Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Шэнь проснулся рано. Солнце ещё даже не взошло, за окном грота было серо и тихо. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри разрастается что-то тяжёлое, липкое, нехорошее. Это чувство пришло не сегодня — оно копилось неделями, месяцами, может быть, годами. Просто раньше он умел его заталкивать глубоко внутрь, заматывать в молчание, прятать за вечным «спокойно, мне похуй». Но сегодня что-то сломалось. Ондина спала рядом, уткнувшись носом ему в плечо. Такая тёплая, такая родная. Но почему-то это не грело. Шэнь осторожно высвободился, стараясь не разбудить её, сел на край кровати и долго смотрел в одну точку. Потом встал, надел джинсы, футболку, накинул лёгкую куртку. Подошёл к зеркалу, посмотрел на себя. На шее больше не было кулона — он отдал его той девушке, призраку невесты, и правильно сделал. Но без кулона он чувствовал себя почему-то ещё более пустым. В гостиной уже кто-то возился. Мимми ставила чайник, зевая и потирая глаза. Увидев Шэня, она улыбнулась: — О, ты рано. Не спится? — Ага, — коротко ответил он, проходя к столу. — Кофе будешь? — Не хочу. Мимми удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала. Шэнь всегда пил кофе по утрам. Всегда. Но сегодня, видимо, был особенный день. Из спальни выползла сонная Никси, за ней Лайла. Потом появились Зак и Эви, которые, кажется, вообще не ложились — сидели допоздна и о чём-то разговаривали. Ондина вышла через пять минут, растрёпанная, в огромной футболке, и сразу направилась к Шэню. — Ты чего встал? — она чмокнула его в макушку и плюхнулась рядом. — Ещё же рано. — Не спалось. — А мне спалось, — Она зевнула. — И снилось что-то хорошее. Не помню что, но хорошее. Шэнь промолчал. В грот начали стягиваться остальные. Вейлан вышла из своей комнаты с книгой в руках — она всегда читала по утрам. Сирена притащила своё шитьё и устроилась в углу. Рикки ввалилась через чёрный ход с кофе из своего кафе и с довольным лицом. — Чего такие кислые? — спросила она, оглядывая компанию. — Луна на месте, призраки разобрались с кулонами, живи да радуйся. — Радуемся, — буркнула Никси. — Не похоже. Завтрак прошёл в обычной суете. Кто-то ел, кто-то спорил, кто-то просто молча пялился в стену. Шэнь сидел и смотрел в одну точку, не притронувшись к еде. Ондина заметила, нахмурилась: — Ты чего не ешь? — Не хочу. — С утра всегда хочешь. — Сегодня не хочу. — Странный ты какой-то. — Нормальный. Ондина хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в разговор влезла Никси. Она начала рассказывать какую-то историю про вчерашний вечер, громко жестикулируя и перевирая детали. Лайла её поправляла, они начали спорить, и скоро вся кухня превратилась в шумный балаган. Шэнь сидел в центре этого шума и чувствовал, как его накрывает. Слишком громко. Слишком много людей. Слишком много всего. — Эй, Шэнь! — окликнул его Зак. — А ты что думаешь? — О чём? — О том, что Никси опять несёт чушь. — Мне всё равно. — Вечно тебе всё равно, — фыркнула Никси, но без злости. — Потому что мне всё равно. — А мог бы и поддержать. — Зачем? — Чтобы не быть букой. Шэнь промолчал. Никси хмыкнула и отвернулась. Ондина тронула его за руку: — Ты правда какой-то странный. Всё хорошо? — Да. — Точно? — Точно. Она посмотрела на него долгим взглядом, но спорить не стала. День тянулся бесконечно. Кто-то ушёл в город, кто-то остался в гроте, кто-то устроил просмотр фильма. Шэнь сидел в углу, делая вид, что читает, но на самом деле просто смотрел в одну точку. К вечеру напряжение внутри достигло пика. Ондина подошла к нему, села рядом: — Шэнь, поговори со мной. — О чём? — О том, что с тобой происходит. Ты сам не свой. — Я нормальный. — Ты не ешь, не спишь, молчишь больше обычного. А ты и так всегда молчишь. — Устал. — От чего? — От всего. Ондина вздохнула: — Мы все устали. Но это не повод закрываться. — Я не закрываюсь. — Закрываешься. — Ондина, отстань. Она замерла. Шэнь никогда так с ней не разговаривал. Никогда. — Что ты сказал? — Отстань, — повторил он, и в голосе его впервые за долгое время появились нотки раздражения. — Просто отстань. — Шэнь... — Я сказал — хватит! Он вскочил так резко, что стул отлетел в сторону. Все в гроте замерли, уставившись на них. — Ты чего? — Ондина поднялась следом, в глазах её блестели слёзы. — Я просто хочу помочь! — Не надо мне помогать! — А что тебе надо?! — Побыть одному! — Так побудь! Но не ори на меня! — Я не ору. — Орёшь! — Хватит! — ХВАТИТ ТЫ! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Ондина плакала. Шэнь сжимал кулаки так, что побелели костяшки. — Вы чего? — Вейлан подошла ближе. — Шэнь, успокойся. — Не лезь. — Я твоя сестра. — И что? — И я имею право знать, что с тобой. — Ничего со мной. — Не ври. — Не вру. — Шэнь... — ВСЁ! ХВАТИТ! Он рванул к выходу. Вейлан попыталась его остановить, но он вырвался. Ондина побежала следом, но Зак перехватил её: — Не надо. Пусть остынет. — Он уйдёт! — Вернётся. — А если нет?! — Вернётся, — повторил Зак. Но Ондина не слушала. Она выбежала наружу, но Шэня уже не было. Только звук удаляющихся шагов и тишина. — ШЭНЬ! — закричала она в темноту. Никто не ответил. Он шёл быстро, не разбирая дороги. Ноги сами несли его куда-то вперёд, подальше от грота, от этих стен, от этих людей. Он не знал, куда идёт, но знал одно: здесь он больше не может. Город закончился быстро. Началась трасса. Потом лес. Потом снова трасса. Шэнь поймал попутку. Водитель — пожилой мужчина — косился на странного парня, но вопросов не задавал. — Куда едешь? — спросил он только. — В аэропорт. — А дальше? — Дальше сам. Водитель хмыкнул, но промолчал. В аэропорту Шэнь купил билет на ближайший рейс. Пункт назначения он выбрал почти наугад — просто ткнул пальцем в табло. Город, о котором он ничего не знал. Страна, где никогда не был. Через час он уже сидел в самолёте, глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни. Он не знал, что там, куда он летит. Не знал, увидит ли когда-нибудь Ондину, Вейлан, всех остальных. Не знал, правильно ли поступает. Но одно знал точно: так дальше нельзя. Он улетел. Никто не знал куда. А через несколько часов самолёт приземлился в городе, где всё было другим. Дома, улицы, люди... хотя люди ли? Шэнь вышел из аэропорта и замер. Вокруг него кипела жизнь. Люди ходили по своим делам, разговаривали, смеялись, спешили. Но это были не совсем люди. У некоторых были уши, которых не бывает у людей. Хвосты, мелькающие за спиной. Шерсть, торчащая из-под воротников. Морды, больше похожие на кошачьи или собачьи, чем на человеческие лица. Антропоморфные животные. Они жили здесь. Работали. Любили. Ссорились. Мирились. Шэнь стоял посреди этого города и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он не знал, что это за место. Не знал, почему оказался именно здесь. Но почему-то ему казалось, что так и должно быть. Шэнь шёл по незнакомому городу, впитывая в себя новые звуки, запахи, лица. Вернее, морды. Здесь всё было иначе — ярче, громче, страннее. Надписи на вывесках гласили что-то про «Академию Супергероев», «Школу особых способностей», «Магазин для суперов». Мимо прошагал пёс в плаще и маске, даже не взглянув на Шэня. Кошечка в облегающем костюме ловко перепрыгнула через лужу, едва коснувшись земли лапой. Шэнь шёл и шёл, сам не зная куда. Ноги привели его в небольшое кафе на углу. Вывеска гласила «Hero Bites» — что-то среднее между забегаловкой и штаб-квартирой. Изнутри доносились голоса, смех, звон посуды. Он толкнул дверь и вошёл. Внутри было шумно и людно. За столиками сидели самые разные существа — от мелких грызунов в масках до огромных медведей в тяжёлых бронежилетах. Кто-то пил кофе, кто-то обсуждал очередную миссию, кто-то просто тупил в телефон, положив хвост на соседний стул. Шэнь сел за свободный столик в углу. Подошла официантка — белка в переднике с вышитым логотипом кафе. Она деловито поставила перед ним меню: — Что заказывать будешь? У нас сегодня акция на энергетики для ускорения. — Сок, — коротко ответил Шэнь. — Апельсиновый. — Принято. Она упорхнула, а Шэнь уставился в окно, пытаясь не думать о том, что оставил позади. За соседним столиком сидели трое. Лис. Крупный, рыжий, в очках с тонированными стёклами, за которыми поблёскивали хитрые глаза. Он что-то печатал на планшете, одновременно жуя сэндвич. Рядом с ним — пантера. Чёрная, грациозная, с длинными волосами, собранными в высокий хвост. Она сидела с идеально прямой спиной и пила кофе маленькими глотками, словно дегустировала редкое вино. И третий — пёс. Немецкая овчарка, подтянутый, с военной выправкой. Он не ел и не пил — просто сидел, сложив руки на груди, и сканировал взглядом помещение. Профессиональная привычка. Лис оторвался от планшета, глянул на Шэня и толкнул локтем пантеру: — Видала новенького? — Вижу, — спокойно ответила та. — И что? — Не похож на наших. Ни формы, ни амуниции. Обычный подросток. — Обычные подростки сюда не заходят, — заметила пантера. — Город закрытый. — Вот и я о том. Пёс тоже посмотрел на Шэня. Взгляд у него был тяжёлый, оценивающий. — Может, потерялся? — предположил он. — Может, — лис хитро прищурился. — А может, и нет. Давай проверим? — Не лезь, — осадила его пантера. — Если человек хочет побыть один — пусть сидит. — Я не лезу. Я просто интересуюсь. Он поднялся, поправил пиджак (пиджак на лисе — зрелище то ещё) и направился к столику Шэня. — Привет, — сказал он, без приглашения усаживаясь напротив. — Не занято? Шэнь поднял на него глаза. Посмотрел долгим, пустым взглядом. — А если занято? — Тогда извинюсь и уйду, — легко ответил лис. — Но не похоже, что ты ждёшь компанию. — Не жду. — Вот видишь. Значит, побуду немного. Шэнь промолчал. Лис протянул лапу: — Меня Вейс зовут. Преподаю тактику в местной академии. А это, — он кивнул на столик, — мои коллеги. Шторм, — указал на пантеру, — и Брок, — на пса. — Тоже учителя. Супергерои, если хочешь знать. — Не хочу, — ответил Шэнь, не принимая лапы. Вейс убрал руку без тени обиды. — Понятно. Не разговорчивый. Бывает. Но ты в городе супергероев, парень. Здесь просто так не появляются. Либо ты сам супер, либо у тебя проблемы с суперами. Либо... — Либо что? — Либо ты сбежал от чего-то. Или от кого-то. Шэнь промолчал. Официантка принесла сок. Поставила перед ним, глянула на Вейса, но ничего не сказала. — Ты не из наших, — продолжил Вейс. — Это видно. Но раз ты здесь — значит, есть причина. Город просто так не впускает. — Я прилетел на самолёте. — Самолёты сюда не летают, — усмехнулся лис. — Только порталы. Магические. Случайные. Или намеренные. Твой какой? Шэнь замер. Порталы? Он не помнил никакого портала. Просто самолёт, просто аэропорт, просто билет... — Я не знаю, — честно сказал он. — Вот это уже интересно, — Вейс подался вперёд. — Значит, тебя привело сюда что-то. Или кто-то. И скорее всего, ты даже не заметил. — Я просто ушёл. — От кого? — От всех. — Понятно, — лис откинулся на спинку стула. — Семья? Друзья? Любимая? Шэнь молчал. — Ладно, не отвечай. Не хочешь — не надо. Но знаешь, что я думаю? — Что? — Что ты здесь не просто так. Что тебе здесь помогут. Если захочешь. Он поднялся, поправил пиджак. — Если надумаешь поговорить — ищи Академию. Мы там всегда. Вейс, Шторм, Брок. Любой спроси. И ушёл обратно за свой столик. Пантера, Шторм, проводила его взглядом, потом перевела глаза на Шэня. На секунду их взгляды встретились — и в её глазах Шэнь увидел что-то странное. Не жалость, не любопытство. Понимание. Она знала, каково это — быть одному. Шэнь допил сок, бросил на столик купюру и вышел. На улице вечерело. Город зажигал огни, и в этом свете он казался почти уютным. Шэнь шёл по тротуару, не зная, куда идти. Но впервые за долгое время ему не хотелось возвращаться. Шэнь сидел на лавочке в незнакомом городе, глядя перед собой абсолютно пустым взглядом. В голове было пусто. Хорошо. Спокойно. Никто не орёт, никто не лезет с вопросами, никто не требует быть частью чего-то. Просто он и тишина. Взгляд упал на лужу. Обычная лужа, оставшаяся после недавнего дождя. В ней отражалось вечернее небо — чужое, непривычное, но красивое. Шэнь смотрел на неё секунду, другую, третью. Потом, сам не заметив как, протянул руку. Он не думал об этом. Просто сделал. Ладонь медленно сжалась в кулак — и вода в луже откликнулась. Она начала пульсировать, подниматься мелкими волнами, нагреваться. Пар лёгкой дымкой пополз вверх. Шэнь смотрел на это и чувствовал... ничего. Просто делал, потому что делать нечего. Сила, которая была с ним с рождения, отвлекала от мыслей. Гидро-термокинез. Управление водой и её нагрев. Он мог бы вскипятить эту лужу за секунду, но не хотел. Просто играл, сжимая и разжимая кулак, заставляя воду то закипать, то остывать. — Ого! Голос раздался неожиданно громко. Шэнь поднял голову. Перед ним стояла группа детей. Человек двенадцать, может, больше. Мальчишки и девчонки, все в странной одежде — кто в масках, кто в плащах, кто просто в ярких костюмах. И все смотрели на него с открытыми ртами. Впереди стоял мальчик в очках. Лет двенадцати, рыжий, веснушчатый, с такими круглыми глазами, что они, кажется, занимали пол-лица. — Это что за сила у тебя?! — выпалил он, подбегая ближе. — Ты воду греешь?! Прямо так, рукой?! Шэнь посмотрел на свою ладонь, потом снова на мальчика. — Грею. — Круто! А научишь? — Нет. — Почему? — Потому что. Мальчик не обиделся. Он присел на корточки рядом с лавочкой, разглядывая Шэня как диковинного зверя. — А где твои друзья? — спросил он. — Ты один тут сидишь. Тебе плохо одному? — Нет, — Шэнь покачал головой. — Нормально. Я одиночка. Мне это нравится. — Одиночка? — мальчик наморщил лоб. — Это как? — Это значит, что я сам по себе. — А разве так можно? — удивился кто-то из толпы. — Супергерои всегда в командах! — Я не супергерой, — ровно ответил Шэнь. — А кто? — Просто человек. — Не, ну ты же воду греешь! Это суперспособность! — Это магия, — Шэнь посмотрел на мальчика в упор. — Сила. Еблан. Мальчик моргнул. Потом улыбнулся: — Крутое слово. А в чём разница? Суперспособность и магия — это же одно? — Нет. — А в чём? Шэнь вздохнул. Он мог бы просто промолчать, уйти, послать их всех куда подальше. Но почему-то не стал. — Суперспособность, — начал он медленно, — это то, что даётся случайно. Укусил паук — получил силу. Облучило радиацией — стал супером. Это как мутация. Биология. Случайность. — А магия? — Магия — это часть тебя. С рождения. Ты не получаешь её — ты с ней рождаешься. Она в крови. В душе. В роду. Он посмотрел на свою руку, снова сжал кулак. Вода в луже вскипела, запузырилась. — Я не стал таким. Я всегда таким был. Мальчик смотрел на него с таким восторгом, будто перед ним сидел сам Верховный чародей вселенной. — И ты... ты прям с детства можешь так? — С детства. — А больно? — Нет. — А сложно? — Если тренироваться — нет. — А научишь? — Уже сказал — нет. Мальчик вздохнул, но не расстроился. — А ты надолго к нам? — спросил он. — В город супергероев? Шэнь посмотрел на вечернее небо, на чужие звёзды, на незнакомые лица. — Не знаю, — честно ответил он. — Посмотрим. — А можно мы с тобой посидим? — вдруг спросил мальчик. — Ты один, мы одни... ну, нас много, но мы тоже одни, если подумать. Шэнь посмотрел на него. На всех них. Двенадцать пар глаз, полных любопытства и детской веры в то, что мир — хорошее место. — Сидите, — сказал он. Мальчик просиял и махнул рукой остальным. Дети гурьбой повалились на траву вокруг лавочки, кто-то даже забрался на соседнюю. — А расскажешь что-нибудь? — спросил мальчик. — Нечего рассказывать. — А как тебя зовут? — Шэнь. — Красивое имя. А меня Марк. А это, — он обвёл рукой толпу, — моя команда. Мы пока ещё учимся, но скоро будем крутыми супергероями! — Супергероями, — эхом отозвался Шэнь. Он снова посмотрел на воду в луже. Она остывала, успокаивалась, снова становилась просто водой. Как и он сам. Просто человек. Просто тритон. Просто Шэнь. Здесь, в чужом городе, среди чужих детей, ему вдруг стало... почти спокойно. Шэнь сидел на лавочке, окружённый детьми, и молчал. Они болтали о чём-то своём — о тренировках, о миссиях, о том, кто круче: тот, кто летает, или тот, кто становится невидимым. Шэнь не вслушивался. Его взгляд был устремлён в одну точку, руки лежали на коленях, пальцы чуть подрагивали. Потом он полез в карман. Там, на самом дне, лежала старая шариковая ручка. Он носил её с собой вечно, сам не зная зачем. Просто была. И обрывок бумаги. Какой-то чек, смятый, но с чистой стороной. Шэнь разгладил бумагу на колене, взял ручку и замер. Дети притихли, заметив, что он что-то делает. — Ты рисуешь? — шёпотом спросил Марк. — Пытаюсь, — коротко ответил Шэнь. Ручка коснулась бумаги. Сначала появились линии. Лёгкие, едва заметные. Потом чётче. Он рисовал не глядя, будто рука сама знала, что делать. Волосы. Много волос, собранных в небрежный хвост, из которого вечно выбиваются пряди. Завитки у висков — те самые, которые он любил накручивать на палец, когда Она засыпала у него на плече. Глаза. Большие, выразительные, с хитринкой. Те, что умели быть и злыми, и нежными, и уставшими. Губы. Чуть припухшие, вечно готовые то ли поцеловать, то ли заорать. — Это девушка? — спросила какая-то девочка, подползая ближе. — Да. — Красивая. — Знаю. — Твоя? — Моя. — А где она? Шэнь на секунду замер. Ручка остановилась. — Там, — он мотнул головой куда-то вдаль. — Далеко. — Скучаешь? — Не знаю. — Как это — не знаешь? Шэнь посмотрел на рисунок. Ондина смотрела на него с клочка бумаги — живая, настоящая, его. — Знаю, — поправился он. — Скучаю. Дети притихли. Даже самые маленькие, кажется, поняли, что сейчас не время для вопросов. Шэнь дорисовал последнюю деталь — маленькую родинку под глазом, о которой никто, кроме него, не знал. Потом отложил ручку и долго смотрел на рисунок. — Можно посмотреть? — робко спросил Марк. Шэнь молча протянул бумагу. Дети обступили Марка, разглядывая рисунок. — Вау, — выдохнул кто-то. — Прям как живая. — А почему она грустная? — спросила девочка. — Она не грустная, — ответил Шэнь. — Она злится. — На кого? — На меня. — За что? — Я ушёл. Тишина. Марк вернул рисунок. Шэнь аккуратно сложил его и убрал в карман — туда же, где до этого лежала ручка. — Ты вернёшься к ней? — спросил мальчик. Шэнь посмотрел на вечернее небо. Где-то там, за горизонтом, остались грот, друзья, сестра, и Она. — Не знаю, — честно ответил он. — Может, да. Может, нет. — А если не вернёшься? — Тогда она меня убьёт. Марк хихикнул, но быстро перестал, поняв, что Шэнь не шутит. Совсем. — Любовь — это сложно, — философски заметил какой-то мальчик в маске. — Ага, — согласился Шэнь. — Сложно. Они сидели ещё долго. Дети болтали, смеялись, спорили. А Шэнь сидел и думал о том, что где-то там, далеко, его ждут. Или нет. Но рисунок в кармане грел душу. Шэнь сидел на лавочке, слушая детскую болтовню, и чувствовал, как внутри снова нарастает то самое тяжёлое, липкое чувство. Они хорошие. Добрые. Искренние. Но их слишком много. Слишком громко. Слишком... всё. Он поднялся, пряча рисунок в карман. — Короче, сопляки, — сказал он ровно, без злости, но твёрдо. — Я лучше пойду куда-нибудь. Дети затихли, глядя на него с лёгкой обидой. — А ты вернёшься? — спросил Марк. — Не знаю. — А если вернёшься, ещё порисуешь? — Посмотрим. Шэнь развернулся и пошёл в сторону леса, темневшего на окраине города. — Странный он, — прошептала какая-то девочка. — Не странный, — поправил Марк. — Просто грустный. Очень грустный. — А почему? — Потому что любит. Дети проводили его взглядами и снова зашумели, переключаясь на свои детские темы. А Шэнь уже входил в лес. Здесь было тихо. Настоящая тишина, не та, что бывает в гроте, где кто-то всегда дышит, ходит, разговаривает. А лесная, глубокая, с запахом прелой листвы и влажной земли. Шэнь шёл, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, ноги увязали в мху, но ему было всё равно. Он хотел уйти подальше. От людей, от супергероев, от детей, от себя. Лес становился гуще. Света пробивалось всё меньше. Где-то крикнула ночная птица. Шэнь остановился на небольшой поляне, посмотрел вверх. Клочок неба, усыпанный звёздами. Другие звёзды. Другое небо. Он сел прямо на землю, прислонившись спиной к дереву, и закрыл глаза. В кармане лежал рисунок. Ондина смотрела на него даже сквозь ткань. — Прости, — прошептал он в темноту. Лес молчал. Где-то далеко, в гроте, Она, наверное, плакала. Или злилась. Или и то и другое сразу. А он сидел здесь, в чужом лесу, в чужом мире, и не знал, что делать дальше. Только звёзды смотрели на него равнодушно. Шэнь сидел под деревом, скрестив ноги, и пытался медитировать. Он делал так тысячи раз. В гроте, на пляже, в горах, где угодно. Закрывал глаза, выравнивал дыхание, отпускал мысли. Обычно это помогало. Обычно он умел отключаться от всего. Но не сегодня. Мысли лезли в голову, как назойливые мухи. Ондина. Её заплаканные глаза. Вейлан, которая смотрела на него с обидой. Мимми, Зак, все они. И этот рисунок в кармане, который жег кожу даже через ткань. Шэнь открыл глаза и посмотрел на звёзды. — Не получается, — сказал он вслух. Лес молчал. Он пошарил в кармане и наткнулся на что-то твёрдое. Маленький пузырёк. Он почти забыл про него. Рита дала ему эти таблетки ещё месяц назад, сказала: «Если будет совсем невмоготу — выпей одну. Это не наркотик, просто успокоительное. Сильное. Для экстренных случаев». Шэнь тогда сунул пузырёк в карман и забыл. Он вообще не любил таблетки. Никакие. Но сейчас... Сердце вдруг ёкнуло. Сильно, больно, как будто кто-то сжал его в кулаке. Шэнь поморщился, прижал руку к груди. Дышать стало тяжелее. Мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга. Ондина. Ссора. Побег. Чужой лес. Чужой мир. Одиночество. Он достал пузырёк, высыпал на ладонь маленькую белую таблетку. Посмотрел на неё. — Будь что будет, — сказал он и проглотил. Таблетка прошла в горло, оставив лёгкий горьковатый привкус. Шэнь откинулся на дерево, закрыл глаза и стал ждать. Сначала ничего не происходило. Потом мышцы начали расслабляться — медленно, неохотно, будто нехотя. Дыхание выровнялось. Сердце перестало колотиться и забилось ровно, спокойно. Мысли... мысли не исчезли, но стали дальше. Как будто он смотрел на них со стороны. Вот Ондина плачет — но это не его боль. Вот Вейлан с обидой — но это где-то там, далеко. Вот он сам, сидящий в лесу — просто картинка, просто момент. Шэнь не спал. Но и не бодрствовал. Он находился где-то посередине, в тёплом, вязком, безопасном пространстве. — Спокойно, — прошептал он одними губами. — Всё спокойно. Впервые за долгое время эти слова прозвучали правдиво. Лес шумел где-то на грани сознания. Звёзды мерцали. А Шэнь сидел под деревом и не думал ни о чём. Просто был. И этого было достаточно. В это время в Академии Супергероев было тихо и спокойно. Учительская представляла собой просторное помещение с высокими окнами, выходящими на внутренний двор. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, папками и странными артефактами, назначение которых знали только сами преподаватели. Посередине стоял огромный стол, за которым сейчас сидели трое. Вейс развалился в кресле, закинув ноги на стол и листая какой-то отчёт. Его рыжий хвост лениво покачивался в такт мыслям. Шторм сидела с идеально прямой спиной, попивая зелёный чай из маленькой фарфоровой чашки. На столе перед ней лежала стопка ученических работ — она проверяла их с каменным лицом, изредка выводя на полях короткие замечания. Брок стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на тёмный двор. Он всегда стоял. Казалось, этот пёс вообще никогда не садится. — Странный сегодня день, — нарушил тишину Вейс, не отрываясь от бумаг. — Чем именно? — спросила Шторм, не поднимая головы. — Тем парнем. В кафе. Ну, который воду грел. — А, этот, — Шторм сделала глоток чая. — Да, странный. — Что в нём странного? — подал голос Брок, не оборачиваясь. — Он не отсюда, — ответил Вейс. — Это первое. Второе — он не супергерой. И даже не суперзлодей. Он вообще не из нашей системы. — Может, беглец? — Может. Но откуда? — Из другого мира, — спокойно сказала Шторм. Вейс убрал ноги со стола и сел прямо: — С чего ты взяла? — Глаза. У него глаза человека, который видел то, чего у нас нет. Который потерял что-то важное. Или кого-то. — Поэтично, — усмехнулся Вейс. — Фактично, — поправила Шторм. — Я таких видела. Они приходят через порталы, случайно или нет. И никогда не знают, зачем они здесь. — Думаешь, он через портал? — Уверена. Брок повернулся от окна: — Если он через портал, нам стоит за ним присмотреть. Порталы редко открываются просто так. — Уже присматриваю, — Вейс достал из кармана маленький планшет, постучал по экрану. — Марк и его команда нашли его первыми. Сидели, болтали. Парень даже рисовал что-то. — Рисовал? — переспросила Шторм. — Портрет девушки. Судя по тому, как он на него смотрел, очень важной для него девушки. — Значит, есть к кому возвращаться, — сделала вывод Шторм. — Или от кого бежать, — добавил Брок. — И то и другое, — Вейс убрал планшет. — Ладно, пока он не делает ничего опасного, пусть гуляет. Лес большой, не заблудится. — А если заблудится? — Тогда мы его найдём. — А если не захочет, чтобы его находили? — Тогда не будем. Шторм подняла на него глаза: — С каких пор ты стал таким философом? — С тех пор, как понял, что каждый имеет право на одиночество, — Вейс пожал плечами. — Особенно если у него такие глаза. — Какие? — Пустые. Но не мёртвые. Как будто он просто ждёт. — Чего? — Сам не знает. В учительской снова стало тихо. Где-то вдалеке часы пробили полночь. А в лесу, под старым деревом, сидел Шэнь и смотрел на звёзды. Таблетка делала своё дело — ему было почти хорошо. Почти. Но тут... Небо резко покраснело. То самое багровое зарево, которое уже видели в другом мире, разлилось над Академией, заливая всё вокруг зловещим светом. Звук вернулся — тот самый, тягучий, пронзительный «УУУУУ», от которого закладывало уши и холодело внутри. Вейс вскочил с кресла, едва не опрокинув его. Шторм уронила чашку, и та разбилась вдребезги. Брок мгновенно оказался в боевой стойке, готовый к чему угодно. — Что за?.. — выдохнул Вейс. А потом ОНА появилась. Прямо посреди учительской, соткавшись из красного тумана и мерцающего света. Белая невеста. Платье длинное, струящееся, идеально белое — жуткий контраст с багровым небом за окнами. Волосы собраны в аккуратный пучок, ни одной выбившейся пряди. Лица по-прежнему не видно — только очертания, только тень. — Охренеть, — выдохнул Вейс, пятясь к стене. — Спокойно, — Шторм поднялась, стараясь сохранять хладнокровие. — Кто вы? Невеста повернула голову к ней. Медленно, плавно, как в замедленной съёмке. — Я ищу парня, — голос её звучал как далёкий ветер, как шёпот из другого мира. — Какого парня? — спросил Брок, не опуская рук. — Того, что пришёл сегодня. С пустыми глазами. С рисунком в кармане. Учителя переглянулись. — Того парня? — уточнил Вейс. — Который в кафе сидел? Воду грел? — Да. — А вы... вы кто? — Шторм шагнула вперёд. — Что вам от него нужно? Невеста помолчала. Красный свет за окнами пульсировал в такт чему-то невидимому. — Я должна передать ему кое-что. — Что передать? — Что его ждут. — Кто ждёт? Невеста начала перечислять. Голос её звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало в тишину учительской, как камень в воду. — Ондина. Девушка с завитками. Та, что злится и плачет одновременно. Вейс напрягся. — Вейлан. Сестра. Холодная, как лёд. Ищет его. — Мимми. Тихая, с лунным кольцом. Молится за него. — Зак. Тритон. Спокойный, надёжный. Готов идти за ним на край света. — Эви. Добрая. Переживает. — Рикки. С ножом. Обещала убить, если он не вернётся. — Никси и Лайла. Безумная и холодная. Тоже ждут. — Сирена. Самая добрая. Шьёт ему что-то. — Рита. Старейшина. Мать для всех. Она сказала: «Пусть возвращается, мы не в обиде». Невеста замолчала. Учителя смотрели на неё, не в силах вымолвить ни слова. — Это... это кто все эти люди? — выдавил Вейс. — Супергерои? Злодеи? Кто? — Не знаю таких, — тихо сказала Шторм. — Ни имён, ни названий. — Я тоже, — Брок покачал головой. Невеста повернулась к ним. Впервые на её лице проступили черты — грустные глаза, тень улыбки. — Вы не знаете, — сказала она. — Но он знает. Это его семья. — Семья? — переспросил Вейс. — Да. Не по крови. По духу. Они ждут его. Скучают. Любят. — А вы? — Шторм шагнула ближе. — Вы кто для него? — Я та, кто забрал у него кулон. Та, кто напугала его друзей. Та, кто должна передать это послание. — Почему вы? — Потому что я знаю, что такое терять. И находить. Мой муж ждал меня. Теперь его ждут. Красный свет за окнами начал тускнеть. Невеста становилась прозрачнее. — Передайте ему, — прошептала она. — Скажите: дом ждёт. И исчезла. Красное небо погасло. За окнами снова была обычная ночь, обычные звёзды, обычная луна. Тишина. — Ничего себе, — выдохнул Вейс, сползая по стене на пол. — Вот это я понимаю — гостья. — Кто она вообще такая? — спросил Брок. — Не знаю, — Шторм покачала головой. — Но одно знаю точно: этому парню есть куда возвращаться. — И есть к кому, — добавил Вейс. — Ондина... Вейлан... Рикки... звучит как команда. — Как семья, — поправила Шторм. — Пойду найду его, — Брок направился к двери. — Подожди, — остановила его Шторм. — Утро. Сейчас он спит или медитирует. Дай ему время. — А если уйдёт? — Не уйдёт. Ему есть куда возвращаться. Теперь он это знает. В учительской снова стало тихо. Только где-то в лесу, под старым деревом, Шэнь открыл глаза и посмотрел на небо. Что-то изменилось. Он не знал, что именно, но чувствовал. — Спокойно, — сказал он себе. — Всё будет спокойно. В это время в аэропорту города Супергероев было людно и шумно. Рейсы прибывали и улетали, пассажиры сновали туда-сюда с чемоданами и сумками, кто-то кого-то встречал, кто-то прощался. Обычная суета обычного утра. Но среди всей этой толпы выделялась одна фигура. Никси. Она стояла посреди зала прилёта, оглядываясь по сторонам с выражением лёгкого презрения на лице. Джинсы, кожаная куртка, растрёпанные волосы и этот её вечный взгляд «я здесь главная». Никто из местных не обращал на неё внимания — мало ли странных личностей приезжает в город супергероев? — Ну и дыра, — пробормотала Никси себе под нос, поправляя сумку на плече. Она посмотрела на часы. Семь сорок пять утра. Рановато, но она никогда не любила спать долго. Первым делом — пожрать. Никси вышла из аэропорта и направилась к ближайшему кафе, которое заметила ещё из окна. Маленькое, уютное, с яркой вывеской «Hero Bites». То, что надо. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. Народу было немного — пара столиков занята местными, да в углу шумела большая компания детей. Никси села за стойку, кивнула бармену — крупному медведю в фартуке — и коротко бросила: — Кофе. Чёрный. Большой. — Принято, — кивнул медведь и полез за чашкой. Пока она ждала заказ, краем глаза заметила, что дети в углу на неё пялятся. Целая толпа — человек двенадцать, разного возраста и вида. Кто-то в масках, кто-то в плащах, кто-то просто в обычной одежде, но с явно нечеловеческими ушами или хвостами. Один из них — рыжий мальчик в очках — наконец не выдержал, поднялся и подошёл к стойке. Остальные с интересом наблюдали. — Здравствуйте, — вежливо сказал он. — Вы тут новенькая? — Ага, — Никси даже не повернулась. — А откуда? — Издалека. — А зачем приехали? Никси наконец посмотрела на него. Взгляд у неё был тяжёлый, но мальчика это, кажется, не испугало. — Ищу одного, — коротко ответила она. — Кента. — Кента? — мальчик наморщил лоб. — А кто это? — Долго объяснять. — А он супергерой? — Не знаю. Может, да. Может, нет. Просто один придурок, который сбежал. Мальчик помолчал, потом спросил осторожно: — А зачем он вам? Никси вздохнула. Кофе уже стоял перед ней, но она к нему не притронулась. — Слушай, мелкий, — начала она, — это долгая история. Если коротко — он болен. — Чем? — Тем, о чём не говорят вслух. Она помолчала, глядя в чашку. — У него... как бы это сказать... шизофрения. Слышишь? Болезнь такая. Голоса, видения, всё такое. — Ого, — выдохнул мальчик. — Он почти никому не говорит. Только самым близким. И то не всем. А теперь он сбежал, и мы не знаем, где он. Может, ему плохо. Может, он не принимает таблетки. Может, голоса вернулись. — И вы ищете его, чтобы помочь? — Чтобы втащить, — усмехнулась Никси. — А потом помочь. В таком порядке. Мальчик задумался. Потом обернулся на своих друзей, которые всё это время жадно слушали. — А нужна помощь? — спросил он. — Мы тут всех знаем. Можем поискать вашего... Кента. Никси посмотрела на него. На них всех. Толпа детей с горящими глазами, готовых лезть в чужие дела. — Нет, — отрезала она. — Не надо. — Но мы хотим помочь! — А я не хочу, чтобы вы лезли. Это мои проблемы. Мои друзья. Мой придурок. Сама разберусь. Она взяла кофе, отхлебнула и поморщилась — горячо. — Вы злая, — констатировал мальчик без обиды. — Я справедливая, — поправила Никси. — А это разные вещи. Дети зашумели, но мальчик поднял руку, и они затихли. — Ладно, — сказал он. — Если передумаете — мы в Академии. Спросите Марка. Это я. Никси хмыкнула. — Запомню, Марк. А теперь идите, учитесь, становитесь великими героями. А я пока поищу своего психа. Дети засмеялись и вернулись за свой столик. Марк напоследок обернулся, махнул рукой и улыбнулся. — Странный город, — пробормотала Никси, допивая кофе. — Странные дети. Странный Шэнь. Всё странное. Она бросила на стойку купюру, подхватила сумку и вышла на улицу. Город просыпался. Солнце поднималось над крышами, где-то лаяли собаки (настоящие, не говорящие), а вдалеке виднелся лес. Никси посмотрела в ту сторону. — Ну, Шэнь, держись, — сказала она. — Иду за тобой. А там посмотрим, что тебе втащат — таблетки или по морде. Шэнь сидел под деревом, привалившись спиной к шершавому стволу, и смотрел в одну точку. Таблетка почти перестала действовать. Мысли возвращались — медленно, неохотно, но возвращались. Ондина. Вейлан. Грот. Ссора. Побег. И этот звук. Сначала тихий, едва уловимый, на грани слышимости. Потом громче. Назойливее. «УУУУУ...» Шэнь дёрнулся, зажимая уши руками. — Чёрт, — прошипел он сквозь зубы. — Уйди... Звук не уходил. Он проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь череп, пульсируя где-то в самом мозгу. «УУУУУ...» — Не мешай, — Шэнь уже не шипел, он говорил вслух, сам с собой. — Просто не мешай. Дай побыть одному. Лес молчал. Но звук не замолкал. Перед глазами поплыли картинки. Ондина, плачущая в гроте. Вейлан, сжимающая кулаки. Мимми, шепчущая молитвы. Рикки с ножом. Никси, Лайла, все они. И снова этот звук. «УУУУУ...» — ЗАТКНИСЬ! — Шэнь ударил кулаком по земле. Тишина. Звук исчез так же внезапно, как появился. Шэнь тяжело дышал, глядя перед собой мутными глазами. Руки дрожали. Внутри всё дрожало. — Спокойно, — прошептал он. — Всё спокойно. Но спокойно не было. Он полез в карман, нащупал пузырёк с таблетками. Осталось ещё две. Можно выпить ещё одну. Можно отключиться, забыться, перестать чувствовать. Но он убрал пузырёк обратно. — Нет, — сказал он себе. — Хватит. Он поднялся на ноги, пошатнулся, опёрся о дерево. Голова кружилась, но он заставил себя сделать шаг. Потом ещё один. Из леса надо было выходить. Куда — он не знал. Но сидеть здесь, слушать голоса и сходить с ума — не вариант. Он пошёл. Куда глаза глядят. А где-то там, в городе, его уже искали Никси шла по коридорам Академии, не разбирая дороги. Здание было огромным. Бесконечные лестницы, повороты, двери с табличками, за которыми слышались голоса, смех, иногда звуки взрывов (видимо, тренировки). Она уже давно потеряла счёт времени и направлению. — Ну и лабиринт, — пробормотала она, останавливаясь перед очередной дверью. — Куда я вообще зашла? Она толкнула дверь и оказалась в классе. За партами сидели ученики — человек двадцать, все в разной степени удивления. У доски стоял учитель — огромный медведь в очках, с мелом в лапе. — М-м-м... — протянула Никси, глядя на тридцать удивлённых глаз. — Я, кажется, потерялась. — Это очевидно, — сухо заметил учитель. — Выход в конце коридора, потом налево. — Ага, спасибо. Никси вышла, стараясь сохранять достоинство, но внутри у неё всё кипело от злости на себя. Нашла время заблудиться! Она пошла дальше, теперь уже быстрее, почти бегом. Коридоры мелькали один за другим. Нужно было найти выход, найти Шэня, найти что угодно, только бы не торчать в этом дурдоме. И тут — бац! Кто-то выскочил из-за угла с ведром. Столкновение, вода выплёскивается прямо на Никси. — Ой, извините! — пискнула какая-то девчонка в маске. — Я не хотела! — Твою ж... — выдохнула Никси, глядя на свои мокрые джинсы. И тут до неё дошло. Вода. Десять секунд. Она рванула вперёд, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги начинали зудеть — верный признак того, что превращение уже началось. — Где, где, где... — лихорадочно оглядывалась она. Дверь! Никси влетела в неё, захлопнула за собой и задвинула засов. Подвал. Тёмный, сырой, заваленный каким-то хламом. Но главное — никого. Она прислонилась спиной к двери и перевела дух. Но было поздно. Ноги исчезли. Вместо них появился хвост. Длинный, оранжевый, переливающийся чешуёй. И топ на теле сменился — теперь он был чешуйчатым, плотно облегающим, совсем не похожим на обычную одежду. Никси потеряла равновесие и с грохотом рухнула на пол. — Вот же ж блин! — заорала она, колотя кулаком по бетону. — Ну почему всегда так?! Она лежала на холодном полу, глядя на свой хвост, и пыталась придумать, что делать. Высушиться — и тогда хвост исчезнет. Но как? Воды вокруг полно, она везде. А сухости — ни капли. Никси посмотрела на свои руки. Потом на хвост. Потом снова на руки. — Выбор только один, — сказала она вслух. Она направила ладонь на хвост и сжала пальцы в кулак. Гидро-термокинез. Та же сила, что и у Шэня. Она не так часто ей пользовалась, но умела. Хвост начал нагреваться. Чешуя стала тёплой, потом горячей. Вода испарялась, поднимаясь лёгким паром. Оранжевый цвет стал ярче, насыщеннее. Пар клубился вокруг, скрывая её от посторонних глаз. — Давай, давай, — шептала Никси, сжимая кулак всё сильнее. Минута. Две. Хвост медленно начал исчезать, уступая место ногам. Сначала ступни, потом голени, потом бёдра. Чешуйчатый топ тоже растаял, сменившись обычной футболкой. Никси обессиленно откинулась на пол и закрыла глаза. — Жива, — выдохнула она. — И суха. Она полежала ещё минуту, приходя в себя, потом встала, отряхнулась и осмотрелась. Подвал как подвал. Старые коробки, сломанная мебель, пыль. — Ну, Шэнь, — сказала Никси в темноту. — Из-за тебя я тут по подвалам прячусь. Надеюсь, ты это ценишь. Ответа не было. Только эхо её собственного голоса. — Ладно, — она поправила одежду. — Пойду искать дальше. Этот город меня ещё запомнит. Никси сидела на лавочке у входа в кафе «Hero Bites», уставившись в одну точку и прокручивая в голове все возможные варианты, где мог быть Шэнь. Телефон зазвонил. Экран высветил имя: Лайла. Никси вздохнула и ответила: — Не нашла. В трубке повисла тяжёлая тишина. Потом Лайла спросила: — Где ты? — В городе супергероев. Не спрашивай. Долго объяснять. — Одна? — Ага. Но вы... давайте езжайте. Сколько вас там есть. Все, кто может. — Уже едем. Никси сбросила звонок и уставилась на небо. Где-то там, за горизонтом, летели её друзья. А где-то здесь прятался один придурок, которого она обещала найти. --- Пять часов спустя у кафе собралась толпа. Лайла вышла первой, оглядываясь по сторонам с привычной холодной настороженностью. За ней — Сирена, которая сразу начала озираться в поисках Никси. Зак и Эви держались вместе, как всегда. Мимми нервно теребила край одежды. Вейлан была мрачнее тучи. Ондина — красная, злая, с опухшими глазами — явно проплакала всю дорогу. Рикки замыкала процессию, поигрывая ножом в кармане. Никси поднялась с лавочки, подошла к ним. — Ну что? — спросила Лайла. — Ничего. Город большой. Искать можно вечно. — Искать будем, — отрезала Вейлан. — Все вместе. — Зайдём в кафе? — робко предложила Сирена. — Я есть хочу. — А я пить, — добавила Эви. — Ладно, — кивнула Рикки. — Перекусим и пойдём искать. Но быстро. Они зашли в «Hero Bites». Внутри было всё так же — уютно, шумно, пахло кофе и выпечкой. Компания заняла большой столик в центре, сдвинув два маленьких. За соседним столиком снова сидели те самые дети. Тринадцать пар глаз уставились на новых посетителей с неподдельным интересом. Марк, рыжий мальчик в очках, сразу заметил ЕЁ. Та девушка. С завитками. По всей голове. Она сидела среди остальных, но выделялась. Глаза красные, заплаканные, губы сжаты в тонкую линию. Она не ела и не пила — просто сидела, уставившись в стол. Рядом с ней — парень с идеально прямой спиной и холодными глазами. Девушка, похожая на него, только женская версия. Ещё одна, с оранжевыми волосами — та, что была утром. И много других. Марк поднялся и подошёл к их столику. Остальные дети за его спиной зашептались. — Извините, — начал он вежливо. — Вы та девушка, которая была утром, — он кивнул Никси. — Ага, я. — А это ваши друзья? — Ага. — Вы всё ещё ищете того парня? Никси переглянулась с остальными. — Ищем, — коротко ответила она. Марк посмотрел на Ондину. На её заплаканные глаза, на то, как она сжимает в руках салфетку, комкая её в мелкие клочки. — Вам нужна помощь? — спросил он тихо. Ондина подняла голову. Посмотрела на него пустыми глазами. — Нет, — ответила за всех Вейлан. — Не нужна. — Но мы можем... — Я сказала — нет. Марк не обиделся. Он кивнул, развернулся и пошёл обратно к своим. — Странные они, — прошептал кто-то из детей. — Не странные, — поправил Марк, садясь на место. — Потерянные. Очень потерянные. — И грустные, — добавила девочка с хвостиками. — А та, с завитками... она, кажется, его девушка. — Откуда знаешь? — По глазам видно. Дети зашумели, обсуждая новую информацию. А за большим столиком русалки молча пили кофе и готовились к поискам. Марк подошёл к их столику снова. Он не боялся. Этот мальчик вообще, кажется, ничего не боялся — ни странных тётенек с ножами, ни заплаканных девушек, ни холодных взглядов. Он просто хотел помочь. Или хотя бы предложить. — Слушайте, — начал он, теребя край футболки. — А хотите в нашу академию? Стать супергероями? У нас круто! Тренировки, миссии, форма классная... Он не успел договорить. Никси первой вскочила, опрокинув стул. — ЧТО?! — Да иди ты нахуй со своей академией! — рявкнула она так, что дети за соседним столиком подпрыгнули. — Супергерои? Серьёзно?! Да ваши супергерои — отстой! — Никси, тише... — попыталась остановить её Мимми, но куда там. — НЕТ, ПУСТЬ ЗНАЕТ! — Никси ткнула пальцем в Марка. — Слушай сюда, мелкий! Ваши учителя — злые и неадекватные твари! Мы таких уже видели! У нас такие же были! — Какие? — растерянно спросил Марк. — А вот такие! — Никси загнула пальцы. — Леон — псих, который нож в ученицу кидал! Грейс — его подстилка, которая всё это покрывала! Арнольд — ушастый урод, который детей насиловал! — ЧТО?! — выдохнул кто-то из детей. — А ты думал! — Рикки поднялась, поигрывая ножом. — Мы их своими руками в тюрьму отправляли. И если ваши учителя хоть немного на них похожи... — Они не похожи! — возразил Марк, но голос его дрогнул. — Наши учителя хорошие! Они нас защищают! — Все они сначала хорошие, — жёстко сказала Вейлан. — А потом бац — и нож в спину. — Мы не... — Заткнись, — оборвала его Рикки. — Я тебе так скажу. Всем вашим учителям — либо расстрел, либо тюрьма. Выбирайте сами. Марк побелел. Дети за его спиной притихли, вжавшись в стулья. — Вы... вы не правы, — прошептал он. — Правы, — Ондина подняла голову, и в её глазах стояли слёзы. — Мы знаем, о чём говорим. Нас учителя довели до того, что мой парень сейчас неизвестно где. Один. Без таблеток. Без нас. И всё из-за того, что мы поверили, что учителя — это хорошо. Марк смотрел на неё и не знал, что сказать. — Иди, — тихо добавила Ондина. — Иди к своим хорошим учителям. А мы сами разберёмся. Марк развернулся и медленно пошёл обратно. Дети встретили его испуганными взглядами. — Они... они не злые, — сказал он, садясь за столик. — Они просто... очень раненые. — А та, с завитками... — Она его девушка. Точно. — И что теперь? — Ничего. Будем наблюдать. За большим столиком русалки молчали. Каждая думала о своём. А Никси всё ещё трясло от злости. — Ненавижу учителей, — прошептала она. — Мы все ненавидим, — ответила Лайла. — Но сейчас не об этом. Надо найти Шэня. — Найдём, — отрезала Вейлан. — Куда он денется. После кафе они вышли на улицу, хмурые, злые, но полные решимости. Никси шагала первой, сжимая кулаки и бормоча проклятия в адрес всех учителей мира. Лайла держалась рядом, готовая в любой момент поддержать или придержать. Зак и Эви шли чуть поодаль, переглядываясь и не решаясь заговорить. Мимми нервно теребила край одежды. Рикки крутила нож в кармане, гипнотизируя взглядом прохожих. Вейлан была мрачнее тучи. А Ондина... Ондина шла и смотрела под ноги. Потому что если поднять глаза — можно увидеть небо, а в небе — ничего хорошего. Если поднять глаза — можно встретиться взглядом с кем-то из прохожих, а ей не хотелось, чтобы кто-то видел её слёзы. Она уже почти перестала надеяться. Почти. И тут... — Стойте, — голос Сирены прозвучал неожиданно громко. Все замерли. Сирена стояла на коленях прямо на тротуаре и смотрела на что-то, лежащее в пыли. — Это... это его? Ондина подбежала первой. На земле валялся телефон. Разбитый, с треснутым экраном, но узнаваемый. Тот самый, который она сама выбирала Шэню на день рождения. Рядом — часы. Те самые, которые она подарила ему месяц назад. Царапины на стекле, ремешок порван. И кусок ткани. Маленький лоскут, зацепившийся за ветку куста. Тёмно-синий. От его куртки. — Шэнь, — выдохнула Ондина, падая на колени рядом с вещами. Она подняла телефон, попыталась включить — бесполезно. Часы замерли на половине четвёртого. То ли утра, то ли дня. — Он был здесь, — тихо сказала Вейлан, оглядываясь. — Совсем недавно. — Или его тащили, — мрачно добавила Рикки. — НЕ СМЕЙ! — Ондина вскочила, глядя на неё безумными глазами. — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ! — Тише, — Зак подошёл и положил руку ей на плечо. — Никто не говорит, что с ним что-то случилось. Просто... — Просто он потерял вещи, — перебила Мимми. — Может, упал. Может, выронил. Это ещё ни о чем не говорит. — А это? — Сирена показала на тёмные пятна на земле. Кровь. Совсем немного. Пара капель, уже впитавшихся в пыль. Ондина замерла. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет... — Это может быть не его кровь, — быстро сказала Эви. — Может, он поранился о ветку. Может, просто царапина. — Или его ранили, — закончила Лайла. — ЛАЙЛА! — Что? Я правду говорю. Надо рассматривать все варианты. Вейлан опустилась на корточки, внимательно осмотрела место. — Следов борьбы нет, — сказала она. — Крови мало. Скорее всего, просто поранился. А вещи бросил, потому что... — Потому что хотел, чтобы мы перестали его искать, — тихо сказала Мимми. — Знал, что мы пойдём по следам, и оставил их как... как точку. — Чтобы мы думали, что он здесь, а сам ушёл дальше? — уточнил Зак. — Может быть. — Или чтобы мы нашли его поскорее, — вдруг сказала Сирена. — Может, он сам хочет, чтобы мы его нашли, но не может подать знак. — Зачем тогда вещи бросать? — Чтобы мы знали — он жив. Чтобы мы не сдавались. Тишина. Ондина смотрела на телефон в своих руках. Разбитый, мёртвый, но такой родной. — Он жив, — сказала она твёрдо. — Я знаю. Я бы почувствовала, если бы... Она не договорила. — Значит, идём дальше, — Рикки убрала нож. — Куда ведут следы? — В лес, — Вейлан показала на тропинку, уходящую в темноту. — Туда. — Тогда чего ждём? Они пошли. Ондина прижимала к груди разбитый телефон и смотрела на тропинку, уходящую в темноту. — Я найду тебя, Шэнь, — прошептала она. — Даже если придётся весь этот лес перерыть. Даже если весь этот город. Даже если весь этот чёртов мир. — Найдём, — эхом отозвалась Вейлан. И они вошли в лес. Они увидели заброшку на окраине леса. Старое, полуразвалившееся здание, заросшее мхом и кустарником. Окна выбиты, дверь висит на одной петле. Место, куда нормальные люди не сунутся даже днём. А внутри — кровавые следы. Ондина рванула вперёд первой, не слушая окриков. Вейлан догнала её и схватила за руку, но та вырвалась. — Там Шэнь! Я знаю! Они вбежали внутрь. Темнота. Запах сырости и плесени. И тишина... пока не раздалось мычание. — Там! — Сирена указала на дверь в конце коридора. Ондина влетела в комнату и замерла. Шэнь лежал на полу, связанный по рукам и ногам грязной верёвкой. Живой. Но в каком состоянии... — ШЭНЬ! Она упала рядом, дрожащими руками пытаясь развязать узлы. Вся его одежда была в крови. Огромная рваная ссадина на боку — глубокая, страшная, явно не от падения. Голова разбита, кровь заливает лицо, засыхает коркой на щеках. И рука... рука висела под неестественным углом. Открытый перелом. Кость торчала наружу, белая на фоне алой плоти. — Боже... — выдохнула Эви, зажимая рот. — Живой, — Зак уже резал верёвки ножом. — Живой, слышишь? Шэнь приоткрыл глаза. Один, второй. Узнал. — Ондина, — прохрипел он. — Я здесь, — она гладила его по лицу, размазывая кровь. — Я здесь, слышишь? Мы пришли. — Учителя... — прошептал он. — Из этой академии... — ТИХО, не говори, — Вейлан прижала руку к его плечу. — Всё потом. — В больницу, — твёрдо сказала Мимми. — Немедленно. Они подняли его, стараясь не касаться сломанной руки. Шэнь застонал, но смолчал. — Я понесу, — Зак подхватил его на плечи. — Эви, поддерживай. — Осторожно, ради бога осторожно... Они вышли из заброшки и понеслись к городу. Кто-то уже вызвал скорую, кто-то побежал вперёд. --- В кафе «Hero Bites» было тихо. Никси ворвалась внутрь, злая как тысяча демонов. Рикки вошла следом, поигрывая ножом. Лайла и Мимми остались снаружи — встречать остальных. Дети сидели за своим столиком и смотрели на них с испугом. — Так, — Никси подошла к ним и опёрлась руками о стол. — Слушайте сюда, мелкие. — Что... что случилось? — Марк побледнел. — Мы нашли парня. — Живой? — Живой. Но... — Никси запнулась, подбирая слова. — Что с ним? — спросила девочка с хвостиками. — Его избили. Сильно. Сломали руку, разбили голову, порезали бок. Связали и бросили в заброшке. Дети ахнули. — Кто? — выдохнул Марк. Рикки наклонилась к нему. Глаза её горели холодной яростью. — Твои учителя. Из этой вашей академии. — НЕ МОГУТ! — вскочил мальчик. — Наши учителя хорошие! Они не могли! — Ага, — усмехнулась Никси. — Мы тоже так думали про своих. А потом они начали кидать ножи в учеников, насиловать детей и доводить людей до инфаркта. — Это... это не наши... — Ваши, не ваши — мне плевать, — отрезала Рикки. — Но если я узнаю, что кто-то из ваших учителей причастен к этому — я лично приду в вашу академию и устрою там кровавую баню. Понял? Марк смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. — А парня хоть нашли? — тихо спросил он наконец. — Нашли, — Никси выдохнула и отошла от стола. — Нашли. — Живой? — Живой. В больнице сейчас. Будет жить, если повезёт. Дети молчали. Марк сжал кулаки. — Я... я узнаю, — сказал он. — Я узнаю, кто это сделал. — Не лезь, — бросила Рикки. — Это наше дело. — Но если учителя... — Если учителя, — перебила Никси, — то им пиздец. Без вашей помощи. Она развернулась и вышла из кафе. Рикки задержалась на секунду, посмотрела на детей долгим взглядом. — Держитесь подальше от взрослых, — сказала она. — Иногда они бывают хуже монстров. И вышла. Дети остались сидеть в тишине. Марк смотрел на дверь, за которой скрылись эти странные, страшные, но почему-то такие правильные женщины. — Они не злые, — прошептал он. — Они просто... устали бояться. Рикки не стала ждать приглашения. Она ворвалась в учительскую Академии Супергероев так, будто это был её собственный дом. Дверь с грохотом влетела в стену, и она застыла на пороге, сверкая глазами. Вейс поднял голову от бумаг. Шторм замерла с чашкой в руке. Брок, как обычно стоявший у окна, резко обернулся. — Поясните! — рявкнула Рикки. — Что не так? — Вейс приподнял бровь, стараясь сохранять спокойствие. — Вы кто вообще? — Я та, чьего друга вы похитили. — Мы никого не похищали, — спокойно ответила Шторм. — Ага, — Рикки усмехнулась. — А парень говорит, что это вы. Он лица ваши запомнил. Хорошо запомнил. Вы без масок были, дебилы. — Это ложь, — Брок шагнул вперёд. — Мы даже не знаем, о ком вы говорите. — О Шэне. О том парне, который сидел в вашем кафе. Которого нашли в заброшке со сломанной рукой и разбитой головой. Вейс и Шторм переглянулись. — Мы не... — Заткнитесь, — Рикки уже сидела за компьютером на столе Вейса. — Сейчас посмотрим ваши записи с камер. Она застучала по клавиатуре с такой скоростью, что пальцы мелькали. — Рикки, — вошла Мимми, запыхавшаяся после бега. — Ты чего творишь? — Правду ищу. На экране появились записи. Рикки проматывала их, щурясь. — Так... это что? Август? Серьёзно? — Что? — Вейс подошёл ближе. — Ваши свежие записи — от четырнадцатого августа. Ха-ха-ха, — она резко обернулась. — Вы думали, я поверю, что это сегодняшний день? — Техника могла сбиться, — начал Вейс. — А вчерашние записи где? Позавчерашние? Сегодняшние? Тишина. Рикки пролистала дальше. Пусто. Обрывки. Случайные кадры недельной давности, двухнедельной, месячной. — Самая свежая запись — четырнадцатое августа, — констатировала она. — И вы хотите сказать, что камеры всё это время не работали? — Могли, — пожал плечами Брок. — Могли, — передразнила Рикки. — А могли вы их специально отключить, когда похищали парня. — А может, это вы его похитили? — вдруг сказал Вейс. — Может, вы его в лес оттащили, а теперь на нас вешаете? Рикки медленно поднялась. — Ещё раз скажешь мне это в адрес, — голос её звучал тихо, но от этого тихого голоса у присутствующих похолодело внутри. — И ваша академия сгорит дотла. Вместе с вами. — Ты не посмеешь... — Не посмею? — Рикки усмехнулась. — Я Рикки Чедвик. Я посмею всё, что захочу. И учти: когда Шэня похитили, я была в Китае. С ним, кстати. Мы были на встрече в моём музее. Потом путешествовали по Азии. Есть сотни свидетелей, фото, билеты. А где были вы? Вейс открыл рот, но не нашёлся, что ответить. В этот момент в учительскую вошла Мимми. — Вейс, — позвала она. — Чего? — огрызнулся тот. — Забери эту женщину, — Вейс махнул рукой на Рикки. — Она неадекватная. — Ты вообще знаешь, кто это? — Мимми подошла ближе. — Понятия не имею. Ещё одна ебанутая, видимо. Мимми посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела глаза на Рикки, на замерших Шторм и Брока, снова на Вейса. — Чего ты сказал? — переспросила она тихо. — Я сказал — ебанутая. А что не так? — Ты хоть понимаешь, — Мимми сделала шаг вперёд, — что она одним звонком закроет тебя надолго? И академию твою закроет. Навсегда. — Чего? — Вейс нервно усмехнулся. — Кто она такая? Мимми начала перечислять. — Рикки Чедвик. Владелица сети кафе. Авторитет в городе. Её слово весит больше, чем всё ваше собрание. У неё связи в полиции, в суде, в администрации. Она любого обман раскусит за секунду. Она проверит всё — документы, лицензии, налоговые отчёты, разрешения на деятельность. И если найдёт хоть одно несоответствие... — Что? — выдохнул Вейс. — Ваша академия закроется в течение недели. А вы сядете за мошенничество, за ложные показания, за клевету. И это в лучшем случае. Тишина. Вейс побледнел. Шторм опустила чашку. Брок отступил на шаг. — Мы... мы не хотели... — начал Вейс. — Вы хотели или нет — мне плевать, — оборвала его Рикки. — Но если я узнаю, что кто-то из вас причастен к тому, что случилось с Шэнем, я не буду звонить в полицию. Я приду сама. С ножом. И вы пожалеете, что родились. Она развернулась и пошла к выходу. — И ещё, — бросила она через плечо. — Почините камеры. А то мало ли, что ещё случится в вашей академии. Вдруг кого-то ещё похитят. Дверь за ней захлопнулась. В учительской повисла мёртвая тишина. Вейс медленно опустился на стул. — Что это сейчас было? — прошептал он. — Это было предупреждение, — ответила Шторм. — И я на твоём месте к нему прислушалась бы. Рикки не ушла. Она сделала вид, что уходит, но в последний момент резко развернулась и снова села за компьютер. Пальцы уже летали по клавиатуре, глаза бегали по экрану, выискивая то, что было спрятано. — Ты чего творишь? — Вейс подскочил к ней, но Рикки даже не повернула головы. — Сиди и не дёргайся, — бросила она, не отрываясь от экрана. — Это личный компьютер! — Был личным. Теперь общий. Вейс дёрнулся, но Шторм положила руку ему на плечо и покачала головой. Мол, не лезь, хуже будет. Рикки щёлкала папки, пролистывала файлы, и вдруг замерла. — Ого, — сказала она с усмешкой. — А это что у нас? На экране высветилась папка с грифом «АРХИВ». И дата создания — семь часов назад. — Свеженькая, — прокомментировала Рикки. — Прямо сегодняшняя. — Это... это рабочие файлы, — начал Вейс, но голос его дрогнул. — Рабочие, — передразнила Рикки. — А почему тогда пароль? — Конфиденциальная информация. — Угу. Конечно. Рикки попробовала открыть папку — запрос пароля. — Пароль? — спросила она, оборачиваясь. Молчание. — Ну, конечно. Умно, — кивнула она сама себе. — Думали, я не догадаюсь? Она полезла в карман и достала маленькую флешку. Чёрную, неприметную. — Что это? — спросил Брок. — Это, — Рикси вставила флешку в порт, — мой маленький помощник. Она застучала по клавишам. На экране побежали строчки кода, цифры, символы. Что-то щёлкало, гудело, и через минуту... — Готово, — объявила Рикки. Папка открылась. На экране замелькали видео. Свежие. Сегодняшние. Вчерашние. Позавчерашние. Рикки открыла первое. На записи было видно, как двое в масках тащат связанного Шэня через лес. Потом кадр сменился — заброшка, избиение, удары, кровь. — Вот это да, — тихо сказала Мимми, подходя ближе. — Как я и говорила, — Рикки обернулась и посмотрела на учителей. — Это они. Вейс побелел. Шторм схватилась за сердце. Брок дёрнулся, но остался на месте. — Не может быть, — прошептал Вейс. — Это... это не мы... — А кто? — Рикки ткнула пальцем в экран, где один из нападавших на секунду снял маску, чтобы вытереть пот. — Ты. Собственной персоной. На экране застыло лицо Вейса. Искажённое злобой, потное, но узнаваемое. — КТО ТЫ ТАКАЯ?! — заорал он, теряя контроль. — ЧТО ТЫ УМЕЕШЬ?! Рикки медленно поднялась. Подошла к нему вплотную. Посмотрела в глаза. — Я умею взламывать пароли, — сказала она тихо. — Я умею взламывать компьютеры. Я умею взламывать людей. Я умею находить правду, даже если её прячут за семью замками. — Но кто ты?.. — Я Рикки Чедвик. И я никогда не проигрываю. Она вытащила флешку, спрятала в карман. — Эта запись сейчас у меня. Завтра она будет в полиции. А послезавтра — во всех новостях. — НЕТ! — Вейс рванул к ней, но Брок перехватил его. — Спокойно, — рявкнул пёс. — Спокойно? Ты понимаешь, что эта тварь нас уничтожит?! — Ты сам себя уничтожил, — поправила Рикки. — Когда решил, что можно безнаказанно избивать людей. Когда решил, что камеры отключить — это выход. Когда решил, что пароль спасёт. Она развернулась и пошла к выходу. — Рикки, — окликнула её Шторм. — Мы не знали. Честно. — Не знали? — Рикки обернулась. — А камеры отключали не вы? А пароль ставили не вы? — Это Вейс. Только он. — Значит, вы покрывали. А это то же самое, что делали. Дверь за ней закрылась. Мимми задержалась на секунду, посмотрела на учителей долгим взглядом. — Молитесь, — сказала она. — Потому что Рикки слов на ветер не бросает. И вышла. В учительской остались только тишина и трое людей, у которых только что рухнула вся жизнь. Рикки шла по коридору академии, размышляя о том, что ей здесь ещё нужно. Вроде бы всё, дело сделано, доказательства на флешке, учителя скоро поплывут. Но ноги сами принесли её к какому-то классу. Из-за двери доносились смешки. Тупые, подростковые, мерзкие. — Ха-ха-ха, смотри, какой у него маленький! — ржал кто-то. — Сколько там сантиметров? Пять? Шесть? — Да он вообще как палец! Рикки замерла. Что-то в этом смехе было неправильное. Не просто глупость, а что-то грязное. Она толкнула дверь. В классе сидели трое парней. Лет по пятнадцать-шестнадцать, развалились на стульях, уткнувшись в телефон. На экране — фото. Голое. Детское. Рикки шагнула ближе. — А ну-ка покажи. Парень дёрнулся, резко спрятал телефон за спину. — Чё надо? — Покажи телефон, — повторила Рикки. Спокойно. Но так, что у парней спина похолодела. — Не покажу. Там личное. — Личное? — Рикки усмехнулась. — Там дети голые. Я видела. — Ничего там не... — Телефон. Давай. Парень усмехнулся и протянул ей телефон. Мол, на, попробуй. У него там пароль шестнадцать цифр, хрен угадаешь. Рикки взяла телефон, покрутила в руках, даже не глядя на экран. Потом пальцы забегали. Тыц-тыц-тыц-тыц... Звук разблокировки. — Опа-на, — сказала Рикки. Парни переглянулись. Челюсти отвисли. — А это, — Рикки уже листала галерею, — уголовное преступление. Хранение и распространение порнографических материалов с участием несовершеннолетних. Статья 242 УК РФ. До пятнадцати лет, между прочим. — Да пошла ты! — вскочил один. — Ничего там такого нет! — Нет? — Рикки показала экран. — А это что? На фото был маленький мальчик. Голый. Лет пяти. Качество отвратительное, но лица видно. — Сотру, — коротко сказала Рикки и нажала кнопку. — Ты чё творишь?! — Закон. — Мы в общий чат скинули! — выпалил второй. — Теперь везде есть! — Везде, говорите? Рикки открыла мессенджер, нашла чат. Там уже кипело — пересылали, комментировали, ржали. Она создала аккаунт. Быстро, ловко, пальцы мелькали. Добавила себя в чат. — Чё за хрень? — заорал третий. — Удали её! Попытались исключить. Нажали — не выходит. Ещё раз — бесполезно. Что-то блокировало, не пускало, будто у неё были права выше, чем у всех. — Да как ты... — Я не модератор, — спокойно сказала Рикки. — Я лучше. Она пролистала чат, отметила все фото, все ссылки, все сообщения. Потом нажала «удалить для всех». Фотографии исчезли. — Готово, — сказала она. — Ты не имеешь права! — А вы имеете право выкладывать порнографию с детьми? Тишина. — Это всё зафиксировано, — Рикки показала телефон. — Скрины, логи, айпи. Завтра это будет у ваших родителей. И в полиции. И в опеке. — Ты... ты кто вообще? — Я, — Рикки убрала телефон в карман, — считай, сотрудник полиции. Или просто человек, которому не плевать. Она направилась к выходу, но на пороге обернулась. — Кстати, группу я удалила. Полностью. Её больше нет. И если я узнаю, что вы создали новую и опять туда же — я вернусь. И тогда разговор будет другой. Без свидетелей. Дверь захлопнулась. Парни остались сидеть с открытыми ртами. — Это что сейчас было? — прошептал один. — Не знаю, — ответил второй. — Но мне кажется, нам пизда. — Точно пизда, — подтвердил третий. А где-то в коридоре Рикки шла, улыбаясь своим мыслям. — Ещё одна галочка, — пробормотала она. — День прошёл не зря. Рикки вернулась в кафе «Hero Bites» с таким видом, будто только что выиграла войну, но при этом случайно наступила в дерьмо. Она села за столик, где уже собрались почти все — Мимми, Лайла, Никси, Сирена, Зак, Эви, Вейлан, Ондина. Рикки молчала секунду, собираясь с мыслями, а потом выдала: — Я нашла фотографии. Сексуального характера. Несовершеннолетние. Сирена поперхнулась соком. Буквально — сок пошёл носом, она закашлялась, выпучила глаза и выдавила: — ЧТО НАШЛА?! — Фотографии, — спокойно повторила Рикки. — Порнография. Детская. — ГДЕ?! — В телефонах местных малолетних дебилов. В чатах. В общем доступе. — Какие фотографии? — подал голос Зак, побледнев. — Всякие, — Рикки поморщилась. — Мальчик с мальчиком. Мальчик с девочкой. Девочка с девочкой. Все вариации. — ПИЗДЕЦ ПРОСТО... — выдохнула Лайла, хватаясь за голову. Никси, до этого молча листавшая меню, подняла глаза: — А сколько детям лет? На фото? Рикки посмотрела на неё долгим взглядом. — От пяти до одиннадцати. Примерно. Все подавились. Буквально. Сирена закашлялась снова, но теперь уже не от сока, а от шока. Мимми уронила кружку, и та разбилась вдребезги. Зак побелел так, что стал похож на мел. Эви закрыла лицо руками. Вейлан сжала кулаки так, что побелели костяшки. Ондина просто замерла с открытым ртом. — Что? — переспросила Никси, хотя отлично всё слышала. — От пяти до одиннадцати, — повторила Рикки. — Мелкие совсем. — И ты это видела? — Я это удалила. — Откуда? — Из телефонов. Из чатов. Из всего. — А они? — А они сейчас в шоке сидят. Не ожидали, что тётя с ножом умеет пароли взламывать. Никси откинулась на спинку стула и выдохнула: — Пиздец. — Мягко сказано, — добавила Лайла. — Ты в полицию сообщила? — спросила Вейлан. — Пока нет. Но сообщу. У меня всё зафиксировано. Скрины, логи, айпи. Завтра этим займутся. — А если они успеют всё удалить? — Не успеют. Я поставила блокировку. Никто ничего не сотрёт. — Рикки, — Сирена посмотрела на неё с уважением, — ты... ты просто... — Я просто сделала то, что должна была. Тишина. — Знаешь, — вдруг сказала Никси, — а ведь когда мы были детьми... я даже представить не могла, что такое бывает. — Бывает, — жёстко ответила Рикки. — И сейчас бывает. И будет, пока такие твари есть. — И что теперь? — Теперь будем следить. И если увидим ещё что-то подобное — будем давить. Жёстко. Без жалости. — А если местные власти не захотят вмешиваться? — Тогда вмешаемся мы. — Как? — Как обычно, — Рикки похлопала по карману, где лежал нож. — По-своему. Все понимающе кивнули. — Ладно, — Мимми попыталась сменить тему. — Давайте лучше о Шэне поговорим. Он в больнице, его состояние стабилизировалось. Завтра можно будет навестить. — А сегодня? — Сегодня пусть отдыхает. И мы отдохнём. — Отдохнём? — усмехнулась Никси. — После таких новостей? — Хотя бы попытаемся. Они заказали ещё кофе. Но мысли у всех были далеко. Где-то там, в детских комнатах, в телефонах, в головах тех, кто считает себя вправе издеваться над детьми. — Рикки, — тихо спросила Сирена. — А ты правда считаешь, что мы можем что-то изменить? — Правда, — ответила Рикки. — Поодиночке — нет. Но вместе... вместе мы можем всё. — Даже победить тех, кто снимает такое? — Даже их. Потому что они — твари. А мы — люди. И это главное. На следующее утро Рикки собрала собрание в школе. Не в какой-то там подсобке, не в пустом классе, а в актовом зале. Набилось человек пятьдесят — родители, учителя, местные жители. Кто-то пришёл из любопытства, кто-то потому что вызвали, кто-то просто почувствовал неладное. Рикки стояла на сцене за трибуной. Без микрофона, без бумажек, без подготовки. Просто стояла и смотрела на зал. Слева от неё, на стульях, сидели те самые парни. Вчерашние герои-смехачи. Сегодня — бледные, трясущиеся, с опущенными головами. Рядом — их родители, которые пока не понимали, зачем их сюда притащили. — Итак, — начала Рикки, и голос её эхом разнёсся по залу. — Я собрала вас здесь, чтобы поговорить о том, что происходит в этом городе. В вашем городе. С вашими детьми. — А вы кто вообще? — выкрикнул кто-то из зала. — Я та, кто нашёл это, — Рикки подняла телефон. — В телефоне вашего сына. Она показала на одного из парней. Тот вжал голову в плечи. — И не только в его. В телефонах ещё двоих. И в общем чате, где состояло сорок три человека. Сорок три, Карл! — Да что там такого? — буркнул какой-то мужчина. — Что там такого? — Рикки усмехнулась. — Сейчас покажу. Она подключила телефон к проектору. На экране появилось фото. — Это, — сказала она, — порнография. С участием несовершеннолетних. Зал ахнул. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — заорала какая-то женщина, вскакивая. — УБЕРИТЕ! — Уберу, — спокойно ответила Рикки. — Но сначала посмотрите. Это ваш сын? Ваш? Или вы не знали, чем он занимается в свободное время? — Это подстава! — Это не подстава. Это факты. Я нашла это вчера. Удалила. Но успела сохранить доказательства. Рикки переключила слайд. — А это, — на экране появилось ещё более жуткое изображение, — расчленёнка. С детьми. В зале повисла мёртвая тишина. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — Рикки повысила голос. — КТО ЭТО СНИМАЛ?! КТО ЭТО ВЫЛОЖИЛ?! Она обвела взглядом зал. — Я не знаю ваших законов, — сказала она жёстко. — Я вообще не из этого города, не из этой страны, не из этого мира, если хотите. Но я знаю одно: это — преступление. Везде. В любой стране. В любом мире. — Это не наши дети! — выкрикнул кто-то. — Ваши! — рявкнула Рикки. — Я проверила! Айпи, логи, аккаунты — всё ведёт сюда. В этот город. В эту школу. К этим детям. Она указала на троих парней. — А теперь, — Рикки подошла к ним, — я хочу знать: чей это телефон? Она взяла в руки один из аппаратов, подняла над головой. — КТО РОДИТЕЛЬ? ЧЕЙ ТЕЛЕФОН У МЕНЯ В РУКАХ?! Из зала поднялась женщина. Бледная, с трясущимися руками. — Мой... моего сына. — Вашего сына, — кивнула Рикки. — И вы знали, что он хранит в телефоне? — Нет... я не знала... он сказал, что это игры... — Игры? — Рикки показала на экран. — Это игры? Это расчленённые дети — игры? Женщина заплакала. — Не надо слёз, — жёстко оборвала Рикки. — Плакать будете в суде. А пока — я передаю все материалы местной полиции. И если здесь есть хоть капля справедливости — эти трое поедут туда, где им самое место. — Куда? — спросил кто-то из зала. — В тюрьму. Надолго. Тишина. — А если не посадят? — спросил мужчина с заднего ряда. Рикки посмотрела на него. Улыбнулась. — Тогда я вернусь. И разберусь сама. Она слезла со сцены, прошла через зал, не глядя на расступающихся людей, и вышла. За её спиной остался гул голосов, чьи-то крики, чьи-то слёзы. Но ей было всё равно. Она сделала то, что должна была.