Два берега

      Сквозь закрытые глаза прорывался яркий белый свет, который давил, сжимал, отзывался болью в голове. Болела не только голова, всё тело ломило, будто по нему проехал взад-вперёд каток для укладки асфальта. Потом Илья уловил звуки. Сначала это было на бормотание, но чем больше он приходил в себя – тем отчётливее он различал голоса. Чтобы отвлечься от оглушающих болезненных ощущений, он сконцентрировался на этих голосах. Некоторые из них показались ему знакомыми.       — Судя по результатам диагностики, скоро он должен будет проснуться. Вам повезло иметь такого стойкого сына.       «Стоп. Что? Диагностика? Проснуться?»       Илья не понимал половину сказанного, но он не успел обдумать, как снова отключился. Боль оказалась сильнее.       В следующий раз у Ильи получилось открыть глаза. Он попытался сесть, но тело не слушалось. Он решил попытаться сначала пошевелить пальцами. На руках. На ногах.       «Отлично. Конечности на месте. Но что случилось? Ничего не помню»       Стоило подумать об этом, как сразу перед глазами он вспомнил, что было перед тем, как он отрубился: набережная, Кибер, избиение. Думая о последнем, он издал сдавленный хрип. Он предпринял ещё одну попытку сесть на кровати. В этот раз у него получилось. Он огляделся, но глаза ни за что не цеплялись, кроме капельницы, которая была воткнута ему в руку.       «Отлично. Я в больнице. Это многое объясняет»       Илья продолжил осмотр своей комнаты. Он больше удивился тому, что находился в индивидуальной палате. Никогда в жизни их не видел. Знал об их существовании, но внутри никогда не был. В последний раз он был в больнице, когда сломал руку летом после 2 класса.       Тогда он лежал в общей палате на девять человек. Одна мамочка с ребёнком разосралась с другой женщиной и выкупила себе индивидуальную палату. Все тогда вздохнули с облегчением.       Парень осмотрел свои руки, на которых попадал лунный свет, пробивавшийся из приоткрытого окна. Садины практически зажили, синяки прошли. Вдруг, что-то вспомнив, Илья протянул руку к лицу. Потрогал кожу вокруг глаза. Там, где должен был быть фингал, теперь отдавал легкой болью при прикосновении. Только теперь он понял, что вполне видит обоими глазами.       «Сколько я тут нахожусь, если синяки практически сошли?»       Кто-то подошёл к двери. И этот кто-то заходит без стука, держа в руках стаканчик кофе.       Взгляды Ильи и вошедшего встретились. Руки у вошедшего задрожали, он тут же подбежал к Илье и резко обнял его, выбивая воздух из легких. Объятия оказались чересчур крепкими, и Илье пришлось приложись огромные усилия, чтобы поднять руку и похлопать по спине, чтобы его отпустили. Человек опомнился и отпрянул, молча уставившись в глаза, сидящего на кровати.       Молча.       Это нечто знакомое до боли. Родное молчание. Это их особая форма общения друг с другом, когда оба думают о своем. Но казалось, оба понимают мысли друг друга. Илья заметил покрасневшие глаза. Заметил, что эти серо-голубые глаза, смотрят неотрывно. И в них проблески слёз. Илья видел его слёзы лишь однажды, когда они были на кладбище.       — С…сл.. Сла…ва, — наконец произнёс своё первое слово Илья. А за ним последовало и второе. — Воды…       Парень тут же понял, что Илья, конечно, хочет пить. Неудивительно. Он тут же засуетился, но понял, что в палате не найдет ничего необходимого, выбежал в коридор, оставляя дверь открытой. Добежал до кулера, набрал несколько стаканчиков и прибежал обратно.       Илья пил жадно, чуть ли не давясь. Стоило пить меньше, но Илья всё никак не мог напиться. Осушив один стаканчик, горло сковала резкая боль, он постарался прокашляться.       — Спас… спасибо, — Илья лег обратно.       — Блядь, Илья. Надеюсь, ты расскажешь, что за хуйня произошла. Да тут и без тебя столько всего произошло, что пиздец! — наконец Слава произнес, выдыхая, успокаиваясь.

ΩΩΩ

      Слава стоял рядом, всё ещё не до конца понимая, куда себя деть. Он вроде успокоился, но это было внешне. Внутри его всё ещё трясло, просто теперь это не выходило наружу так резко.       Илья лежал, глядя в потолок. После воды стало чуть легче, но тело всё ещё было чужим. Каждое движение отдавалось где-то глубже, чем должно было. Он попробовал вдохнуть глубже — не получилось. Грудную клетку будто сжало.       Он повернул голову.       — Сколько… я тут?       Слава провёл рукой по затылку, вздохнул.       — Неделю. Почти.       Илья моргнул.       — Неделю?..       Он попытался осмыслить это, но мысль не держалась.       — Тебя нашли на набережной. Без сознания. Если бы позже — я даже не знаю, — Слава запнулся, сжал губы. — Врач сказал, что тебе пиздец как повезло.       Илья закрыл глаза на секунду. Воспоминания снова пробежали полосой: набережная. Кибер. Удар. Дальше — пустота.       — Он… — Илья сглотнул. — Его же забрали?       Слава коротко кивнул.       — Да. Там менты подъехали почти сразу. Как будто ждали.       Илья чуть нахмурился, но ничего не сказал. Слава сел на край кровати, упёрся локтями в колени.       — Ты вообще… — он посмотрел на него. — Ты зачем туда пошёл один?       Илья медленно перевёл взгляд.       — Нужно было.       — Нужно было? — Слава усмехнулся без улыбки. — Тебя чуть не убили, блядь.       — Не убили же, — смешок вырвался с этими словами более резко, чем Илья рассчитывал.       — Да пошёл ты.       Слава отвернулся, провёл рукой по лицу.       — Ты вообще иногда думаешь?       Илья молчал. Потом тихо ответил:       — Иногда. Бывает временами.       Слава посмотрел на него снова. Долго.       — Он тебя бил?       Илья театрально вздохнул.       — Нет. Просто поговорили и он ушёл. А все эти синяки, будто меня терминатор избил – это так. Упал неудачно.       Слава понял, насколько тупой вопрос он задал.       — Нет.       Слава замер.       — Ты о чём?       Илья перевёл взгляд на капельницу.       — Я пошёл не драться. Ты просил, я сделал именно так.       Тишина.       Слава нахмурился, но не стал сразу продолжать. Видно было, что он что-то пытается сопоставить, но не до конца понимает.       — Ты странный, — тихо сказал он.       — Спасибо?       Илья чуть повернулся на бок, поморщился.       — У тебя что было?       Слава усмехнулся коротко.       — Да у меня-то? Нормально всё.       Илья посмотрел на него.       — А глазки-то виляют. Выкладывай.       Слава закатил глаза.       — Да блядь, ты очнулся пять минут назад, а уже…       — Слава.       Тот замолчал. Пауза затянулась. Он выдохнул.       — В зале началось. После того вечера.       — С Кибером?       — Да не только с ним. С него началось. Он начал пиздеть. Не в лоб. Хуже. Так, чтобы вроде ничего не сказал, а все уже всё поняли.       Илья слушал, не перебивая.       — Потом остальные подхватили. Кто-то напрямую, кто-то так же, намёками. Нормально всё было, пока я молчал. Потом я ему сказал закрыть рот.       — И?       — И нихуя, — Слава усмехнулся. — Он не такой, чтобы в лоб. Он просто… — Слава замолчал, подбирая слово. — Он гниль разводит. Понял?       Илья кивнул.       — Да, я помню говорили об этом.       — В зале стало хуёво. Не прямо, но… — Слава пожал плечами. — Чувствуется.       Пауза. Илья отвёл взгляд.       — Прости.       Слава резко посмотрел на него.       — За что?       — За это.       — Ты сейчас серьёзно?       — Нет, шутки шучу.       Слава покачал головой.       — Ты вообще ебанулся? Это не из-за тебя.       Илья ничего не сказал. Слава провёл рукой по лицу.       — Ладно. Не только из-за тебя.       Пауза.       — Но это не повод тебя так… — он запнулся, глядя на его лицо. — В общем, неважно.       Илья чуть улыбнулся. Слабо.       — Понятно.              Они замолчали. Тишина снова стала той самой — знакомой. Слава смотрел в пол.       — Марк пропал.       Илья не сразу отреагировал. Потом перевёл взгляд.       — В смысле?       — В прямом. Исчез. Не отвечает, не появляется. Я через Данила узнал.       Илья нахмурился.       — Что он сказал?       — Да нихуя конкретного. Говорят, что либо уехал, либо в больнице, либо его приняли.       — Кто?       — Да кто угодно, — Слава пожал плечами. — У него там дел хватало.       Илья долго смотрел в одну точку.       — Понятно.       Слава посмотрел на него.       — Тебе нормально?       Илья моргнул.       — Не знаю. Просто... странные чувства.       — В каком смысле?       Илья чуть пожал плечами.       — Как будто… — он замолчал. — Как будто не должно быть так тихо.       Слава кивнул.       — Будет не тихо, не переживай.       Илья усмехнулся слабо.       — Это ты сейчас поддержал?       — Ага.       Илья посмотрел на Славу тем самым взглядом «Ты серьёзно?»       — Хуёво получилось.       — Не так плохо, как было раньше. Ты учишься, — тихо сказал Илья.       Он снова откинулся на подушку. Закрыл глаза. Слава сидел рядом, не двигаясь. И в этой тишине уже не было того напряжения, что раньше. Но и покоя в ней не было.       Парни проговорили ещё немного, после чего Илья попросил Славу уже наконец пойти домой и отоспаться. Славу чересчур устал, чтобы спорить и согласился на это. После ухода Славы, Илья смог закрыть глаза, немного успокоившись.       

ΩΩΩ

      Просыпаться стало проще.       Илья лежал и смотрел в потолок. Белый. Чистый. Слишком ровный.       Он уже привык к нему. За эти дни он выучил каждую трещину, каждую тень от лампы. Он попробовал пошевелить пальцами. Сначала на одной руке, потом на другой. Движение шло с задержкой, как будто сигналу нужно было время, чтобы дойти.       «Живой»       Мысль была сухой. Он перевёл взгляд на окно. День. Или утро. Он уже перестал различать. Внутри было пусто. Не спокойно. Именно пусто.       Раньше, даже когда было плохо, внутри всегда что-то было. Тянуло, давило, требовало. Боль, желание, тревога — неважно. Но это было понятно. С этим можно было что-то делать. Сейчас — ничего. И от этого было хуже.       Он закрыл глаза. Попробовал вспомнить, как это было.       Квартира. Голос. Руки. Движения, доведённые до автоматизма. Даже не удовольствие — просто момент, когда становится тише. Память отозвалась. Но тело — нет. Никакой реакции.       «Странно»       Он открыл глаза. Стало ещё тише.       Ходить Илья начала спустя пару дней. Сначала с поддержкой. Потом — сам, держась за стену. Шаги были короткими, неуверенными, как будто он заново учился держать равновесие.       Каждое движение отзывалось где-то внутри. Он доходил до окна и останавливался. Смотрел вниз. Люди шли. Быстро. По своим делам. Они знали, куда идут.       Он — нет.              Слава приходил каждый день.       Сначала на несколько минут. Потом — дольше. Он не умел сидеть спокойно, постоянно двигался, то вставал, то садился, то ходил по палате.       Иногда молчал. Иногда говорил слишком много.       — Врач сказал, что тебе повезло, — сказал он как-то, глядя в телефон. — Типа, ещё немного — и всё.       Илья кивнул.       — Понял.       — Ты нихуя не понял, — Слава поднял на него взгляд. — Ты реально мог сдохнуть.       Илья пожал плечами.       — Не сдох.       Слава сжал челюсть.       — Блядь.       Он отвернулся, провёл рукой по лицу.       — Ты вообще хоть что-то чувствуешь?       Илья подумал. Долго.       — Не знаю.       Слава посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Решил перевести тему и начал рассказывать про зал.       — Там сейчас хуйня какая-то, — сказал он, сидя на подоконнике. — Типа, все всё знают, но никто не говорит.       — О чём?       — Да обо всём, — Слава усмехнулся. — О тебе. Обо мне. О том, что я теперь с «кем-то мутным».       Илья отвёл взгляд.       — Понятно.       — Да нихуя тебе не понятно, — резко сказал Слава. — Там атмосфера меняется. Понимаешь?       Илья кивнул.       — Понимаю.       — Нет, — Слава покачал головой. — Ты не был там.       Он спрыгнул с подоконника, прошёлся по палате.       — Тренер начал на меня косо смотреть. Пару раз сказал, что я «выпадаю». Один раз вообще снял со спарринга.       Илья посмотрел на него.       — Почему?       Слава усмехнулся.       — Сказал, что я «не в состоянии нормально работать». Что мне надо «разобраться с головой».       — Может, он прав, — тихо сказал Илья.       Слава резко остановился.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да.       — Ты охуел?       Илья не отвёл взгляд.       — Ты злишься.       — Конечно, блядь, я злюсь.       — И работаешь через это.       Пауза.       — Это не всегда хорошо.       Слава смотрел на него несколько секунд. Потом усмехнулся.       — Ты, блядь, в коме полежал и теперь психолог?       Илья не ответил. Слава отвернулся.              Про Марка он больше не говорил. Один раз только.       — Я его встретил.       Илья поднял взгляд.       — Где?       — На заводе.       — И?       Слава пожал плечами.       — Поговорили.       — И?       — Нормально.       Он не смотрел на него. Илья кивнул. Они оба понимали, что это не «нормально». Но никто не продолжил.              Ночью было хуже. Тело уставало, но сон не приходил.       Илья лежал, глядя в темноту, и чувствовал, как внутри начинает появляться что-то знакомое. Не желание. Не тяга. Скорее — отсутствие. Пустое место, где раньше было что-то. И это место начинало тянуть. Не к конкретному. К состоянию. Когда не думаешь. Когда не чувствуешь. Когда просто тише.       Он переворачивался на бок, закрывал глаза, пытался дышать ровнее. Не помогало.       «Раньше было хуже»       Он поймал себя на этой мысли. И сразу понял, что это неправда. Раньше было понятно. Сейчас — нет. Он не знал, что делать с этим состоянием. Куда идти. За что держаться. Мир окончательно рухнул. Та ниточка, которая связывала с тяжелым прошлым — оборвана.              Утром он снова встал. Медленно. Осторожно. Подошёл к окну. Город жил своей жизнью. Люди шли. Машины ехали. Кто-то смеялся.       Ничего не изменилось. Кроме него. Он смотрел вниз долго. Пока не устали глаза. Потом закрыл их.       И впервые за долгое время не понял, что будет дальше.       

ΩΩΩ

      Первые дни после того, как он начал нормально приходить в себя, слились в один. Время шло, но он не чувствовал, как именно. Утро, день, вечер — различались только по свету в окне и по тому, кто заходил в палату.       Сначала пришли родители. Он услышал их ещё до того, как они открыли дверь. Шаги в коридоре, приглушённые голоса. Мама говорила быстро, сбивчиво, отец отвечал коротко.       Дверь открылась. Она зашла первой. И сразу остановилась. Как будто не ожидала увидеть его таким.       Илья смотрел на неё и пытался понять, что изменилось сильнее — он или она. Лицо осунулось, под глазами тени, волосы собраны кое-как. Она сделала шаг, потом ещё один, и в какой-то момент просто села рядом и взяла его за руку.       Сильно. Слишком сильно.       — Ты… — голос сорвался. — Ты как?       Он мягко улыбнулся       — Жить буду.       Она кивнула, но не отпустила.       — Врачи говорят, что… — она запнулась, будто забыв, что хотела сказать, — что всё будет хорошо.       Илья кивнул.       — Да, усиленно иду на поправку. Через пару дней выпишут.       Отец стоял чуть дальше. Не подходил сразу. Смотрел внимательно, оценивающе, как будто проверял, насколько всё серьёзно.       Потом подошёл.       — Здорово, — сказал он.       Илья кивнул.       — Да.       Отец положил руку ему на плечо.       — Восстанавливайся.       — Обязательно.       Они посидели ещё немного. Мама что-то рассказывала: про врачей, про анализы, про то, как его нашли. Слова шли потоком, но Илья почти не улавливал смысла. Он слушал интонацию. Она говорила, чтобы не молчать.       Когда они ушли, в палате стало тише. И легче.              Лиза пришла на следующий день. Без предупреждения.       Она открыла дверь резко, как всегда, зашла и сразу остановилась, увидев его.       — Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она.       Илья усмехнулся.       — Спасибо.       Она подошла ближе, осмотрела его внимательно, будто проверяя, всё ли на месте.       — Ты нас напугал.       — Знаю.       — Нет, ты не знаешь, — она села на стул, закинула ногу на ногу. — Тебя неделю не было. Ты вообще понимаешь, как это выглядит?       Илья пожал плечами.       — Примерно.       Лиза вздохнула.       — Ладно.       Пауза.       — Что случилось?       Он молчал. Она смотрела на него, не отводя взгляда.       — Только попробуй сказать, что просто «упал». Не поверю и сама всё узнаю. Лучше сам всё расскажи.       Илья перевёл взгляд на окно.       — Разобрался с одним человеком.       — И он тебя чуть не убил?       — Да не, просто устал, вон недельку решил проспать.       Лиза хмыкнула.       — Отличный план. Данил заходил, — продолжила она без паузы и злого умысла. — Не застал тебя в сознании.       Илья кивнул.       — Он ещё придёт.              Данил появился тем же вечером.       Он зашёл тихо, почти незаметно, прикрыл за собой дверь и остановился у входа, как будто не был уверен, можно ли проходить дальше.       — Привет.       — Привет.       Он подошёл ближе, сел на край стула, положил руки на колени.       — Как ты?       — Живой.       Данил кивнул.       — Уже хорошо.       Он посмотрел на капельницу, на руки Ильи, на синяки, которые почти сошли.       — Слушай… — он замялся. — Я не знаю, надо ли это сейчас, но…       Илья перевёл на него взгляд.       — Марк пропал.       Илья кивнул.       — Слава говорил.       — Я просто… — Данил пожал плечами. — Я спрашивал. Никто толком не знает. Говорят разное.       — Угу.       — Может, его… — Данил не договорил.       Илья покачал головой.       — Неважно. Даня. Мне похуй на него. Почему мне все подряд решили доложить об его отсутствии? Я с ним давно не связан, и ты это знаешь.       Данил посмотрел на него внимательнее.       — Тебе правда не важно?       Илья посмотрел на него как на дебила, который не понимает слов.       Данил кивнул.       — Понял. Честно, я думал, тебе интересно будет. Поэтому решил сказать… Всё-таки ты был зависим.       — Раньше было бы интересно. Но я изменился.       «Возможно, слишком сильно»       Он больше не возвращался к этому.       Дни складывались в повторение. Встать. Пройтись. Посидеть у окна. Послушать, как кто-то заходит. Ответить. Замолчать. Тело постепенно возвращалось. Становилось легче двигаться. Легче дышать. Но внутри ничего не появлялось. Ни желания. Ни страха.       И, наконец, спустя несколько дней, Илью выписали, и дали рекомендации для дальнейшего восстановления.       Только ощущение, что раньше всё было выстроено вокруг чего-то, а теперь это «что-то» исчезло. И осталось место. Пустое. Он сидел у окна, смотрел вниз и пытался понять, чем его заполнить.