Часть 14
1 марта 2026 г., 17:19
POV Себастьян.
Краем глаза я наблюдаю за Сашей. Пока я стою у стола и вожусь с оборудованием, она сидит на диване у окна. В кабинете горят только настольная лампа и торшер. Их мягкий, желтоватый свет, падал на наши лица, отчего они казались восковыми. Я не был большим специалистом в информационных технологиях, но чтобы подключить к ноутбуку внешний сидиром, особого ума не нужно. Мне нравился мой домашний кабинет. Я смог тут все обустроить так, чтобы было комфортно работать. Тут я хранил материалы по диссертации. Кандидатскую у меня получилось защитить в Англии, но вот с докторской все никак не мог разобраться. Римма временами наседала на меня и буквально заставляла работать, но потом я забрасывал это дело до очередного пинка с ее стороны. Вероятно, однажды, у меня все же хватит сил, чтобы защититься и поднять планку до доктора психологических наук. — Кажется, готово, — я смотрю на Сашу, которая никак не может успокоится и ерзает по сидению, — эй, все будет хорошо, детка, — беру ее за плечи и прижимаю к себе. Несколько минут мы сидим на диване. — Он открылся? — она кивает на стол, где в свете настольной лампы стоял ноутбук и подключенный к нему привод. — Да, — отвечаю я, — диск рабочий, так что мы можем посмотреть, что на нем. В душе мне хотелось, чтобы это были просто детские фотки Саши или же видео с ее поездок с отцом в Питер, что угодно, что может хранить в себе теплые воспоминания моей малышки. Потому что если там очередной удар под дых, который приведет ее к срыву и новой травматизации, я сожгу этот диск к чертовой матери. Саша подходит к столу и садится в офисное кресло. Я остаюсь стоять за ее спиной, чтобы дать ей достаточно пространства, но при этом не лишить ощущения безопасности. Я был рядом, я мог вмешаться в любой момент. Как только она попросит об этом. — Тут видео, фотки и какие-то текстовые документы, — сообщает Саша, просмотрев содержимое папок, которые были записаны на диске. — С чего хочешь начать? — это ее носитель, ее прошлое или настоящее. Только ей решать, каким им распоряжаться. — Фотки, — я сажусь на край стола и вижу, как Саша наводит курсор мышки на первый файл. Сидиром гудит, слышно, как раскручивается диск. Файл открывается так медленно, словно мы скачиваем его через допотопный роутер начала нулевых. Интересно, сколько лет этому диску? Их же почти перестали использовать лет… десять назад. Никогда особо не следил за тем, когда появляются или исчезают те или иные технологии. Другое дело моя помощница. Один раз я с трудом отговорил ее от того, чтобы тратить всю свою зарплату на очередной айфон… десятый, вроде. Их было так много, что я уже запутался. Наконец на мониторе загорается изображение. Мужчина и женщина. Сидят в небольшом кафе. Я узнал эти малиновые зонтики. Точно такие же были у одного заведения на Арбате, в той его части, где собирались уличные музыканты и художники. — Это что, папа? — Саша вырвала меня из воспоминаний. Я посмотрел на фото еще раз. Темно-каштановые волосы казались очень густыми и небрежными. Словно этот человек не люби парикмахерские или же боялся их, — точно он, — прежде, чем я успел рассмотреть Вадима Соколова, Сашка уже открыла следующее изображение. На каждом снимке были эти двое. Мужчина с небрежной шевелюрой и женщина со светлыми волосами до плеч. Они обнимались, целовались или просто сидели в очередном заведении. Локации менялись, как и позы, но одно оставалось неизменным —эти двое. — Папа что, изменял маме? — голос Саши полно отвращения. Я с сочувствием смотрю на нее, так как прекрасно знаю, что такое узнать подобное о своем родителе. Саша смотрит на меня не моргая. Я вижу, как в ее взгляде появляется осознание того, что ты только что понял, что-то очень важное и значимое. Я бережно коснулся ее плеча, стараясь не разрывать зрительный контакт. — Интересно, как долго это продолжалось? — отец был важен для нее. Она его любила. С большей вероятностью была типичной папиной дочкой, и теперь перед ней была истинная причина, по которой мама выгнала отца. Не просто потому, что они не сошлись характером или потому, что мама устала работать одна. Потому, что он изменял ей. Такое простить сложнее, чем мелкие бытовые ссоры. Я видел, как с каждым новым кадром, открытым на моем ноутбуке, нарастает отчаяние в глазах Саши. Как рушится идеальный розовый замок, в котором она была маленькой девочкой, которую очень любит папа. Она морщит нос, поджимает губы. — Я была слепой дурой все это время, — шепчет она, посмотрев на меня глазами, полными слез. — Тшш, — я тут же опускаюсь перед ней на корточки и сжимаю ее руки в своих, — ты была ребенком. Ты ничего не знала. — Я… я всю жизнь считала маму виноватой, — Саша размазывает слезы по щекам рукавом свитера, — я ругалась с ней, потому что она выгнала отца. Того самого, который обожал меня. Мы сидим в тишине, нарушаемой только гудением ноутбука и привода. Саша все еще всхлипывает, но смотрит на меня и постепенно успокаивается. Я бережно сжимаю ее ладошки и подношу к моим губам. — Много там еще? — шепчет она и я смотрю на экран, мерцающий в полумраке. — Прилично, — я вернулся к Саше, — но тебе не обязательно смотреть все и сразу. Мы можем вернуться к этому позже или даже завтра, — я не хочу, чтобы она ломала себя, погружаясь в этот мир взрослых интриг. Порой для ребенка, того самого, внутреннего, лучше оставлять образ хорошего родителя. Если, конечно, родитель не был насильником или кем-то таким. Такое оставлять в памяти нельзя. — Я хочу знать все, — твердо заявила она, — но не сейчас. Может завтра, — Саша дернула плечами. — Хорошо, — я устало улыбнулся и встал в полный рост, — мы вернемся к этому тогда, когда ты сама решишь, что готова. С новыми силами, на трезвую голову, — целую ее в макушку, — а пока что, предлагаю заказать какой-нибудь еды и сесть смотреть сериал. Саша улыбается. Она позволяет мне выключить ноутбук и оставить все это до утра. Завтра я дома, у меня был выходной и я был полностью в ее распоряжении. Как психолог. Как человек. Как мужчина, которому она нужна. Она идет в уборную, чтобы умыться и привести себя в порядок, а я захожу в приложение службы доставки. Саша сказала, что съест что угодно, поэтому я беру несколько разных пицц, пару порций картошки фри, соусы, колу и десерты — маффины и чизкейки. Отличный вариант для просмотра сериала. Курьер появляется на пороге моей квартиры через час. В руках два больших пакета. Он приветливо, но устало улыбается мне и я даю ему пару тысяч на чай. На лице худощавого паренька появляется широкая улыбка и он тут же начинает распинаться в благодарностях. Да, знаю я, какая это паршивая работа. Самому приходилось не сладко во время учебы на бакалавриате. — Что ты заказал? — Саша прислонилась к моей спине, пытаясь заглянуть через плечо, пока я разбираю доставленную нам еду. Она уже переодела мою белую футболку и свои пижамные штаны, собрала волосы в подобие шишки. — Пицца, картошка, — я щекочу ее подбородок кончиком пальца и быстро целую в губы, — что будем смотреть? — Если честно, то мне сейчас все равно, — да, после таких эмоциональных всплесков, как тот, который ей пришлось пережить чуть больше часа назад, сложно фокусироваться на простых бытовых вопросах. Таких, как выбор фильма на вечер. — Хорошо, — киваю я, открыв коробку с пиццей. Комнату тут же наполняет аромат копченостей, жареного сыра и теста. Прикрыв глаза, Саша вдыхает его и улыбается, — тогда будем просто листать каталог стриминга, пока нам что-нибудь не понравится. Мы устраиваемся на диване. Я ставлю журнальный столик поближе, чтобы на нем разместить тарелки с едой и бокалы с колой. Сашка, совсем, как ребенок, запрыгивает на диван и садится в гору подушек. То, что произошло сегодня, или еще не травмировало ее, или травмировало настолько, что она стала воспринимать это как норму. В любом случае, я собирался наблюдать за ней, чтобы не упустить повторной травматизации. Я глажу ее плечо и талию, когда она ложится рядом. В комнате темно, только мерцает плазменный экран телевизора. За окном миллионы огней ночной Москвы, которая снова стала молчаливым свидетелем того, что происходит между нами. Мы включаем какой-то ситком из нулевых. Саша говорит, что смотрела его пару раз, когда собиралась в школу. Но хватает буквально десяти минут, чтобы она погрузилась в сон, прямо на моем плече.***
Утром я выбираюсь из кровати настолько осторожно, насколько это возможно. Вчера я перенёс Сашу так, чтобы не разбудить. Теперь она спит, укутавшись в одеяло. Вымотанная, но умиротворенная. Быстро привожу себя в порядок и иду на кухню. Сегодня я буду кормить её завтраком. Конечно, у меня весьма скудные кулинарные навыки, но я в состоянии бросить пару яиц на сковородку и не сжечь при этом половину дома. Когда Саша появляется на пороге комнаты, растрепанная и сонная, с торчащими во все стороны волосами, я уже убрал следы наших ночных посиделок перед телевизором и приготовил завтрак — яичницу с колбасой и помидорами, еще бутерброды с сыром и кофе. Саша несколько секунд смотрит то на меня, то на накрытый стол-остров, на котором мы завтракали в прошлый раз, так и не перейдя в столовую зону у окна. — Во сколько ты встал? — моргнув, спросила она. — Не так рано, как может показаться, — я улыбаюсь и подойдя ближе, опускаю руку на ее талию. Мои губы касаются ее макушки, — доброе утро, красавица. — Привет, — ответила она, сев на высокий стул, — выглядит просто прекрасно, — она или очень вежливая, или не придирчивая, потому что мой завтрак на фоне ее выглядит так, словно я его со свалки вытащил. — Рад, что смог тебя удивить, — я сажусь рядом с ней и моя рука скользит по ее голым ногам. Вчера она стянула свои пижамные штаны, когда мы разместились на диване и больше не стала их надевать. Глаза Саши округлились, а по лицу пополз румянец, когда мои пальцы прошлись по линии трусиков. — Знаешь, — в голосе появляются нотки флирта, которые ласкают мой слух, — я хочу вернуться к тем данным на диске, но сначала… Саша смотрит на меня жадно, почти животное и я прекрасно понимаю ее намерения. Для этого не нужен диплом Оксфорда по сексопатологии и психоанализу. Достаточно просто знать своего партнера и его желания. Да, сейчас она в какой-то степени пытается оттянуть встречу с неизбежным, но даже если это так, плевать. Я тоже человек, я не всегда живу по принципам психологии. И я тоже безумно хочу того, на что она активно намекает. — Но сначала мы позавтракаем, — усмехаюсь я и смотрю, как игривость сменяется непониманием и даже обидой. Она сдвигает брови и недовольно смотрит на меня, — шучу я, — глажу ее по бедру и наклонившись, целую. Поцелуй. Жадный, долгий, страстный. Он тянется, как кажется, целую вечность, но тем лучше, ведь я не хочу, чтобы это заканчивалось. Встаю и тяну Сашу за собой. Прижимаю ее к себе, опустив руку на талию и она ахает мне в рот, явно не ожидавшая, что я перестану спрашивать. Думаю, что у нас с ней было достаточно близости, чтобы она поняла — я безопасен и не причиню ей вреда. — Хочу на столе, — шепчет она, ее дыхание сбивчивое и жаркое. Я ощущаю его на своей шее. — Хороший выбор, — я усмехаюсь и мы обходим стол-остров, встав с той стороны, где не было посуды. Я подсаживаю Сашу и она, обхватив мою талию ногами, сокращает расстояние до минимума. Она тянет руки к моим спортивным штанам, пальцы путаются в завязках. Нервничает. Руки дрожат и не слушаются ее. Я отстраняюсь. На миг. На такой короткий, что его хватает только для того, чтобы снять с нее футболку и швырнуть ее в сторону. Саша улыбается мне, а потом стонет. Громко. Долго. Сильно. Она дрожит под моими губами, которые скользят по ее шее, к грудям, задерживаются на соске, лаская его. Я чувствую, как ее ноги сжимают меня сильнее, как пальцы хватаются за мои плечи, оставляя отметины. — Не сдерживай себя, — ласково шепчу я ей в ухо и Саша дрожит. Ее нежная кожа покрыта мурашками. Я стягиваю ее трусики и мои пальцы скользят по влажным складкам, — хочешь медленно или быстро? — я спускаю штаны и боксеры до колен. — Быстро, — просит Саша, — очень быстро. Ненасытная. Горячая. Моя. Я вхожу. Сначала медленно, потом быстрее, вынуждая Сашу дрожать и выгибаться. Ее ногти впиваются в мои плечи, но боль практически не чувствуется. Ее полностью притупило наслаждение. Саша сжимается вокруг меня, прижимается так, словно боится, что я исчезну прямо сейчас. — Тише, малышка, я итак весь твой, — сбавляю темп, чтобы у нее снова была возможность освоится. — Себастьян! — кричит она, и этот крик — лучшее, что я слышал за последние сутки. Сашка полностью теряется в ощущениях. Это легко понять, когда знаешь, на что обращать внимание. Моя девочка тяжело дышит, повиснув на моем плече, как ленивец на дереве. Я финиширую следом. Часть спермы капает на ламинат. Плевать. Есть тряпка. Есть салфетки. Да и сейчас это не так важно, как-то, что было между мной и Сашей. Ее волосы растрепались еще сильнее. Она выглядит такой счастливой, такой удовлетворенной, что я готов забыть про все на свете. — Как ты? — приглаживая ее волосы, убираю их с лица. — Потрясающе, — она сияет, как новогодняя гирлянда, — теперь я готова снова посмотреть те файлы, — Саша чмокнула меня в мокрую от пота щеку.
