Our summer in the sunlight

Хэллоуин прошёл мимо него, как он и планировал. В пятницу перед самим праздником школу всё-таки пришлось посетить, так как сам праздник выпадал на воскресенье, и школа перенесла событие заранее. Ребята всюду таскали его по мастер-классам, а он и не сильно сопротивлялся, лишь бурчал себе под нос, как ему всё это осточертело. Майя закатывала глаза и смеялась. Они смотрели на украшения и конкурсы, и в целом он остался доволен, хоть никому об этом и не сказал. Вечером его встретила Глория, и она предложила вырезать уже собственную тыкву на кухне. С этим девушка справлялась куда лучше, чем с готовкой. Нож лежал в руке правильно, и орудовала она им чётко и быстро. Позже поужинали тыквенным пирогом с выложенной на тесте страшной мордочкой, которая, как предполагал Эндрю, получилась даже страшнее, чем Глория планировала, но ничего по этому поводу не сказал. По консистенции он был не совсем похож на пирог, но вкусом Эндрю остался доволен. Внимание привлек небольшой складной ножик, который Глория использовала вместо кухонного. У него никогда не было средств защиты в семьях, но и против него никогда не использовали что-то опаснее кулаков. Лишь однажды он застал, как к пьяному приёмному отцу пришёл товарищ с ножом и угрожал требовать деньги. Тогда его быстро вернули назад, так как соседи позвонили в полицию. Он сомневался, что девушка отдала бы ему нечто настолько опасное, особенно после последнего визита его со работницы. Разумеется, она знала об инциденте по дороге в школу и спрашивала, доставлял ли Эндрю ещё какие-либо проблемы. Глория долго убеждала её в том, что вины Эндрю там не было и виновник уже понёс наказание исключением. Работница поверила лишь после того, как девушка несколько раз упомянула, что Эндрю отлично учится и вовсе не доставляет никаких проблем. А после того как узнала, что у мальчика наконец-то появилось хобби, осталась довольна, сказав, что передаст хорошие новости его предыдущему психотерапевту из центра, и если он не бросит это, добавят в его личное дело в качестве положительной черты. Хоть Глория и была этому рада, Эндрю, как обычно, было плевать, что там у него в деле. Девушка всё же обратила внимание на его любопытство по поводу ножа и, не скрывая наигранного тона, спросила: – Нравится? Отличный ножик, лёгкий и небольшой, он со мной уже много лет. Достался от приятеля после того, как я рассказала, что переезжаю; он был уверен, что тут одни преступники и мне непременно нужно будет защищаться от каждого столба. – Глория не выдержала и захихикала, пытаясь сдержать порыв, смахнула рукой выступившую слезинку. – Я могу отдать его тебе при условии, что ты будешь крайне аккуратен и не будешь носить его в школу, хорошо? – С чего бы тебе его мне отдавать? Я ребёнок, и это опасно. Девушка пожала плечами. – Я знаю, как тяжело бывает привыкнуть к новому месту и не ощущать себя в безопасности. Я была рада, что есть что-то, что может помочь мне в случае чего, и так же хочу, чтобы в безопасности был ты. Мне не нужна более веская причина, чтобы сделать тебе такой подарок, лишь прошу тебя не кидаться с ним на людей то ли направо, то ли налево, и ни в коем случае не применять его к себе. Между самозащитой и поножовщиной есть тонкая грань, понимаешь? Эндрю напрягся и кивнул. Девушка не могла знать о том, чем он раньше занимался. Всего несколько раз, лишь ради того, чтобы вновь поверить, что его тело только его, и ничье больше, он тщательно скрывал тонкие белые линии сплетённым из чёрной нити браслетом, который ему подарила Лили, или кофтами с длинными рукавами, убедив себя, что она просто переживает. Мальчик кивнул и пообещал использовать подарок с умом. Он был шокирован и рад уже такой щедрости, и потому согласился с условием. Лёгкая тяжесть вымытого от тыквы ножа ощущалась в руке до боли правильно, или даже привычно хотя такая осоциация не должна быть хорошей. Убрав его в карман, Эндрю вдруг вспомнил, что он до сих пор не знает, откуда же переехала девушка. Сначала он подумал, что она может быть из другого штата, так как мог проследить лёгкий акцент, но после некоторых размышлений понял: она переехала из другой страны. Оставалось загадкой – из какой. Не став мучить себя размышлениями и не заостряясь на предыдущих мрачных мыслях, он решил просто спросить: – Ты ведь иностранка, верно? Откуда ты приехала и почему? Глория замерла, – разве это важно? Переехала потому что дома меня душили атмосфера и отношения с некоторыми членами семьи, но в основном потому что это была моя детская мечта, всегда хотела жить там, где всегда тепло и светит солнце, и ни отчего не жалею, поселившись именно в Калифорнии. Так же я люблю путешествовать и считаю, что в Америке есть полно чудесных мест для отдыха. Кстати об этом, помнишь, я рассказывала о моём друге Марке и Пейдж? Она недавно родила и малышка совсем маленькая, но я согласилась быть крестной и не могу игнорировать приглашение вечно. Они давно зовут нас в гости, и я подумывала поехать на этой неделе, если ты не хочешь, можешь отказаться, и вы познакомитесь в следующий раз, меня не будет пару часов до вечера, и ты можешь делать что захочешь. Эндрю обдумал предложение, с одной стороны, это маленький ребёнок, и он без понятия, что должен будет делать, с другой, чётко укоренившееся недоверие к мужчинам напрягало его, и он должен был убедиться, что они адекватные и не навредят только родившемуся ребёнку. – Я поеду с тобой. Девушка удивилась и слегка запнулась на своих словах, – Оу, я почему-то была уверена, что ты будешь против, такой занятой и серьёзный. – Она попыталась сымитировать его тон и угрюмое лицо, но получилось плохо, – тогдааа, побегу собираться, через час поедем. Глория приободрилась от факта согласия Эндрю и с счастливым щебетанием полетела переодеваться в дорогу.

***

Они приехали к высокому двухэтажному дому как раз к обеду. Счастливая Пейдж выбежала с крыльца, чтобы встретить Глорию с пакетами на полпути. В пакетах она тащила гору игрушек, вещей, а также вкусняшки для чаепития, энтузиазма у неё было с лихвой, и потому сзади тащился Эндрю с точно таким же пакетом. – Я так рада, что вы приехали. – Пейдж обняла подругу и сразу же обратилась к Эндрю: – тааак давно хотела познакомиться с тобой, – она наклонилась чуть ближе и наигранным громким шёпотом проговорила: – скажи, если не она не сможет нормально тебя кормить, мы всегда поможем тебе, не позволю этой неряхе морить дитя голодом. Эндрю удивился, но кивнул. Женщина совсем не выглядела, как только что родившая мать, волосы были уложены, одета в чистую одежду, и лицо у неё было светлое и лучилось от радости. – О боже, Глория, ты не обязана была всё это покупать, опять твои шаловливые ручонки хватали всё, что приглянулось, без разбору. – Вовсе нет, я брала только самое необходимое, малыши быстро растут, и ей нужно много вещей разного размера, а также игрушки для зубов, когда они начнут прорезаться, развития интеллекта и так далее. – Ей всего два месяца, до тех пор, пока ей это действительно будет нужно, ты купишь ещё больше очевидного хлама. – Пфф, вовсе нет, Глория сделала смешную рожицу, ака что за бред вы мне тут несёте, и довольная дошла до дома. – Скорее заходите, Марк, наверное, возится с малышкой, и вы сможете с ней познакомиться. – Уж что-то больно много в тебе энтузиазма для той, что недавно родила, какое успокоительное ты пьёшь? – Я такая, потому что моя дочь просто ангел, а муж – бог. Алисия только и делает, что ест и спит, и почти никогда не плачет. Мне говорили, что первый ребёнок – это ловушка для родителей, чтобы завести второго, но, пожалуй, пока я не чувствую в этом необходимости, наслаждаясь простотой родительства. Марк тоже более чем доволен, иногда кается, что ему нравится играть с дочерью больше, чем что-либо другое в целом. Они прошли в дом, и Глория, забрав пакеты с рук Эндрю, поставила все на стол. – Разберём всё чуть позже. Давайте поднимемся наверх, не терпится наконец увидеть её. Всей своей небольшой процессией они поднялись по лестнице прямо в детскую комнату. На первый взгляд Эндрю понравилась Пейдж — девушка была чуть ниже самой Глории, постоянно тепло улыбалась и отзывалась о дочери с мужем крайне тепло. Идеальная мать, какой у Эндрю никогда не было. Ремонт в доме тоже был светлым, и потому дом казался ещё просторнее, чем был: два этажа, бежевые стены с картинами природы и фотографиями их семьи, кого-то постороннего, кроме Глории и, кажется, коллег с работы, в костюмах, он больше никого не заметил. Странно – ведь обычно в таких семьях полно родственников, и где они все тогда? Марк вышел к ним навстречу с такой же приторной улыбкой и сразу же подошёл к Глории, чтобы крепко её обнять, после чего посмотрел на Эндрю. Страх всего на мгновение сковал всё тело, но с отточенной силой воли он заставил себя расслабиться и выглядеть невозмутимо. – Здравствуй, приятно с тобой познакомиться, кажется, Эндрю, верно? Марк протянул ладонь, но Эндрю не протянул руку в ответ. Ну не мог он не испытывать напряжения с незнакомыми мужчинами, как бы доброжелательно они ни улыбались. Обычно именно это и было для него тревожным звонком. Ни в чём не расстроившись, мужчина убрал руку, отошёл от него чуть дальше к своей жене и всё ещё весёлым тоном сказал: – Лисси только проснулась, можете зайти, она просто невероятно милая, когда только проснётся. Я пойду разберу пакеты, Глория предупредила, что закупится. Проводив мужа поцелуем в щеку, Пейдж и Глория чуть ли не наперегонки бросились к кроватке, хотя, казалось бы, одна — мать, другая — крестная. Ведут себя хуже того же младенца, что спокойно лежал в кроватке. Подумал Эндрю, закатил глаза и направился следом.

***

– О боже, она и правда маленький ангел, ну что за прелесть, разве маленькие дети могут быть настолько милыми? – Это всё потому что она моя дочь, – Пейдж гордо откинула пряди своих светлых волос назад, – гены, что сказать. Они уже минут двадцать не отходили от кроватки, где на них смотрела крошечная девочка с серо-голубыми глазами и светлыми тоненькими волосками, завитыми в крупные, но тонкие кудряшки. Эндрю мельком взглянул на неё и чуть отошёл, он не знал, как обращаться с детьми от слова совсем, и считал, что держаться на расстоянии – лучший вариант. Самые маленькие дети, которых он видел, находились в другом корпусе их центра, и им было уже около пяти лет, с ними чаще возилась Лили, так как была спокойной, и нянечкам нравилось, что она хотела помогать. Тут же – совсем иной случай. Он наблюдал со стороны, как девушки умилялись параллельно, общаясь между собой, малышка же просто лежала и смотрела на них в ответ, она не выглядела уставшей ни грустной – будто на девушек ей было абсолютно побоку, наоборот, после того как малышка заметила его пристальный взгляд из кроватки, так и преследовала его. Он мог бы подумать, что это жутко, но насколько он знал, детям присуще любопытство, и вид её матери и какой-то тёти, видимо, был не столь интересен, как персонаж другого пола – внешности, роста и так далее. Малышка всерьёз заинтересовалась в знакомстве с мальчиком, так как начала активно ерзать и кряхтеть, намекая матери, что пора бы, собственно, поднять её из кроватки. Пейдж, заметив это, подумала, что дочка проголодалась после сна, и взяв её на руки, они пошли на кухню, чтобы пообедать всем вместе. По пути малышка всё ещё пыталась смотреть на идущего позади Эндрю, но это плохо получалось из-за перекрывающей вид матери. К их приходу Марк уже разобрал продукты, а на плите стояли запечённые в духовке заранее овощи и мясо. Сначала все с умилением смотрели, как малышка с усердием пьёт смесь из бутылочки, так как Пейдж с самого начала не планировала грудное вскармливание, и муж поддержал её в решении. А после положив её рядом с кухней в манеж, все уселись обедать сами. В манеже девочка практически спокойно лежала, смотря на погремушки, свисающие сверху, и покряхтывала. На удивление, разговоры за столом шли спокойно и весело, от мальчика никто не требовал развернутых ответов, и в основном взрослые общались между собой. Как бы Эндрю ни хотелось задержаться за столом, разрезая еду на мелкие кусочки и тщательно прожевывая, он всё равно закончил первым, ведь невозможно быстро есть, если у тебя не закрывается рот. Пейдж заметила это и предложила Эндрю попробовать десерт с чаем. – Если не хочешь сидеть с нами, могу предложить тебе посидеть на веранде – там всё ещё солнечно и свежий ветерок, я люблю сидеть там, иногда с тёплым чаем, или в гостиной, хоть там и лежит Лисси, ты сможешь позвать кого-то из нас, если она начнёт плакать или мешать. Итак, выбор. Эндрю и правда было скучно, а также такое обилие новых лиц пока не вызывало ничего кроме недоверия, настороженности и напряжения. Да, он мог бы сказать об этом Глории, и они сразу бы уехали домой, и знает это. Но также он знает и то, что девушка невероятно рада видеть этих людей, несмотря на то, что, как и он, до последнего проводит время сама с собой, дабы не навязываться. У него привычка, у неё… он ещё не успел узнать, но ему до ужаса интересна эта грань его опекунши. В последнее время он всё чаще замечает за собой интерес к ней, да и не только к ней – людям, что его окружали. В другой вселенной он был уверен, он никогда бы даже не посмотрел в их сторону, не то что заговорить, или о боже, подружиться. А это небольшое количество времени, что он прожил с Глорией, он и вправду как будто снова начал чувствовать вкус к жизни, хоть и был уверен, что уже никогда не будет этим достоин. А семья и друзья –всего лишь иллюзия, которую поддерживают в социуме, который пытается создать идеальную картинку, запудривая мозги окружающим. Взрослые всегда были теми, кто пользовался своей силой против него. Как тут поверить, что тебя хотят принять и понять? Он понял, что слишком сильно задумался, когда Глория аккуратно наклонилась к нему и обеспокоенным шёпотом спросила: – Эй, ты как, в порядке? Если не хочешь уходить, то оставайся со мной, или мы можем поехать домой м? И вот снова – только что эта невероятная женщина одним своим подтверждением его мыслей, даже не зная этого, успокоила его и придала уверенности. Он кивнул ей головой и одними губами ответил. – «Порядок» На веранде у дома или в гостиной перед телевизором… Так как был уже конец октября, и хоть и светило солнце, было уже прохладно, если просто сидеть, поэтому он согласился на диван и телевизор прямо по соседству с ними, где взрослые на прямую иногда поглядывали за кроваткой, в которой снова уснула Алисия. Пейдж сама отнесла туда поднос с чаем и кусочком сливочного торта с ягодной прослойкой, которая явно заинтересовала Эндрю своим уровнем сладости. Он пересел на диван прямо перед которым стоял стеклянный столик и потянулся туда за тарелкой с тортом, съел всего пару ложек и посмотрел начало какого-то мультфильма, когда в кроватке снова кто-то пошевелился. Пейдж предупредила его, что если он захочет, то может подойти и посмотреть на малышку, и хоть он не собирался этого делать, любопытство победило неуверенность, и Эндрю аккуратно встал с дивана и как можно тише подошёл к кроватке. Он увидел, что взрослые мельком проверили, всё ли в порядке, и продолжили жаркое обсуждение рабочих моментов. Как только в поле зрения Алисии снова появился Эндрю, все её кряхтение на миг остановилось, она внимательно на него посмотрела, и её крохотные ладошки потянулись к нему. – И что я должен сделать? – подумал он. – Чего она хочет от меня? Когда стало очевидно, что малышка хочет до него дотронуться, он нерешительно опустил с ней одну руку и наблюдал, что она будет с ней делать. Палец оказался в захвате маленькой, но на удивление сильной ручки, и малышка заулыбалась ему своим беззубым ртом, что было довольно комично. Он постоял так ещё какое-то время и тут же убрал руку, когда была совершена попытка испачкать её в слюнях. В целом ничего необычного – ей всего пару месяцев от роду, и ей интересны люди, их запах и даже вкус. Эндрю не испытал к ней отвращения или не приязни, было бы даже интересно понаблюдать, как она будет расти и меняться, станет ли она больше похожа на мать или отца, и какой у неё будет характер? Оставалось надеяться, что он задержится с Глорией достаточно надолго, чтобы узнать это. Он вздрогнул, когда услышал резкий щелчок камеры и обернулся на Глорию, которая с довольной улыбкой уже смотрела на получившийся снимок. – Вы такие милашки. Когда ты не боишься к ней подойти, если бы ты взял её на ручки, было бы ещё бесподобнее. – Нет, – Эндрю отвернулся от взрослых, которые с умилением наблюдали за его взаимодействием с младенцем, и попытался скрыть смущение за раздражением, а также страх того, что ему хотели доверить держать грудного младенца. Даже он себе в этом пока что не доверял. Глория и Марк вернулись за стол, смеясь, и продолжая говорить о чём-то смешном, в то время как Пейдж ещё на миг задержалась у колыбельки и присела на диван рядом с Эндрю. – Не слушай её, так всегда бывает, когда они оказываются вместе – будто оба лишаются мозга и смеются с всего подряд, как полные придурки. – Это по-детски, – насупился Эндрю. – О да, ты и не представляешь, какие они на самом деле дети. Скорее ты будешь воспитывать Глорию, чем она тебя. Пейдж улыбнулась ласковой улыбкой и не сдержала смешка. От доброты, которую она излучала, тоже хотелось улыбаться, но Эндрю сдержал порыв, снова пригубив сладкий чай. Эндрю сам начал говорить, удивив этим и себя и женщину. – Расскажи мне что-нибудь о Глории чего возможно еще не знаю я. – Хм, это довольно интересный вопрос, я бы скала тебе спросить у нее самой, но уверенна что она не будет против если я расскажу что-нибудь именно тебе, так что давай попробуем. Начнем с чего-то простого, то чем ты скорее всего уже знаешь, а дальше буду идти к по-настоящему необычному, хотя Глория сама по себе довольно необычный человек. – Эндрю кивнул. – Хорошо, так ммм, она не любит убираться и ужасно готовит. Эндрю хмыкнул и кивнул это он прекрасно знает. Постоянно транжирит деньги, но много для этого работает. – Кивок, – постоянно что-то рисует на непонятных клочках бумаги и просто обожает читать. А вот и что-то интересное, про рисунки Эндрю знал так как постоянно собирал эти самые клочки по дому, что-то простое он иногда выкидывал, но в основном забирал рисунки себе. Прятал в одной из своих школьных тетрадок. Конечно же глория об этом не знает и либо думает, что они теряются сами, либо же Эндрю они не нравятся на столько что он лично занимается их ликвидацией, не то чтобы она расстраивалась, так как самой ей это делать лень, а к рисункам она не настолько привязана чтобы хранить в одном месте, тем более на оборванном клочке тетрадки в клетку. Книги же оказались чем-то новым. Да по дому кое где валялось несколько книг, но он никогда не видел ни книжной полки ни того, чтобы девушка читала, она вообще не была похожа на человека способного удержать внимание на тексте и не обладала долгой усидчивостью, день в офисе для неё был страшнее поездки за черту города. – Книги? – Да, – Пейдж как будто намеренно сделала акцент на то что ей понравился ход мыслей мальчика, – она, наверное, не рассказывала, она любит читать, но делает это редко и предпочитает ходить для этого в библиотеку. Вот такая старомодная она дама на самом то деле, а ты Эндрю, любишь читать? – Полюбопытствовала Пейдж, поняв, что получается понемногу разговорить мальчишку. Как быстро она перескакивает с темы на тему? Эндрю любил читать, у него даже был любимый жанр книг, но сейчас вспоминается только Лили, и последняя книга, которую они прочитали, перед тем как он оставил её. Ответ на его письмо ещё не пришёл, и он невольно переживал о том, не начались ли над ней новые издевательства. Вновь прогнав тяжёлые мысли, он ответил. – Люблю, но ненавижу библиотеки, видимо, в этом мы с Глорией не сходимся. – И вовсе нет, самое главное – что любишь, а где вы будете это делать, не так важно. Думаю, Глория ради тебя почитала бы книги и дома, она очень хочет проводить с тобой как можно больше времени и переживает, что слишком сильно временами задерживается на работе. Он не знал, что на это ответить, и просто уставился на девушку. Она поняла, что уже засиделась с ним, и, забрав пустую тарелку, попрощавшись, отправилась обратно на кухню. Чуть позже вечером их с Глорией проводили до машины и наказав приезжать почаще, отпустили домой. На прощание Пейдж подмигнула ему, намекая на то, что их секретный диалог останется в тайне, только если он сам не захочет о нём рассказать. Слегка кивнув ей в ответ, он сел в машину и захлопнул дверцу. Довольная и уставшая Глория везла их домой, напевая себе под нос мелодию, игравшую по радио. – Как тебе Фильдсы? Хорошая семья, правда? Я никогда не видела, чтобы они притворялись в чём-то, всегда такие открытые и дружелюбные, хочу на них равняться – как в поддержке своей семьи, так и в материнстве, – она слегка покосилась на Эндрю при этих словах. – Наверное, ты права, – мальчик пожал плечами, – не заметил за ними ничего странного, лишь, пожалуй, то, что они до странности идеальны. – Пфф, у всех людей есть минусы, идеальными быть просто невозможно, они стараются по мере своих возможностей быть таковыми. Пейдж рассказывала мне, как мечтала стать хорошей матерью для своих детей. Ты, наверное, заметил, у них дома совсем нет фотографий какой-нибудь семьи и друзей, всё потому что мать растила Пейдж одну и часто издевалась над ней, они оборвали связь, когда Пейдж вышла замуж за Марка после университета. То же самое и с Марком – семья всю жизнь порицала его, а когда он поднялся и стал зарабатывать большие деньги, начали всячески подлизываться, он не смог простить им такого двуличия. Вот они и остались втроём против целого мира, ну и конечно же со мной. Марк любит шутить о том, что они удочерили меня раньше, чем подумали о собственных детях, всё из-за моей якобы несамостоятельности. Эндрю хотел бы построить с «якобы», но усталость дня накатила на него с новой силой, и он отвернулся к окну, оставшуюся часть пути проведя в лёгкой дреме.

***

Четвертое ноября Эндрю провел в постели с сильнейшей температурой — видимо, прогулка под дождём с ребятами накануне сыграла с ним злую шутку. Он не был болезненным ребенком, но такие исключения он ненавидел всей душой: его дни рождения и раньше всегда были дерьмовыми по понятным причинам, а этот, что мог бы пройти вполне сносно в компании школьных приятелей и Глории, обречен на одинокое отлеживание в постели и ломоту в теле, которая не будет напоминать ни о чём приятном. Не стоило удивляться, что жизнь снова окунула его лицом прямо в грязь, чтобы он не забывал, где его место и чего оно стоит. Глория не могла остаться с ним, так как командировка, в которую она уезжает до позднего вечера, была запланирована ещё месяц назад, и права на отказ у неё не было, как бы Марк ни хотел её отпустить. Как только утром стало понятно, что Эндрю не сможет отправиться в школу, Глория сразу же позвонила туда и отпросила его на два дня до выходных – там уже будет видно, понадобится ли брать полноценный больничный, или же нет. За утро девушка извинилась по крайней мере уже сотню раз, но было понятно, что её вины в этом нет, и мальчик не держал на неё никакой обиды. – Я всё равно не оставлю тебя совсем одного, подожди минутку, пей чай, пока ещё тёплый, – Глория обеспокоенно отошла в гостиную и взяла в руки домашний телефон. Когда на том конце подняли трубку, она быстрым шепотом начала объяснять ситуацию. Эндрю напрягся: кому она могла доверить остаться в её доме и присмотреть за ним? На ум приходила разве что Пейдж, которая сейчас не работала из-за ухода над Алисией и сидела дома, но в этом и суть – у неё маленький ребёнок, хоть они и живут в получасе езды, она не потащится к нему сама и уж тем более не потащит грудного младенца. Видимо, Эндрю ошибался в здравомыслии обоих женщин и мужа одной из них в придачу, так как уже через час на их пороге стояла запыхавшаяся Пейдж и Марк, что, скорее всего, заехал за Глорией, так как они планировали ехать на одном авто во имя экономии и удобства. А вот что здесь забыла Пейдж, было неясно, и Эндрю лишь сильнее нахмурился сквозь пелену перед глазами – хоть он и выпил жаропонижающее, оно, видимо, ещё не успело подействовать. Может, это всё же галлюцинация, и Глория уже уехала, оставив его болеть одного? Однако, девушка всё же заметила его замешательство и наконец-то соизволила объяснить, что здесь происходит. – Прости, Эндрю, я попросила Пейдж остаться с тобой, надеюсь, ты не будешь против её компании? Она не будет лишний раз трогать тебя, лишь следит, чтобы ты не забывал пить лекарство, и поможет, если что-то понадобится. – А с кем тогда мелкая? – Он имел в виду Алисию, но девушки и так это поймут. На этот вопрос поспешила ответить сама Пейдж. – Она осталась с няней, не волнуйся, Лисси очень спокойная и уже оставалась с ней, поэтому привыкла, всё будет хорошо. Сейчас главное, чтобы ты скорее поправился, так что ложись и закутайся. Эндрю и так лежал в ворохе одеял, поэтому просто прикрыл рот простыней, дабы не дышать на них заразой лишний раз. Он всё равно был недоволен этим глупым поступком: разве можно было ради него оставить своего ребёнка? Как опрометчиво, ведь он того не стоил. – А если ты заболеешь? Не думаю, что младенцам можно контактировать с больными. – Не переживай, я приняла некоторые меры предосторожности, а даже если заболею, изолирую себя в другой комнате, и за Алисией присмотрит Марк или няня. Эндрю хотел было снова возразить, чтобы она просто проваливала восвояси, но их вялый спор прервала Глория. – Извините, дискуссию вы можете продолжить позже, а сейчас нам с Марком действительно уже пора ехать. Обязательно звоните, если что-то случится, я примчусь сразу же, как только смогу. Марк слабо толкнул её локтем в бок в жесте «ты не можешь так поступить, бросив меня там одного», но был успешно проигнорирован. Глория в последний раз подошла к Эндрю и вместо того чтобы рукой проверить температуру, наклонилась и быстро, но до невозможности нежно чмокнула его в лоб, – Не расстраивайся, лисёнок, я постараюсь вернуться пораньше и привезу для тебя самый вкусный именинный торт. А после развернулась к выходу и исчезла там всего за секунду. Эндрю только и оставалось осоловело моргать. Что-то сжалось у него в животе, а затем разлетелось порхающими бабочками – настолько это было приятно. До этого его никогда не целовали в лоб, да что уж там, его вообще старались не трогать без надобности или желания причинить боль. Правда, странное она дала ему прозвище, обычно это он называл её всякими странными или нелепыми именами, но видимо, именно сейчас она решила дать ответку, и была ею до ужаса довольна. Ну что за глупая девочка переросток. Кажется, Пейдж, оставшаяся с ним один на один, заметила неловкую заминку и постаралась разрядить обстановку. – Эй, Эндрю, как себя чувствуешь? Глория рассказала, что уже успела тебе дать, если через полчаса не станет лучше выпей ещё жаропонижающего. Спорить смысла не было, да и не хотелось – после того как девушка вышла за порог, последние силы будто покинули его, и он, зарывшись носом в одеяло, не заметил, как уснул. По ощущениям, прошло достаточно много времени, чтобы, проснувшись, он почувствовать, как температура спала, а в теле появилась неприятная ломота и ужасное чувство жажды. Чем чаще он сглатывал, тем сильнее болело горло, и этот круг ада могла смягчить лишь какая-нибудь жидкость. Он хотел было уже встать, но заметил на прикроватном столике кружку с водой и уже запомнившуюся желтую таблетку от простуды, якобы с лимоном. Быстро выпив её, горлу стало немного лучше, но всё равно хотелось чего-то горячего, чтобы смягчить боль. Пейдж рядом не оказалось, а он чувствовал себя в более хорошем состоянии, чтобы добраться до кухни, чем с утра. С кухни шёл приятный аромат чего-то съедобного, что немного подняло его хмурое настроение из-за болезни. Ужасное чувство без возможности нормально себя защитить – именно поэтому у него выработалась привычка всегда скрывать какую-либо боль или недомогание. Ведь раньше всё в его окружении лишь упивалось чувством собственного превосходства, держа в руках судьбу слабого и больного ребёнка. Радует, что хоть сейчас ему не нужно притворяться – уж точно не перед Глорией, которая уже в сотый раз не уставала доказывать ему, как он важен и нужен ей. А теперь и Пейдж, ведь она тоже успела показать свою заботливую сторону, хоть они и знакомы не так давно, но и Глория доверяет ей, как себе – значит, и он может. В отличие от опекунши, Пейдж оказалась образцовой домохозяйкой, если на ужине еду мог приготовить Марк, то тут видно, с какой аккуратностью она относилась к готовке. На плите стоял лёгкий куриный суп, как тот, чем обычно кормят больных в фильмах, и никогда не готовили для него, и небольшой чайничек, предположительно с заваркой для чая, ведь именно так его обычно готовила Глория, что опять же было не свойственно для типичных американцев, либо кипятят воду в чайнике и используют пакетированный чай, либо же вовсе греют воду в микроволновке. Видимо, именно она научила Пейдж делать «правильно» – заваривая чай в заварнике, как она его называла, или на крайний случай обязательно пользоваться чайником. Девушка почти сразу заметила его в дверном проёме и, вытерев мокрые руки об полотенце, позвала за стол, – Эндрю, ты уже проснулся? Как ты, лучше? Я приготовила лёгкий суп – будешь? – Лучше, и да. – Не стал заморачиваться с ответом мальчик, ведь голова ещё побаливала, а есть и впрямь хотелось. Пейдж в рекордный срок наполнила небольшое блюдце супом и, не спрашивая его, налила чай с лимоном, но такой же сладкий, каким его делала Глория. Странное сочетание, но ему понравилось, возможно, он даже повторит это сочетание вкуса позже. В супе аккуратными, почти равными друг другу кусочками плавала курица, а на соль он был идеально подходящим, чем… чем… всё и в то же время ничего. Словами не описать, насколько это было вкусно, и насколько ему не хватало рядом Глории и её пересоленного омлета. Может, болезнь на него так сказывается, но идеальный бульон Пейдж на мгновение показался вдвое не таким вкусным, как горячие котлеты Глории и её смех над неудачей. На мгновение уму даже показалось, что он мог бы заплакать, но над чем? Ему уже сказали, что она работает, и никак не могла бы оказаться рядом, чтобы поухаживать за ним в своей неуклюжей манере. И как он уже говорил ей не один раз, он абсолютно не обижен на неё за это, Пейдж старается ради него, и этого вполне достаточно. После того как он поел и выпил чай, девушка всё равно сделала ему и себе новый, и предложила посмотреть телевизор в гостиной, раз у него появилось ощущение, что он чувствует себя лучше. Заняться и впрямь было больше нечем, ведь занятия в школе ещё не закончились, значит, и домашнее задание он узнать не может, да и вряд ли бы ему сейчас разрешили его делать. Глория бы просто напрямую позвонила директору и договорилась бы обо всём, лишь бы он без напряга полностью дошёл до выздоровления. Они включили телевизор, где как раз шёл дневной показ сериала, который они обычно смотрели. Пейдж убедилась, что у него не поднялась температура, и, услышав, что после еды головная боль практически полностью ушла, начала тихо, но бурно обсуждать те или иные действия и поступки персонажей. Эндрю нравилось её слушать, с чем-то он соглашался подобием довольного мычания, а с чем-то – нет, доказывая свою точку зрения весомыми в его глазах аргументами. В целом девушка и не спорила, практически сразу соглашаясь и подтверждая, что он в самом деле прав. И это было, если признаться самому себе, довольно приятно – когда тебя слышат и даже считаются с мнением, отличным от своего. С Глорией было так же, в отличие лишь от того, что она до усрачки могла отстаивать свою точку зрения, будь она хоть трижды неправа, и это в каком-то смысле тоже нравилось Эндрю. – Я принесла тебе плед, лихорадка хоть и прошла, но по крайней мере сегодня, укутывайся во что-нибудь теплое, – она подошла ближе и невесомым движением, не прикасаясь на прямую, укутала его мягким покрывалом, которое обычно лежит где угодно, но не на своём законном месте, то есть накрытым на диван. Пока Пейдж ненадолго замолчала в перерывах между монологом, Эндрю решил задать вопрос, который не успел адресовать Глории утром. – Что там за клиент такой, что ради него на встречу отправились глава компании и лучший агент по недвижимости? – Понятия не имею. Как только она вышла в отпуск, чтобы ухаживать за Алисией, все дела компании ушли на задний план, да и у Марка достаточно людей, помогающих ему во всех этих делах. Почему ты интересуешься? Эндрю пожал плечами – не будет же он говорить, что какой-то обмудок с толстым кошельком сам того не зная, попортил все те немногие планы на день рождения, которые у него были. После трёх ему на домашний телефон позвонила Майя, и, как он подозревал, на том конце провода стояла вся их скверная компашка: Ким и Том спокойно пожелали ему скорее поправиться, а Коди и Зара на перебой кричали что-то в трубку так громко, что он даже не стал пытаться вслушиваться, ведь скорее всего, они адресовали это друг другу, а не ему. – Ким сказала, что занесёт тебе домашку по пути домой, но нам тоже было интересно, как ты себя чувствуешь. – Я в полном порядке, отлежусь, и к понедельнику буду здоровее Коди, – мальчик на том конце ещё громче начал лепетать о том, что пока он не вступит в команду, уж точно не станет сильнее него. Было забавно одновременно дразнить их невступлением и ждать Лили, чтобы действительно прийти к тренеру и попроситься вступить. Хотя он ещё не пробовал на практике, но уже успел ознакомиться с правилами по тем немногим матчам, которые доводилось видеть по телевизору. И раз уж придётся выбирать, он станет вратарём – идеальная позиция для человека, который не хочет, чтобы его трогали, и нуждается в том, чтобы кого-то или что-то защитить. Вскоре после звонка действительно пришла Ким и передала задание, не задерживаясь в дверях, дабы не заразиться, и быстро ретировалась, на прощание ещё раз пожелав быстрее поправиться. Пейдж накрыла на стол примерно в шесть, и тогда же достала из небольшого пакета, что стоял всё это время у двери, подарок ко дню рождения, который он и вовсе не ожидал. Ведь о дате могла знать лишь Глория, которой он сам и рассказал, когда она не захотела искать его документы, чтобы посмотреть, так как забыла, куда их положила. – Не думала, что получится подарить день в день, но когда Глория позвонила утром, я подумала, что не помешает создать хотя бы минимальное ощущение праздника. Поэтому захватила с собой. В маленькой коробочке оказался красочный, блестящий, как будто коллекционный, медиатор, и набор качественных струн. У него уже был один, но он уж точно не сравнится с этим по эстетике, а её Эндрю ценил. – Пришлось подумать, что я могла бы тебе подарить, учитывая, как мало знаю. Однажды Глория поделилась тем, что ты начал играть на гитаре, а через неделю я увидела их на витрине одного музыкального магазина и подумала, что это было бы неплохо, как тебе? Эндрю продолжал крутить медиатор в руках. Странно получать подарки, ещё страннее, от малознакомых людей, но как ни странно, приятные вещи действительно приятны. Раньше подарки ему дарила лишь Лили, и то, это были неумелые рисунки, вырванные из альбома в общей комнате с игрушками. На них были коты, пробегавшие мимо ограды, деревья из сада и даже сам Эндрю. Он долго думал, оскорбиться ли ему или поблагодарить за такой подарок, ведь он был похож скорее на их учительницу по математике, чем на самого себя. Как бы то ни было, он сохранил каждый – одни из немногих по-настоящему его вещей, которые он привез с собой, и спрятал в нижний ящик стола. В конечном итоге решив, что ему нравится, мальчик ответил на вопрос и одновременно поблагодарил Пейдж кивком, и они продолжили ужинать перед телевизором в комфортной тишине.

***

К восьми наконец-то вернулась Глория и попрощавшись со всеми, Пейдж уехала домой, дабы отправить отдыхать наверняка уставшую няню, а также встретить любимого мужа, по которому она успела невероятно соскучиться. Глория, как обычно, перед домом заехала в торговый центр и накупила примирительных вкусностей. Кроме, наверное, торта, который держался в одной её руке разве что благодаря чуду, не иначе, с виду большой и наверняка очень тяжёлый. Вряд ли такой можно купить в каждом супермаркете, такие делали на заказ в пекарнях за очень хорошие деньги. Кое-как дотащив его до кухонного стола, она бросила пакет на пол и уже двумя руками аккуратно поставила торт на стол. – Ни один день рождения не может пройти без именинного торта со свечками. То есть, она ещё и свечки купила, просто класс. – Как бы Эндрю ни пытался нагнать на себя деланной важности, он всё равно был рад, что она не забыла про него и подготовила нечто приятное. Как только руки девушки полностью освободились, она незамедлительно подошла к Эндрю и приложила к лбу свою прохладную руку, от которой так и хотелось закрыть глаза и простоять в таком положении целую вечность. – Уже лучше, – убедилась она в его самочувствии, – думаю, торт действительно можно попробовать сегодня. Она достала его из коробки и по одной воткнула ровно тринадцать свечек, хотя в этом не было никакой необходимости. – А теперь загадай желание и задуй их. – Это глупо. – Вовсе нет, давай же, хотя бы ради меня. Эндрю закатил глаза, но всё же задул свечи, хотя бы для того, чтобы скорее попробовать торт. Он был большой, и несколько слоёв светлого крема смешивались с шоколадным – от одного его вида уже текли слюни, а дантисты бы посчитали в голове суммы денег, заработанные с лечения кариеса. Слава богу, хоть с генами ему повезло, и проблем с зубами у него ещё никогда не наблюдалось. После того как они разрезали и разложили по тарелкам эту сахарную бомбу, Глория тоже начала рыться в сумке в попытке что-то из неё выудить. На предыдущем опыте этого дня он догадался, что это тоже для него. – Я не успела красиво упаковать, но думаю, они хороши и сами по себе, – и достала две длинные чёрные полоски ткани. – Прежде чем ты что-либо скажешь, хочу объясниться: да, я кое-что заметила, да и сложно было не увидеть, ведь мы каждый день находимся рядом, и я вижу, как некомфортно тебе иногда приходится – рукава иногда задираются, и я подумала, что тебе бы понравилось нечто такое. Они удобные и эластичные. Пока она говорила, Эндрю будто впал в прострацию. Она заметила его шрамы и промолчала об этом. Не было никаких вопросов, требований объяснить, что это значит, и принудительных походов к психологу, хотя это случалось всего один раз, когда набожная приёмная мать случайно заметила их. Наоборот, она нашла и купила для Эндрю повязки для предплечий, чтобы он чувствовал себя комфортно? Легко было поверить, что Глория на это способна, сложнее поверить в то, что это действительно сделали ради него ещё и в качестве подарка на день рождения. Кажется, это ударило по нему даже сильнее, чем гитара, которая была куда дороже, но всё равно ощущалась совсем по-другому – слишком много чувств и эмоций для одного дня. Сначала ломота в теле и отсутствие веры во что-то хорошее, а потом люди, окружавшие его, просто берут и делают для него что-то хорошее – разве могло это пройти мимо? Он просто сидел и смотрел на ткань в своих руках, не понимая, что он должен был сделать. На самом деле ему кажется, нужно побыть одному, просто встать и уйти. Интересно, Глория обидится на него за это? Вряд ли, она не выглядит той, кто мог бы обидеться на сломленного жизнью подростка, да и слов благодарности она наверняка не ждёт. Он просто натянул повязки на руки, посмотрел, как они смотрятся: чёрные и обтягивающие руки, начиная от запястья и заканчивая сгибом локтя. Материал был тянущимся, и потому идеально прилегал к его худым рукам. Понял, что их текстура и ощущение на руках ему нравится, и просто встал из-за стола. Глория посмотрела на него нежной улыбкой, поняла его без слов и отпустила к себе, убрав тарелку с тортом в холодильник, чтобы он мог доесть его завтра. Эндрю обязательно расскажет ей, но не сейчас – сейчас он слишком вымотался и не знал, что чувствовать, а потому решил попытаться заснуть и перенести всё это на завтра. Утром на столе его ждал завтрак из купленных вчера продуктов. В школу идти не надо было, и потому он проспал вплоть до обеда. Так как Глория весь вчерашний день помогала Марку, сегодня он дал ей отгул, о чём мальчик и узнал, выйдя в гостиную и увидев её там в попытке связать что-то из пряжи, которая валялась в кладовке уже недели две. Аккуратно подсев к ней, он слегка придвинулся к её боку, как обычно делал, когда хотел послушать её болтовню, поговорить или просто побыть рядом. – Если не хочешь рассказывать, не нужно, я купила их исключительно для твоего комфорта. Мальчик прекрасно понимал это. Для него не легко было довериться кому-то в этом плане. Сколько бы разных специалистов ни пытались понять, что с ним не так, узнавали лишь поверхностную информацию, на основе которой и делали выводы. Для Эндрю довериться кому-то означало открыть душу и обнажить шрамы. Некая проверка, если он скажет, что небо голубое, а ему ответят что нет, второго шанса этому человеку он не даст. Он хотел, чтобы Глория стала тем человеком, который слышит его правду. – Я знаю, эта будет авансом за ту, что я получил от Пейдж. Глория приподняла одну бровь в вопросе, – Она рассказывала тебе всякие секретики про меня? Когда это было? Эндрю отмахнулся, и девушка замолчала, приготовившись слушать. – Ты знаешь, что раньше я был в нескольких семьях? – Она кивнула, и он продолжил, чуть напрягшись, – Ни одна из них не была хорошей. – Оу, Эндрю, мне очень жаль, – девушка и так догадывалась об этом, но не была готова услышать, насколько сильно, особенно сейчас, и совсем не понимала, что нужно говорить, чтобы не оттолкнуть от себя ребёнка, стремившегося наконец-то поделиться чем-то настолько сокровенным. – Это, – он указал на свои руки, что со вчерашнего дня были скрыты под чёрными повязками, – не потому что я хотел умереть, я хотел доказать себе, что моё принадлежит мне. Хоть он и не сказал ничего прямо, но не понять было невозможно: от гримасы боли и сожаления девушку уберегло лишь то, что сейчас от неё ждут соответствующей реакции, и это явно не то, что мальчик хотел бы увидеть. Она не позволит своему телу подвести её или Эндрю. Он замолчал, потому что не был готов делиться чем-то большим. Это и так уже было куда больше, чем он говорил кому-либо. Похожую правду знала лишь Лили, но какой бы зрелой в свои годы она ни была, ей не сравниться с настоящим взрослым, который в отличие от детей действительно может что-либо изменить – будь то его собственная или чужая жизнь. И жизнь явно не готовила Глорию к такому. Утро начиналось совсем по-другому, и она не думала, что Эндрю, живший у неё всего четыре месяца, будет так скоро готов рассказать об этом. Первой мыслью после ужаса стала злость на тех, кто причинил столько страданий невинному ребёнку, и кто никак за это не поплатился. Будь она адвокатом, засудила бы каждого, посадив на долгие годы, хотя что мешает ей отправить жалобу в органы опеки и лично разобраться с этим? Наверное, лишь Эндрю, сжавшийся на диване, наверное, ждал, что она скажет что-нибудь глупое, вроде того, что он выдумывает и всё это должно быть, всего лишь недоразумение. Наверное, именно так ему и отвечали раньше, если он набирался смелости пожаловаться няням или приёмным родителям. Именно такое отношение и породило в нём эту молчаливость и отстранённость от всего мира. Как же она ненавидела людей за жестокость, ведь жестокость – вовсе не мир, а люди в нём. Собравшись с силами, она поняла, что сейчас, чтобы ни было, она должна донести до Эндрю одну простую истину. – Ты не виноват. – Именно это она хотела бы, чтобы когда-то сказали ей, но она не была такой же сильной, как Эндрю, чтобы позволить кому-то узнать. Мальчик услышал слова, в которых даже не подозревал, что нуждался, и был ошеломлён эффектом, который, казалось бы, простые слова на него произвели. Ещё не один год ему потребуется, чтобы полностью отпустить то, что произошло с ним, но как минимум здесь и сейчас с Глорией он позволил себе чуть ослабить свою защиту и действительно прижаться к ней, наслаждаясь теплом и поддержкой. – Ни один ребёнок не должен считать, что виноват в ошибках взрослых. Никогда не позволяй обвинить себя в чём-то подобном. Виноваты всегда будут они. И если ты захочешь, я готова отплатить по заслугам каждому. – Я рассказал тебе не потому, что хочу мести. Мне плавать на этих людей и что с ними стало и тебе тоже следует. Глория поджала губы. Да придётся смириться, не в силах забыть, ведь она поклялась себе никогда не делать того, что как-либо навредило бы Эндрю. Не сломает своими же руками этот хрупкий, только что выстроенный мост доверия, поэтому оставалось лишь последовать совету и попытаться думать о чем то хорошем. – Так как насчёт какао с тортиком? После такого мне срочно нужно немного дофамина. – Думал, уже не предложишь.

***

В школу Эндрю пришёл в понедельник, как и планировал. За выходные болезнь окончательно спала, и теперь остался только надоедливый редкий кашель, который он дочистит позже чаем и сладким сиропом. – ЭНДРЮ ДЖОЗЕФ ДОУ!!! Вот и Майя, что всю субботу обрывала ему домашний телефон настойчивыми звонками и вопросами о том, как он мог не сообщить своим «лучшим» друзьям о том, что у него был день рождения. Он стойко отмалчивался, но что-то подсказывает, что сухим из воды выйти не удастся, и девочка уже растрепала об этом и остальным. Единственный вопрос, который у него остался – как она об этом узнала. – Ты пропал ни с того ни с сего и ладно оправдался тем, что заболел, но ты даже не сказал, что у тебя день рождения, чтобы мы могли подготовить подарки! – Я не праздную дни рождения и не хочу получать подарков. – Чего и следовало ожидать — как обычно, молчишь обо всём, как немой, а я потом бегаю сломя голову, чтобы всех предупредить. Уж извини, но подарки принять придётся – ты нам друг, как никак. Немного поворчав, Эндрю понял, что проще сдаться, чем спорить, и пошёл за девочкой в кабинет кружка фотографии, где, очевидно, и собрались все остальные в неактивное время работы клуба. Как только он вошёл, взорвались две хлопушки, и противные вырви-глазного цвета конфетти медленно полетели на пол. – Сюрприиз! – Боже, избавь меня от этого. – Цыц, это и так бедный вариант вечеринки – если бы ты сказал раньше, мы бы успели подготовиться лучше. – Хорошо, что я такой сообразительный, а теперь можно я уйду? Уроки вот-вот начнутся. И как ты вообще узнала? – Я догадывалась, что ты до последнего будешь букой, а как узнала – останется секретом фирмы. Не просто так я работаю со школьной газетой – навыки сыщика имеются. А теперь так уж и быть – бери подарки и иди, на обеде расскажешь, как они тебе. В руки ему всучили несколько маленьких коробок и мешочков и отправили познавать мир науки и знаний, чем он собственно и занялся, скинув всё лишнее в шкафчик. Повезло или нет, но на обед он не попал – за что потом, скорее всего, придётся отчитываться перед Майей. Придя после школы домой, он наконец нашёл в себе силы посмотреть, что же ему подарили. Времени подготовить что-то особенное не было, и потому двойняшки напихали ему всяких редких сладостей из своей суперспортивной заначки, а также фото-карточку с автографом от некого Экси игрока Кевина Дея, выглядевшего немногим старше него. Он засунул её в книжку по биологии в качестве закладки, почему то это показалось ему смешным, будто настоящий Кевин такому не обрадовался бы. Дальше шла совершенно новая книга «Гарри Поттер и узник Азкабана» – третья часть франшизы, которая вышла этим летом. Он ещё не читал предыдущие, но подарок стал отличным поводом сделать это. Нетрудно было догадаться, что её положили именно Майя и Ким. Том же подарил какую-то кассету с песней, что тоже было неплохим подарком, учитывая, что у него есть для неё проигрыватель, задачей станет лишь найти его в груде хлама. Через пару дней у них выдалась возможность собраться в студии, где Майя словесно вытрясла из него всю душу и немного сверху, а Ким в сторонке посмеивалась со своей глупой подругой, хотя Эндрю сомневался, верит ли она в это сама. Уж стоило бы признаться в своих чувствах, если не себе, ему – уж он то может хранить секреты, если собственное любопытство удовлетворено. Майя совсем не выглядела как та, кому не нравятся девушки, и уж тем более не как та, кому не нравится Ким; может, он чего и не понимает, но так смотрят друг на друга только те самые слащавые парочки из кино или парков, на которых он волей не волей натыкается взглядом, причём практически всегда рядом оказывается Глория, которая смеётся с его реакции на них. Вот и сейчас вдоволь навеселившись с ним, она побежала удовлетворять свой физический голод, сжимая Ким в жарких во всех смыслах объятиях, а та, как смущённая дурочка, продолжала всерьёз думать, что всё это лишь дружба, аж глаза с них до затылка закатываются. По его чуть более довольному виду чем обычно и скупым комментариям, ребята поняли, что подарки зашли на ура и больше не доводили его распросами. Они позанимались на инструментах, а после пошли зависать в пуфиках и на диванчике перед телевизором со снеками – и это, пожалуй, самая любимая часть деятельности Эндрю. Когда все разошлись по домам, он специально немного задержался, чтобы поговорить наконец с Ким. Так как он доброй души человек, начать он решил мягко. – Ты ведь в курсе, что нравишься Майе? – Ким поперхнулась слюной. Пришлось подождать, пока она откашляется и сможет ответить. – С чего ты взял?! – С того, что у меня есть глаза, а у вас двоих, видимо, нет мозга, или же он один на двоих. – Вовсе нет, не говори чепухи, – девушка, кажется, наконец поняла, о чём же идёт речь, и потупила взгляд, – она нормальная в отличие от меня. – А кто сказал, что это не нормально? – Эм… общество? – Эндрю приподнял бровь и невозмутимо спросил: – И тебе не насрать? Если будешь делать, как велит общество, — для себя, когда жить-то начнёшь? Тут у ошеломлённой девушки аргументов не нашлось. – Просто признайся, и дело с концом: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. – Тебе то легко говорить, у тебя ведь никогда не было чего-то подобного к другу так? И ты, наверное, обычный... ну, в смысле по девочкам. Эндрю повел плечом. – Знать не знаю. Возможно я собираюсь это выяснить, так что и тебе советую не тормозить. – А затем он просто развернулся и ушёл, оставив шокированную признанием или чем бы это нибыло девочку наедине со своими мыслями. Был ли он удивлён, когда через две недели девушки перед всей компанией сообщили, что начали встречаться? Нет, и поймав благодарный взгляд Ким, кивнул ей в ответ и остался полностью доволен собой.