Два берега

      Илья просыпается, и первая мысль проверить телефон. Слава написал в семь утра: «Побежал. Погода херовая, но надо». Илья улыбается и убирает телефон под подушку. Потом достаёт снова. Перечитывает.       «Побежал».       Просто слово. А внутри тепло.       Они переписываются каждый день. Коротко. Обычно: «как ты», «норм», «что делаешь», «тренировка/учёба». Ничего особенного. Но Илья ловит себя на том, что ждёт этих сообщений. И когда Слава не пишет больше двух часов — проверяет телефон каждые пять минут.       «Это просто дружба. Просто очень близкая дружба».       Он повторяет это как заклинание. Особенно по ночам, когда вспоминает, как Слава держал его за руку на набережной. И ничего больше не надо было.       В университете всё как обычно. Лекции и бесконечные конспекты. Света всё так же подкладывает ему бутерброды и спрашивает, нормально ли он себя чувствует. Артём всё так же оставляет конспекты на его столе с каменным лицом. Данил иногда подходит, смотрит внимательно и молча кивает — «держишься?».       Илья держится. Правда. Почти не думает о Марке. Почти.       Анна Сергеевна ловит его в коридоре во вторник.       - Илья, зайди после пар.       Он кивает. Внутри ёкает. Куратор редко зовёт просто так. А если зовёт — обычно по делу. Или когда видит что-то, чего видеть не должна.       После последней пары он стучится в её кабинет.       - Заходи.       Кабинет маленький, заваленный книгами и методичками. На столе — чашка чая и раскрытая тетрадь. Анна Сергеевна сидит в кресле, снимает очки, когда он заходит. Смотрит внимательно. Слишком внимательно.       - Садись, Илья.        Он садится на стул напротив. Руки на коленях. Старается, чтобы не дрожали.       - Как дела? — спрашивает она просто. Слишком просто… Чересчур буднично. Или это Илья сам себя накрутил, что ему сейчас за что-то взбучку устроят?       Так случилось в жизни, что первой учительницей Илья была… Анна Сергеевна. Его класс был для неё первым: тогда она только пришла после пединститута полная энтузиазма. Она безумно любила своих детей, а дети любили её. Но бюрократия в профессии её задушила. Молодая учительница поняла, что «учить» - действительно её призвание. Но не в школе. Она ушла в свободное плавание, занималась с детьми знакомых, так о ней через сарафанное радио и узнали будущие коллеги.        Дети, которых она брала под своё крыло, обладали самой высокой успеваемостью. Её пригласили на собеседование в университет и предложили работать у них, обучать студентов методике преподавания. Безусловно Анне Сергеевне нравилось работать с детьми, но больше ей нравилось работать с большим количеством учащихся, поэтому от предложения она, конечно же, не отказалась. И вот спустя время, в этот самый институт поступает Илья, и она оказывается его куратором. Они оба не могли поверить в такую причуду судьбы.       - Нормально, Анна Сергеевна.       - Нормально — это как?       Илья не знает, что ответить. Она смотрит так, будто видит насквозь. Или делает вид, что видит. С такими учителями всегда страшно — они слишком хорошо знают, когда ты врёшь.       - Учёба не нагружает? — продолжает она. — С практикой справляешься?       - Да, всё хорошо. Практика нравится. Дети хорошие.       Она кивает. Помешивает чай ложечкой. Молчит. Илья молчит тоже. Тишина давит.       - Илья, — говорит она наконец. — Я тебя знаю давно. Ты у меня в первом классе сидел за первой партой и смотрел на меня такими глазами, будто я всё на свете знаю. — Она улыбается краешком губ. — Ты вырос. Но взгляд не поменял. Я вижу, когда ты улыбаешься, а когда делаешь вид.       Илья отводит глаза. Смотрит в окно. Там серое небо, собирается дождь.       - Ты похудел, — продолжает она. — Под глазами круги. На парах иногда отсутствуешь. Артём молчит, но я вижу отметки. Я не лезу, Илья. Не имею права. Но если захочешь поговорить — я здесь.       - Спасибо, — голос тихий. — Правда, всё нормально. Просто... устаю немного.       Она смотрит долго. Потом кивает.       - Хорошо. — Она делает паузу. — А что за парень тебе пишет? Ты на него смотрел, когда я лекцию читала. Улыбался.       Илья краснеет. Мгновенно. Щёки горят, он чувствует это и ненавидит себя за это.       - Это... друг. Просто друг.       - Я не спрашиваю, кто он. — Анна Сергеевна чуть подаётся вперёд. — Я спрашиваю, делает ли он тебя счастливым.       Илья поначалу не находит, что ответить, поэтому молчит. Потом кивает. Едва заметно.       - Тогда всё остальное не важно, — говорит она просто. — Иди. И если что - я здесь.       Он встаёт. Идёт к двери. Останавливается.       - Анна Сергеевна...       - Да?       - А вы... вы всегда так заботились о студентах?       - Нет. — Она улыбается. — Только о тех, кто мне дорог. - Нежная улыбка касается ее губ.       Илья выходит в коридор. Прислоняется к стене и закрывает глаза.       «Видит ли она? Или просто кажется?»       

ΩΩΩ

      Илья зовёт Славу в детскую библиотеку. Помещение маленькое, но уютное. Когда-то здесь был обычный читальный зал, потом пришли новые люди, повесили на стены рисунки, расставили по полкам мягкие игрушки, и библиотека превратилась в место, куда дети приходят не за знаниями, а затем, чтобы хорошо провести время. Стеллажи здесь низкие, специально, чтобы любой первоклашка мог дотянуться до нужной книги. На подоконниках стоят горшки с фиалками. За библиотечной стойкой сидит пожилая женщина в очках, листает формуляры и иногда поглядывает на посетителей поверх стёкол. Внутри пахнет бумагой. Старой, чуть пыльной, и новой типографской краской. И ещё ванилью, потому что рядом, в соседнем помещении, открыли маленькое кафе, и запах свежих булочек просачивается сквозь стены.       Илья давно обещал познакомить Славу и Лизу. А тут подвернулся такой случай. Лиза пошла сегодня к Ильей на работу, и он решил «А почему бы и нет?». Лиза пришла раньше на пятнадцать минут. Специально. Илья всегда говорит, что опаздывать нехорошо, и она запомнила.       Сидит за столиком в дальнем углу, где её хорошо видно от входа. Ноги в старых кедах болтаются под стулом. На коленях книжка, но она не читает. Смотрит по сторонам, разглядывает корешки на полках, ищет знакомые названия.       На ней платье с мелкими ромашками. Мама сказала: «Новое купим», но Лиза любит это. В нём она красивая. Так Илья говорил. В кармане леденец, который она взяла из дома, но стесняется есть одна. Может, потом, когда познакомятся.       Дверь открывается. Лиза оборачивается.       Илья заходит первый. На нём свитер с высоким горлом, джинсы, волосы растрёпаны — он вечно их приглаживает, но они всё равно торчат. «За ним тот самый?» - думает Лиза.       Высокий. Широкий. В тёмной толстовке, руки в карманах. Лицо серьёзное, даже хмурое. И шрам. Над бровью. Лиза сразу заметила.       Илья подходит к столику. Улыбается чуть нервно, это она тоже замечает.       - Привет, — говорит она тихо. Как всегда.       - Лиз, это Слава. — Илья чуть подталкивает Славу вперёд. Рука касается его спины, быстро, почти незаметно. — Я про него рассказывал.       Слава стоит. Не знает, куда деть руки. Достаёт из карманов, потом обратно прячет. Смотрит на Лизу.       Она на него — тоже.       - Привет, — кивает он. Коротко.       Голос низкий. Чуть хриплый. Лиза думает: «Как у деда, только дед старый, а этот молодой».       Она рассматривает его. Долго. Не стесняясь. Шрам, глаза серо-голубые, под ними тёмные круги. Руки большие, в мозолях, костяшки утолщены. Потом переводит взгляд на Илью. Потом опять на Славу.       - А чего он такой страшный? — спрашивает спокойно.       Илья краснеет. Мгновенно. Щёки заливаются, он отводит глаза.       - Лиз!       - Ну что? — она пожимает плечами. Совершенно искренне. — У него шрам, и руки как у дровосека. Я же не ругаюсь, я спрашиваю.- Недоуменно восклицает девочка.       Слава смотрит на неё. Секунду. Две. Потом усмехается. Коротко, одними уголками губ.       - Дровосеком меня ещё не называли.       - А кем называли? — Лиза наклоняет голову. Ей правда интересно.       - По-разному. — Слава трёт затылок. — Обычно матом.       Лиза хихикает. Прикрывает рот ладошкой.       Илья выдыхает. Плечи опускаются.       - Ну что вы стоите, — говорит он. — Садитесь уже.       Садятся. Столик маленький, круглый. Илья с краю, чтобы видеть и Лизу, и выход. Лиза напротив него. Слава рядом с Ильёй. Колени почти касаются под столом.       Подходит девушка в фартуке, улыбается.       - Что заказывать будете?       - Лиз, — Илья кивает на неё. — Твоё любимое?       - Какао с маршмеллоу, — говорит Лиза твёрдо. — И чтобы пенка была.       - Будет пенка. — Девушка записывает.       - Чай, — Илья смотрит на Славу. — Тебе?       - Чай. Чёрный. Без сахара.       - Два чая, — говорит Илья. — И какао с маршмеллоу.       Девушка уходит. Тишина. Неловкая.       Лиза рассматривает Славу. Слава смотрит в стол. Илья переводит взгляд с одного на другого.       - А ты правда боксёр? — спрашивает Лиза.       - Правда.       - Больно?       - Бывает.       - А зачем тогда?       Слава поднимает глаза. Смотрит на неё.       - Чтобы защищать.       - Кого?       - Сестру. — Он делает паузу. — Бывало.       Лиза кивает. Слишком серьёзно для тринадцати.       - А меня Илья тоже защищает. — Она смотрит на него. — Он самый добрый. Вы знаете?       Слава косится на Илью.       - Знаю.       Илья опять краснеет.       Приносят заказ. Какао в высокой белой кружке, сверху — шапка пенки и маршмеллоу. Лиза довольно улыбается, берёт кружку обеими руками, греет ладони.       Чай в прозрачных стаканах. Слава отодвигает свой подальше — горячо.       - Можно? — Лиза показывает на пакетик с сахаром.       - Ты же не пьёшь с сахаром, — удивляется Илья.       - Это ему. — Она пододвигает пакетик к Славе. — Вы без сахара, а это невкусно. Вот, положите.       Слава смотрит на пакетик. Потом на Лизу.       - Спасибо.       - Не за что.       Лиза пьёт какао. Перемазывается пенкой, вытирает рот тыльной стороной ладони. Илья качает головой, протягивает салфетку. Она берёт, но не вытирается — кладёт рядом.       - У нас в школе кошку нашли, — рассказывает она. — Маленькая, рыжая. Мы её кормим за школой, учительница ругается, говорит, блохи. А она не блохастая. Мы проверяли.       Слава слушает. Не перебивает. Кивает, когда надо.       -А ты животных любишь? — спрашивает Лиза.       - Нормально отношусь.       - А какое любимое?       Слава задумывается. Потом говорит:       - Собак. У нас во дворе пёс был. Жил в подвале, все его кормили. Потом умер.       - Грустно, — Лиза вздыхает. — А у меня кошка. Муся. Старая, толстая, только спит и ест.       - Хорошая кошка, — говорит Слава серьёзно.       Илья смотрит на них и не может сдержать улыбку.       - А вы давно знакомы? — вдруг спрашивает Лиза.       Илья вздрагивает.       - Не очень. Несколько недель.       - А чего тогда вы друг на друга так смотрите?       Тишина.       Слава замирает с кружкой у рта. Илья чувствует, как щёки начинают гореть.       - Как — так? — осторожно спрашивает Слава. Голос ровный, но Илья слышит — напрягся.       Лиза крутит кружку в руках. Маршмеллоу растаяли, какао остывает.        - Ну... — она поднимает глаза. Смотрит на них. Переводит взгляд с одного на другого. — Как бабушка с дедушкой на фотографиях. Которые в альбоме. Они тоже смотрят, и им хорошо.       Слова повисают в воздухе.       Илья не смотрит на Славу. Боится. Если посмотрит — всё. Что-то сломается. Или наоборот — начнётся. Он сам не знает, чего боится больше.       - Лиза. — Голос хриплый. — Мы просто друзья.       Она смотрит на него. Долго. Илья отводит глаза.       - Ага, — говорит Лиза. Спокойно. — Я поняла.       Но смотрит странно. Не обиженно, не разочарованно. Смотрит так, будто знает что-то, чего они оба не знают. Или не хотят знать.       Слава молчит. Сидит неподвижно. Кружка в руках, чай давно остыл.       -Слав, придёшь к Илье на день рождения? Но говорю сразу, он его не любит почему-то. Странный он какой-то, я вот свой обожаю.       - Ты какао пей, — перебивает её Илья. — А то остынет совсем.       Вопрос остаётся без ответа. Никто больше ничего не говорит.       Лиза послушно подносит кружку к губам.       Слава ставит кружку на стол. Смотрит в окно и молчит. Ничего не спрашивает.       Илья смотрит на них обоих и чувствует, как внутри всё сжимается.       «Мы просто друзья. Просто друзья».       Слова стучат в голове, но почему-то не греют.       Дальше сидят молча. Лиза допивает какао, собирает ложкой остатки пенки. Слава иногда поглядывает на Илью, но быстро отводит взгляд.       - Пойдём? — спрашивает Илья, когда становится совсем невыносимо.       - Пойдём, — кивает Лиза.       Выходят на улицу. Воздух свежий, апрельский. Лиза идёт между ними. Маленькая, в платье с ромашками и старых кедах.       - Тебе понравилось? — спрашивает Илья.       - Ага. — Она кивает. — Он хороший.       - Кто?       - Слава.       Илья смотрит на неё. Она идёт, глядя под ноги. Потом поднимает голову.       - Только ты не обижай его, ладно?       - Лиз...       - Он на тебя смотрит, — говорит она просто. — Как будто ты — всё. Я видела.       Она ускоряет шаг, забегает в свой подъезд. Машет рукой и скрывается за дверью.       Илья остаётся на улице. Один.       Слава уже ушёл. Сказал «пока» и ушёл. Быстро, не оглядываясь.       Илья стоит и смотрит на дверь, за которой скрылась Лиза. Потом на дорогу, по которой ушёл Слава.       «Как будто ты — всё».       Ветер треплет волосы. Холодно. Он ёжится в своей толстовке.       Толстовка Славы. Он так и не вернул.       

ΩΩΩ

      К чему приводит или на что способна детская непосредственность?