пассажир не расположен, и заткнулся.
В аэропорту было шумно. Люди бегали, тащили чемоданы, кричали в телефоны, пили кофе на бегу. Шэнь чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег — слишком много всего, слишком громко, слишком быстро.
Он купил билет на ближайший рейс до Брисбена. Через Сидней. Дорога долгая, но выбора нет.
Теперь он сидел в зале ожидания у выхода на посадку, уставившись в одну точку.
Сумка стояла у ног. Телефон молчал. Вокруг гудела толпа.
А он просто сидел и ждал.
Через полчаса объявят посадку.
Через пятнадцать часов он будет дома.
Через день — увидит Ондину.
Если она захочет его видеть.
Шэнь закрыл глаза и попытался ни о чём не думать.
Не получалось.
Спустя тридцать минут объявили посадку.
Шэнь поднялся, забрал сумку и вместе с толпой пассажиров потянулся к выходу на взлётную полосу. Самолёт оказался большим, но набитым под завязку — туристы, командировочные, семьи с детьми. Он нашёл своё место у окна, закинул сумку наверх и уставился в иллюминатор.
Взлёт. Набор высоты. Город внизу становился всё меньше, пока не превратился в блестящую точку на карте.
Шэнь закрыл глаза и проспал почти весь полёт.
Проснулся от того, что стюардесса объявила снижение.
За иллюминатором уже было знакомое небо — австралийское, яркое, почти родное. А когда самолёт пошёл на посадку, внизу показался океан. Синий, бескрайний, манящий.
Шэнь смотрел на воду и чувствовал, как внутри что-то оттаивает.
Самолёт коснулся взлётной полосы, пробежал по ней, затормозил. Пассажиры зааплодировали — видимо, пилот постарался.
Шэнь вышел в аэропорту Брисбена, забрал багаж (сумка так и осталась единственной поклажей) и направился к выходу.
Жара ударила в лицо, как только он покинул кондиционированное здание.
Термометр на здании аэропорта показывал +32.
Шэнь стянул куртку, перекинул её через руку и зажмурился на секунду, привыкая к солнцу. Родная жара. Знакомый воздух. Запах океана, который чувствуется даже здесь, в десятке километров от берега.
Он вышел на парковку и замер.
Кто-то мог его встретить?
Может, Вейлан?
Может, Мимми?
Может...
Он огляделся.
Люди сновали туда-сюда, машины подъезжали и отъезжали, кто-то кого-то обнимал, кто-то плакал от радости, кто-то спешил по делам.
А Шэнь стоял один с сумкой в одной руке и курткой в другой.
Никто не бросился к нему.
Никто не крикнул его имя.
Никто не ждал.
— Ну и ладно, — сказал он тихо.
И пошёл искать такси.
И тут... сзади раздался голос. Знакомый до мурашек, до дрожи, до самого сердца.
— Шо ты, маленький? Привет.
Шэнь замер.
Медленно, очень медленно, будто боясь, что видение исчезнет, он обернулся.
На фоне яркого октябрьского солнца, в лёгком платье, с растрёпанными ветром волосами и этой её вечной улыбкой — стояла ОНДИНА.
Не в больничной пижаме. Не бледная и сломанная. А живая. Настоящая. С хитринкой в глазах.
— Ты... — Шэнь выдохнул, и это было единственное слово, которое он смог выдавить.
— Я, — кивнула она. — Выписали сегодня утром. Узнала, что ты летишь, и рванула сюда. Вейлан сказала.
— Но ты... тебе же надо лечиться...
— Налечилась, — отмахнулась Ондина. — Две недели в больнице — это перебор. Я за день оклемалась. А остальное... — она подошла ближе, — остальное лечится только так.
И она обняла его.
Крепко, до хруста, до боли, до слёз.
Шэнь стоял, не веря. А потом его руки сами обняли её в ответ. Куртка упала на асфальт. Сумка тоже. Ему было всё равно.
— Я думала, ты не вернёшься, — прошептала она ему в плечо.
— Я думал, ты меня не простишь, — ответил он.
— Дурак.
— Сама дура.
Они отстранились на секунду, посмотрели друг на друга — и рассмеялись. Оба. Впервые за долгое время.
Октябрь. Золотой берег. +26. Лёгкий ветер с океана.
— Поехали домой, — сказала Она.
— Поехали, — кивнул Шэнь.
Он подобрал куртку, она взяла его за руку, и они пошли к стоянке такси — просто вдвоём, под солнцем, которое наконец-то стало родным.
Впереди было ещё много проблем.
Коты. Тюрьма. Новости. Суд. Всё это никуда не делось.
Но сейчас был только этот момент.
И он стоил всего.
