Куноичи но Кагэ (Kunoichi no Kage)

      Тейлор пришла в себя резко, как будто кто-то внезапно включил свет в тёмной комнате. Её сознание мгновенно всплыло из вязкой чёрной бездны, где не было ничего, кроме эха далёкой боли и смутных обрывков воспоминаний о полёте.       Голова казалась тяжёлой, как будто сделана из свинца, а тело — слабым и вялым, словно после долгого сна под наркозом. Она лежала на чьей-то чужой кровати, чувствуя под спиной мягкий матрас и прохладные простыни, пропитанные лёгким ароматом лаванды и чего-то медицинского, наверное антисептика.       Шлем с кошачьими ушками всё ещё был на голове, и его зеркальное забрало слегка запотело от её дыхания, к тому же внутри пахло пластиком и потом.       Потеря полулитра крови дала о себе знать: лёгкое головокружение, сухость во рту и ощущение, будто мышцы превратились в вату. Да, исцеление Панацеи сделало своё дело, так как её рана больше не болела, но организм ещё не полностью оправился от шока.       Стараясь не паниковать, Тейлор пыталась понять, что случилось. Последнее, что она помнила — это как Виктория подхватила её в воздухе, когда Тейлор потеряла сознание от потери крови.       Теперь же она была в незнакомой комнате, и это могло означать что угодно: от больничной палаты до камеры содержания СКП.       Из-за паники сердце Тейлор забилось чаще, но подросток заставила себя дышать ровно. Она понимала, что безобоснованная паника в первую очередь приводит к ошибкам, а большое количество ошибок — уже к провалу или смерти.       В первую очередь ей нужно собрать информацию, и она знала, как её добыть.       Она мысленно потянулась к Царству Теней, обращаясь к шедохану, которого Тейлор заранее спрятала в своей собственной тени, в качестве незаметного и верного только ей стража.       Шиноби, который в форме тени лежал прямо под ней, отзывался на зов и передал всё, что ей нужно. Шедохан хоть и не мог говорить словами, но он передал ей образы, ощущения, фрагменты звуков через ментальную связь.       Тейлор сосредоточилась на потоке мыслеобразов, которые были довольно-таки ясными и детализированными. Шедохан, слившись с её собственной тенью, подслушал всё: от разговора Виктории и Эми до звонка в СКП.       Шедохан хоть не понимал нюансов человеческой речи, но лояльность и связь с Тейлор усиливали его восприятие, позволяя передать суть без искажений.       Тейлор мысленно выругалась из-за полученной информации. Самым скверной деталью всего этого было то, что Панацея вызвала СКП. При этом Эми Даллон уже догадывается о том, что Тейлор соврала в своей истории.       Ей нужно срочно импровизировать и крайне быстро. Но в первую очередь Тейлор должна осмотреться.       Она заставила себя открыть глаза и приподняться на локтях, игнорируя лёгкое головокружение.       Представшая перед ней комната была крайне типичной для подростка: на стенах висели постеры с медицинскими схемами и парой рок-групп из Земли Алеф, стопки книг по медицине занимали своё почётное место на столе с компьютером и на полках шкафчика. В воздухе висел лёгкий запах кофе и лекарств.       У окна стояла Виктория, скрестив руки на груди, с виноватым выражением лица, рядом с ней, сидела на стуле Эми Даллон, Панацея, в старой толстовке и с усталыми глазами.       Она хмуро смотрела на Тейлор, профессиональным взлядом врача на нерадивого пациента, который только что сделал всё возможное, чтобы ухудшить своё здоровье или даже погибнуть.       Внезапно Тейлор осознала, что мир вокруг выглядит более чётче, чем обычно: забрало шлема всё ещё было запотевшим, но за ним всё было более резким, без привычной размытости на расстоянии.       Тейлор недоумении моргнула, но до неё быстро дошёл факт: очки, которые она носила под шлемом, стали мутными. Нет, не мутными, они стали просто бесполезными. Её зрение полностью исправилось.       Она чуть приподняла забрало шлема, чтобы не привлекать лишнего внимания, и осторожно сняла очки, быстро спрятав их в карман куртки.       — Ну, что, док? Жить буду? — спросила Тейлор с сарказмом, стараясь, чтобы голос звучал бодро, несмотря на слабость во всём теле. Она села ровнее, опираясь на подушку, и поправила шлем, чтобы забрало снова скрыло лицо.       Панацея хмуро посмотрела на неё, скрестив руки на груди. В её глазах мелькнуло раздражение, типичное для врача, который устал от пациентов, игнорирующих здравый смысл.       — Не знаю — первый раз вижу безмозглого кейпа, Гравитигёрл, — ответила она резко, с ноткой усталого сарказма. — Это же надо было додуматься — с рубленой раной на боку, которую ты максимум два часа назад получила, пойти заниматься грёбаными тренировками, да и ещё с близорукостью летать. Ты вообще понимаешь, что могла просто потерять сознание и упасть на землю или в залив, где могла разбиться и утонуть? Или врезаться в корабль на полной скорости и размазаться по металлу? Из-за тебя я проспала только четыре часа, и ты должна быть мне благодарной, что я подлечила тебя и исправила твой дальтонизм. Мне не хочется прочитать на ПЛО, чтобы ты в следующий раз убилась об первый же фонарный столб из-за плохого зрения.       Тейлор моргнула под шлемом, чувствуя лёгкий укол вины. Она понимала, что Панацея права, но сейчас ей нужно было играть роль раскаявшегося новичка. Ей нужно сейчас аккуратно рисовать себе новое алиби, как художнику на мольберте, который он в порыве злобы облил расстворителем.       — Извини, — пробормотала она, виновато опустив голову.       — «Извини»? Извинениями ты тут не отделаешься. — Панацея наклонилась чуть ближе. — Через минут пять сюда приедет Мисс Ополчение. И ей ты будешь объяснять, каким образом умудрилась получить рубленую рану, похожую на удар тесаком или мачете, и при этом ты обманула Вики и заявила, что якобы тренировалась ставить телекинетический щит и «ловить на него брошенный в себя нож». Нож, между прочим, оставляет колотую или резаную рану. А у тебя была именно рубленая. С характерным размозжением тканей на входе. Я такое видела десятки раз.       Набрав воздуха, Тейлор молчала несколько секунд, переваривая, мысленно продумывая, что сказать.       Она не может рассказать о Софии, так как Тейлор её выкинула в грёбаное Царство Теней, и о́ни вполне могли либо убить либо подчинить Хесс, сделав из неё возможный сосуд для генерала Мурасаки Камисоры. Из этого исходит, то, что нужно выбрать кого-то подходящего на роль того, кто на неё напал ночью. Но кого? Кто может внезапно вломиться человеку домой и напасть на него?       На ум Тейлор приходит только одна маска, которая идеально подходит на эту роль, и при этом не оставляющая никаких следов.       — Я уже поняла, что очень глупо соврала вам, — наконец-то тихо произнесла Тейлор. Её голос дрогнул ровно настолько, чтобы показаться искренним. — Меня… сегодня ночью в доме пытались убить. Примерно в четыре утра. В мою комнату, появившись из тени вломился какой-то ниндзя, очень сильно похожий на Они Ли, только вот у него глаза горели багрово-красным светом, и он был вооружён, эм… танто, короткой церемониальной катаной. Я когда его увидела, то вскочила с кровати и начала от него защищаться. Да, я тогда получила от него рану на боку, однако, я сама тоже защищалась. Как оказалось, я могу хватать людей с помощью телекинеза и швырять ими, ну и я, и швырнула его об мой шкаф, а потом телекинезом подхватила его меч и перерезала ему горло… И самое интересное — его тело расстворилось тёмным дымом, вместе с его оружием.       Она перевела дух. Виктория слушала, раскрыв рот, а Эми продолжала буравить её взглядом, но в нём уже появилась тень сомнения — смесь профессионального скептицизма и невольного любопытства.       — После этого, я промыла рану и наложила повязку согласно инструкции по первой помощи, которую я выучила, так как хотела стать героем-одиночкой. А потом я выбросила свою окровавленную пижаму, эм… выбросила в заливе, сделала пробежку и купила шлем. А дальше вы уже знаете.       Тейлор замолчала. Она старалась говорить ровно, но в нужных местах чуть сбивалась, ровно настолько, чтобы это выглядело как воспоминание о настоящем ужасе, а не как только что придуманная ложь.       — Спасибо за твой рассказ. Ничего, что я его записала на диктофон? — холодно поинтересовалась Панацея, помахав смартфоном.       Тейлор внутренне выругалась, но внешне лишь устало кивнула.       — Валяй. Мне скрывать нечего.       Виктория, до этого молча переваривавшая услышанное, вдруг подала голос:       — Погоди-погоди… Ты сказала, что на тебя напал ниндзя с красными глазами, который растворился дымом? — Она переглянулась с сестрой. — Эми, я вчера читала обсуждения на ПЛО. И читала про этих ниндзя, которые уже два раза разгромили базы Империи 88.       Она подалась вперёд, и в её глазах зажглось недоверие:       — Но почему они напали на тебя? Ты же новичок, даже не засветилась нигде до сегодняшнего утра. С чего бы теневые ниндзя вламываться в дом к обычной школьнице?       Тейлор мысленно поблагодарила все вселенные за то, что заранее продумала этот вопрос. Она опустила голову, изображая растерянность, и тихо ответила:       — Я… я не знаю. Я была самым обычной парией в школе, с которой никто из Империи 88 не общался. Я не знаю, почему, правда! Может быть, они же не могли узнать, что утром того дня, я договорилась с одной девочкой, связанной с этой бандой, о том, чтобы она достала компромат на Эмму Барнс и Софию Хесс.       При упоминании последней Эми немного вздрогнула, а Виктория выглядела более виноватой.       Неловкая пауза была прервана звонком в дверь, которая означала, что прибыла Мисс Ополчение.

***

      Мисс Ополчение зашла в комнату Панацеи и огляделась: на краю кровати сидела девушка в нелепом розовом мотоциклетном шлеме с кошачьими ушками. Зеркальное забрало шлема идеально отражало Ханну, одетую в свою привычную форму, где её шарф цветов флага закрывал нижнюю половину лица.       Девушка сидела прямо, но плечи были чуть напряжены: скорее всего, она не была испугана, а только сильно насторожена, что было хорошим знаком, располагающим к разговору.       — Доброе утро, — произнесла Ханна мягким, но профессиональным тоном. — Я Мисс Ополчение. Ты — Гравитигёрл?       — Да, — коротко и твёрдо сказала девушка, кивнув ей. Голос под шлемом звучал чуть приглушённо, но было довольно-таки ясно, что это была школьница, лет 14-16.       Ханна кивнула и прошла чуть дальше в комнату, не приближаясь слишком близко, чтобы не создавать ощущения давления. Сев за один из стульев, она внимательно переслушала записанный на диктофон разговор, после чего обратилась к Гравитигёрл.       — Я уже прослушала запись вашего разговора, — начала она, глядя прямо на зеркальное забрало, — и сейчас я хочу услышать твою версию ещё раз, своими словами. Без спешки. Начни, пожалуйста, с момента, когда ты проснулась сегодня ночью.       Подросток сделала глубокий вдох, чуть опустила плечи, словно собираясь с силами.       — Я проснулась около четырёх утра. В комнате было темно. Сначала подумала, что просто шум на улице… а потом увидела его. Он прошёл сквозь дверь. Высокий, худой, весь в чёрной одежде, как ниндзя. Глаза горели красным, а руке он держал танто, короткий клинок, сантиметров тридцать. Он просто… шагнул ко мне. Я вскочила с кровати, попыталась оттолкнуть его телекинезом. Он полоснул меня по боку. Я схватила его самого телекинезом, швырнула в шкаф. Потом подхватила его же танто и… — голос дрогнул ровно настолько, чтобы звучать правдоподобно, — перерезала ему горло. Он сразу начал растворяться в чёрном дыму. Оружие тоже. Всё исчезло за секунды.       Ханна внимательно слушала, не перебивая подростка, который сильно тараторил из-за волнения. Когда девушка замолчала, она медленно кивнула.       — Итак, как выглядело оружие, которым тебя ранили?       С этими словами она подняла правую руку, и тактический нож в ладони принял вид вакидзаси.       Гравитигёрл чуть наклонила голову, словно изучая оружие через зеркальное стекло, и сказала:       — Нет. Я говорила, что меня ранили танто. Клинок длиной около тридцати сантиметров, прямой, с небольшим изгибом у основания. Это же — вакидзаси, который длиннее и обычно идёт в паре с катаной.       Ханна позволила уголкам губ дрогнуть в едва заметной улыбке под шарф ом.       — Вижу, ты не плохо розбираешься в японском холодном оружии. Обыватель бы не отличил бы танто от вакидзаси или катаны.       Собеседница незначительно вздрогнула от комментария и с заминкой ответила:       — Я загуглила после того, как он исчез, — пожала плечами девушка. — Мне хотелось понять, с кем вообще столкнулась.       Ханна мысленно поставила себе галочку. Ответ хоть и был логичным и быстрым, но Ханна не верила в то, что девушка перед ней полностью искренна.       Она убрала нож — вакидзаси исчез так же почти мгновенно, как и появился, — и снова обратилась к Гравитигёрл:       — Хорошо. Перейдём к другому вопросы. Ты упомянула, что собиралась получить компромат на Эмму Барнс и Софию Хесс через представителя Империи 88. Можешь рассказать подробнее?       Девушка чуть сутулилась, изображая неловкость и стыд.       — Это была вынужденная мера, так как я была в отчаянии. За два года они сделали из моей жизни ад. Эмма… раньше она была моей лучшей подругой. А потом просто повернулась против меня. Настроила всех. София была самой жестокой — физически тоже доставалось. Я узнала, что одна девочка из школы связана с Империей. Написала ей анонимно. Попросила только одно — найти что-нибудь легальное, что можно использовать против Эммы. Чтобы хоть как-то привлечь внимание взрослых. Мне ответили, что попробуют. Больше ничего не было.       — Имя девочки назовёшь? — тихо спросила Ханна.       — Нет, — сразу отрезала Тейлор. — Она мне поверила, что я не сдам. Я тоже не сдам.       Мисс Ополчение молчала несколько секунд, взвешивая. В голове уже выстраивалась примерная череда событий.       По словами Панацеи, рана действительно была рубленая, и она была нанесена холодным оружием. История про «ниндзя с красными глазами» идеально ложится на текущую серию нападений теневых шиноби на Империю 88. Совпадение? Возможно. Но слишком удобное.       Только был один нюанс: пропажа Софии Хесс, о котором сообщила её опекунша, утром обнаружив, что её окно было окрыто, а постель пуста. Она тогда в панике позвонила утром в СКП.       На данный момент Оружейник уже ведёт дело как возможное похищение или побег. А сейчас выясняется, что Хесс — причина триггера своей одноклассицы. И если София действительно виновна в систематической травле Гравитигёрл, то это огромная проблема для репутации Стражей и всего Протектората.       Поэтому нужно сообщить Оружейнику о возможной халатности куратора Хесс, которая должна была следить за её поведением и соблюдением условий надзора.       Почему она не поднимала тревогу раньше? Почему покрывала столь отвратное поведение со стороны Софии Хесс?       Ханна чувствовала: в этой истории слишком много углов, которые пока не сходятся, но прямых противоречий в словах девушки тоже нет. Разве что она старательно продумывала свои слова, и получила рану в тот же день, как пропала София Хесс.       Ханна медленно выдохнула через нос.       — Хорошо. На сегодня достаточно. — Она посмотрела прямо в зеркальное забрало шлема, примерно туда, где находятся глаза. — Гравитигёрл, слушай внимательно. СКП всегда рада помочь новому независимому герою. Если захочешь, Протекторат можем помочь тебе с переводом в Аркадию. Там спокойнее, лучше охрана, и учителя… менее склонны закрывать глаза. Я лично прослежу, чтобы твой запрос рассмотрели быстро.       Подросток вздрогнула и чуть выпрямилась. Даже через шлем было видно, как её плечи расслабились.       — Спасибо, я буду вам благодарна.       — Однако, — добавила Ханна твёрже, — если вспомнишь ещё какие-нибудь детали — звони. Или если те ниндзя вернутся — немедленно звони, сразу на горячую линию СКП, мы постараемся отправить кого-нибудь тебе на помощь. Поняла?       Девушка молча кивнула.       Через три минуты она уже стояла у открытого окна.       — Меня уже давно ждёт папа. Я не хочу, чтобы он сильно волновался обо мне. Я полечу домой. Окей?       Виктория сделала шаг вперёд.       — Может, лучше я тебя проведу до дома?       — Нет, — перебила её Тейлор. — Спасибо. За всё. Особенно за коррекцию зрения.       Она наклонилась чуть вперёд, телекинез мягко подхватил её тело, и в следующую секунду Гравитигёрл уже выскользнула в окно, поднялась над крышами и исчезла за серой пеленой утреннего неба Броктон-Бэй.       Ханна стояла у окна ещё несколько секунд, глядя ей вслед. В комнате повисла тишина.       — Она врёт, — тихо, но уверенно произнесла Панацея.       — Возможно, — ответила Ханна, не оборачиваясь. — Но пока у нас нет доказательств обратного.       Мисс Ополчение повернулась к сёстрам.       — Я заберу копии записей и передам их Оружейнику. И, Виктория, Эми — никому ни слова о сегодняшнем, пока я не разрешу. Даже маме. Особенно маме.       Обе кивнули, хоть и неохотно.