Глава 1. Удуань
17 февраля 2026 г., 22:08
Есть люди, которые в три года уже показывают, какими будут в старости, а есть те, кому предстоит пережить восемнадцать превращений.
Глядя на Ши Удуаня, можно понять, как гусеница превращается в бабочку — даже много лет спустя многие со вздохом говорили: такое беззаконное и испорченное до мозга костей существо в детстве, что же оно такое съело не то, что позже выросло в такую человекоподобную собаку (жэнь мо го ян — идиома, означающая человека с внешностью человека, но низкими моральными качествами), которая при каждом открытии рта говорит только о гуманности и справедливости, и стала настолько учтивой, что это граничит с деревянной тупостью?
На континенте Инь Шэн, будь то простолюдины или князья и генералы, издревле существует страсть к культивации бессмертия и поиску Дао.
В нынешнюю эпоху существуют культиваторы бессмертия и последователи Дао. Культиваторы бессмертия эфемерны и неуловимы, большинство из них находятся за пределами мирской суеты, они не вмешиваются ни в человеческие холода и жару, ясность и пасмурность, ни в смутные или процветающие времена; они наблюдают за столичными циклами расцвета и упадка династий и живут жизнь, питаясь ветром и росой, не соперничая с миром; например, отшельник Цзян Хуа, имеющий глубокую дружбу с Главой Секты Сюань с горы Девяти Оленей, является редким культиватором бессмертия.
Последователи Дао делятся на множество школ; самыми крупными и известными школами последователей Дао являются «Секта Сюань с горы Девяти Оленей» (Цзю Лу Шань Сюань Цзун), «Школа Махаяна с горы Бодхи» (Пу Ти Шань Да Чэн Цзяо Цзун), «Тайная школа Западной Долины» (Си Цзи Гу Ми Цзун) и «Школа Лэ Ю с утеса Лэ Ю» (Лэ Ю Яй Лэ Ю Цзяо Цзун).
За исключением Школы Лэ Ю, чье учение было распущенным настолько, что её ученики-последователи Дао часто совершали шокирующие весь мир поступки в погоне за удовольствиями, остальные три школы в сердцах простых людей, естественно, считались несравненно возвышенными.
Секта Сюань всегда стремилась войти в мир, её учеников чаще всего учили считать благо всех живых существ под небом своей ответственностью. Школа Махаяна стремится к великому добру, твердо верит в богов и духов, её ученики не едят мясной пищи, всю жизнь носят только одежду из простой ткани, спокойны и справедливы, совершают добрые дела и практикуют добро. Тайная школа погружена в изучение таинственного и непостижимого, её стремление ограничивается лишь двумя словами «естественность» , её люди также в большинстве своём таинственны и скрытны, редко показывают свои следы.
Легенда гласит, что последователи Дао живут тысячи и сотни лет не умирая, могут летать в облаках и скакать верхом на тумане, убивать демонов и изгонять чудовищ; среди гражданских чиновников и военных полководцев при дворе, среди опорных столпов государства, немало тех, кто вышел из этих трех школ, расположенных в глубоких горах.
Легенда гласит, что даже императоры питали страх и почтение перед настоятелями этих трех великих школ; многие дети феникса и дракона (фэн цзы лун сунь — почетное название детей императорской семьи), потомки князей и генералов, ломали головы, стремясь попасть туда для обучения, но нужно было иметь хорошие кости и врожденную проницательность (гэнь гу у син — физическая предрасположенность и способность к постижению истины в культивации), чтобы иметь счастье быть принятым в ученики.
Этот парень Ши Удуань, человек, соответствующий своему имени (У Дуань — «без начала» или «беспричинный»), беспричинно имел удачу собаки, наткнувшейся на экскременты (гоу ши юнь — идиома, означающая невероятную, нелепую удачу); вскоре после рождения он был подобран Главой-настоятелем Секты Сюань; неизвестно, что именно он разглядел в этом младенце в пеленках, но взял его своим последним закрытым учеником; это была возможность, которую другие могли бы искать всю жизнь и не найти, жаль только, что сам он рос всё более криво, действительно не оправдывая этой ниспосланной небом возможности.
«Великие заслуги и достижения», совершенные им в детстве на горе Девяти Оленей, если их перечислить, то чернил всех бамбуковых свитков не хватит (цин чжу нань шу — идиома, означающая, что преступлений или проступков так много, что их невозможно все записать).
В тот год отшельник Цзян Хуа прибыл на гору Девяти Оленей, чтобы с Главой пить вино и рассуждать о Дао; отшельник Цзян Хуа издревле не стеснялся мелочей, опьянев, просто лег отдохнуть в Павильоне Питьевой Воды; проснувшись, он почувствовал холод на лице и ветер на голове, протянул руку и потрогал, обнаружив, что неизвестно когда кто-то начисто сбрил ему всю длинную бороду, полную ветра бессмертных и костей Дао (сянь фэн дао гу — описание внешности мудрого даосского мастера).
Борода, которую он растил почти триста лет, была таким образом украдена маленьким детенышем размером с горошину, который использовал её, чтобы соорудить гнездо для выращивания птичьих яиц; не говоря уже о том, что отшельник Цзян Хуа пришел в ярость; в любом случае, Ши Удуань, получивший удары палкой и еще в гневе повешенный Главой вверх тормашками в Павильоне Питьевой Воды на обозрение всем ученикам, с тех пор прославился одним сражением (и чжань чэн мин — идиома, означающая прославиться после одного значительного события).
Ши Удуань, вероятно, еще находясь в утробе матери, был существом с дерзостью, охватывающей небо; когда его подобрали из волчьего логова, ему было всего несколько месяцев от роду, но неважно видел ли он большую волчицу или толпу незнакомцев, он лишь вращал своими большими глазами, любопытно оглядываясь по сторонам, и даже плакать не знал как.
Когда в раннем возрасте он учился ходить, его две пухлые короткие ножки еще шатались, он едва мог стоять устойчиво, но уже начал, размахивая ручками, пытался радостно бегать; старший брат, присматривавший за ним, на мгновение отвлекся, и он тут же упал на землю, даже свой круглый подбородок, на котором не было видно костей, ободрал, но он не знал боли, не нуждался в том, чтобы его поднимали или утешали, подобно маленькому мясному червячку сам поднялся, поднял свое круглое личико и снова подарил своему перепуганному до дрожи старшему брату бесстыдную широкую улыбку, обнажив пустые десны, на которых было всего несколько зубов.
Чуть подросши, Ши Удуань и вовсе стал целыми днями лазать по крышам и срывать черепицу (шан фан цзе ва — идиома, означающая крайнюю степень озорства и хулиганства).
Глава Секты Сюань, о котором легенда гласит, что он жил более пятисот лет, всегда был человеком изящным в речи, умом стремящимся к Дао, великим мудрецом, чья каждая речь и каждая улыбка заставляли людей чувствовать себя словно окутанными весенним ветром; но с тех пор, как он принял этого последнего маленького ученика, его столетние достижения практики были нарушены. Говорят, что каждый месяц он несколько раз приходил в великую ярость, ломая три-четыре линейки для наказаний.
Неизвестно, было ли это из-за того, что его слишком часто били, но Ши Удуань каким-то образом выработал себе тело из меди и кости из железа (тун пи те гу — идиома, означающая невероятную физическую крепость и стойкость); совершив проступок, когда Глава громко кричал: «Нечестивое отродье, иди сюда получать наказание!», он послушно подходил, получал хорошую трепку с звуком «пи-ли-па-ла», затем тер свою задницу, очень нагло вытирал нос рукой и продолжал поднимать на горе Девяти Оленей переполох, словно куры летают, а собаки прыгают (цзи фэй гоу тяо — идиома, означающая полный хаос и суматоху).
По логике вещей, озорство мальчиков в детстве вполне нормально, какой ребенок не получил бы несколько ударов палкой? Но этот маленький объект Ши Удуань был действительно озорным сверх меры и вопреки всякой логике, словно ему от рождения не хватало одной жилки (шао гэнь цзинь — идиома, означающая отсутствие здравого смысла или чувства страха), и он не знал, что такое боязнь и страх.
Сбрить бороду отшельнику Цзян Хуа, чтобы сделать птичье гнездо, было еще мелочью; в пять лет он, словно погоняя овец, погнал священное животное горы Девяти Оленей «Цин Чу» погулять снаружи, чуть не вышел за пределы горы; его окружила группа деревенских жителей, рубивших дрова, которые полдня тыкали пальцами на Цин Чу, прежде чем несколько старших братьев догнали и вернули его.
В шесть лет, играя с компанией детей в прятки, пока другие на мгновение отвлеклись, он убежал в Долину Серых Облаков на задней горе, где кишели демонические существа; наигрался и на веселился вдоволь. Глава лично вышел обыскивать гору в поисках мальчика, но с ужасом обнаружил, что этот глупый смельчак забрался в логово больших змей и спал там под одним одеялом с целым выводком красных боевых змей (Чи Лянь Шэ — вид ядовитой змеи).
Зимой седьмого года, накануне новогодних праздников, во время ритуала жертвоприношения предкам, четыре брата-ученика Главы призвали Небесный Огонь Девяти Небес (Цзю Тянь Сюань Хо — магический огонь высшей силы); в результате этот парень ночью пробрался внутрь, желая попробовать, чем этот Небесный Огонь Девяти Небес отличается от обычных свечей; он украл немного искр и с группой подростков запустил фейерверки и петарды; по неосторожности случился пожар, и половина храма предков Секты Сюань сгорела.
В восемь лет он тайком пробрался в Сад Оставленного Ветра, принадлежащий мастеру Ку Жо, младшей сестре по школе Главы, и испортил все восемьдесят один цветков «Чаши Оставленного Ветра». Эти Чаши Оставленного Ветра цветут тридцать лет, затем тридцать лет находятся в спячке; легенда гласит, что когда проходит ветер, вдохнув их аромат, можно увидеть сны о прошлой и нынешней жизни; если собрать одну каплю росы с тычинок и проглотить, это равносильно тому, чтобы выпить тридцать кувшинов крепкого вина; сколько бы ни была велика ваша мера, вы обязательно опьянеете так, что не будете знать, какой сегодня день и год.
То, что сделал Ши Удуань, было жестоким уничтожением цветов: таская маленькую лестницу вверх и вниз, он применил принцип «гусь пролетает,я перо выдергиваю» (янь го ба мао — идиома, означающая использование любого случая для личной выгоды или полного опустошения); ни одно из восьмидесяти одного растения Чаш Оставленного Ветра не избежало своей участи, все они были обриты им наголо; после всей этой возни и расточительства он собрал целую бутылку росы Оставленного Ветра; намучившись и вспотев, он очень захотел пить и, как назло, выпил всю полную бутылку росы Оставленного Ветра залпом, словно колодезную воду, со звуком «гу-ду-гу-ду»; после этого он находился без сознания полгода, чуть не отправив на тот свет свою маленькую жизнь.
Очнувшись, он был приведен Главой к мастеру Ку Жо, чтобы извиниться; мастер Ку Жо изначально имела кислое лицо, все еще скорбя о своем саде; но увидев, что этот изначально белолицый и пухлый парень всего за какие-то полгода похудел до жалкой маленькой обезьянки, чей острый подбородок, казалось, мог кого-то уколоть, стало ясно, что он тоже немало натерпелся; она фыркнула и на этом успокоилась.
Глава изначально думал, что после такого путешествия по границе инь и ян (инь ян бянь цзе — граница между мирами жизни и смерти, добра и зла) сознание этого маленького ученика само собой повысится, и он хоть немного узнает, что такое опасность, и должен будет умерить свой пыл.
Кто же знал, что он опять слишком много на себя взял (подумал лишнего).
Ши Удуань с трудом стал хрупким и тихим на некоторое время, все старшие братья и дяди-учителя Секты Сюань уже подумали, что он исправился и вернулся на путь истинный; неожиданно, спустя еще два месяца, хозяин Долины Серых Облаков — король демонов-лис Бай Цзыи явилась к дверям, назвав по имени и фамилии, что этот маленький бесстыдник Ши Удуань похитил её маленького сына.
Все отправились к Павильону Питьвой Воды и обнаружили, что Ши Удуань совершенно серьезно тянет за руку одетую в белое маленькую девочку, играя в свадьбу (бай тан — ритуал поклонения небу и земле при заключении брака); эта маленькая «девочка» на первый взгляд была лет семи-восьми, в белом одеянии, с прической из облачных локонов, грубо собранной серебряной лентой; щеки были несколько бледными, словно она тоже только что оправилась от тяжелой болезни; но стоило лишь бросить взгляд на уголки её глаз, как сразу веяло очарованием и похотью; сразу было видно, что это маленькая лисица-демон, уже принявшая человеческий облик, неизвестно, сколько ей сотен или тысяч лет.
Глава действительно так расстроился, что волосы побелели, не зная, какую кармическую связь он нарушил в прошлом, что получил такое демоническое препятствие в судьбе; он разозлился так, что чуть не перевернулся назад, виски у него пульсировали от боли; Ши Удуань еще и беспечно тянул эту маленькую лисицу-демона, и семеня ногами, подбежал: «Учитель, посмотрите, посмотрите, это моя жена. Третий старший брат сказал, что если возьмешь жену, то сможешь родить сына; а когда родишь сына, то он сможет вместо меня получать побои, а-ха-ха... Ай-йо! Учитель, не бейте, учитель...»
«Не убью тебя, маленькое нечестивое отродье! Найти лисицу-демона у дверей — это еще полбеды, так ты даже не различаешь самца и самку!» (гун му бу фэнь — идиома, означающая полную неразборчивость или глупость).
Демонические существа Долины Серых Облаков сдерживались Небесной Лисой и обычно не выходили вредить людям, а лишь культивировали бессмертие и изучали Дао, живя своей жизнью; находясь по соседству с горой Девяти Оленей, они обычно мало общались, но и не нарушали границ друг друга (цзин шуй бу фань хэ шуй — идиома, означающая невмешательство в дела друг друга); та Небесная Лиса Бай Цзыи, увидев, что Ши Удуань всего лишь ничего не понимающий озорной ребенок, и уже получивший наказание, будучи жестоко избитым Главой так, что тот визжал и кричал, не стала больше настаивать и сама увела маленькую лисицу-демона прочь.
Из-за этого, под словами «неподобающего поведения», Ши Удуань еще не успел очнуться от своей прекрасной мечты «родить сына, чтобы тот вместо меня получал побои», как ему сломали собачью ногу (дуань ле и тиао гоу туй — идиома, означающая получение серьезного наказания или неудачи), и он, хромая, простоял на коленях в храме предков полгода.
В этом году ему было девять лет.
Глава к этому последнему ученику действительно испытывал любовь глубокую, а вину строгую (ай чжи шэнь, цзэ чжи цие — идиома, означающая, что чем сильнее любишь, тем строже наказываешь); оглядывая всю Секту Сюань, среди нескольких поколений сверху донизу не было ни одного ребенка с костями лучше и проницательностью выше, чем у этого ребёнка.
Когда он был умным, он был действительно умным; чему бы его ни учили, он понимал с полуслова; самое трудное было то, что к астрономии и математике у него было своего рода врожденное понимание; еще в очень раннем возрасте он мог, подперев голову рукой, сидеть перед огромным звездным диском целый день, и ему это никогда не надоедало; только звездный диск мог обуздать его озорство и хулиганство.
Траектории звезд, которые другим казались сухими, высокими и таинственными, он мог рассчитывать четко и по порядку, словно играя в игру, и проявлял к этому немалую одержимость.
Но помимо этого, он действительно был источником бедствий; не было дела, которого он не осмелился бы сделать, не было бы беды, в которую он не осмелился бы ввязаться.
Упоминая этого короля хаоса (хунь ши мо ван — титул для крайне беспокойного и разрушительного ребенка) в горе Девяти Оленей, все невольно горько усмехались: издалека кажется красивым нефритом, а вблизи оказывается обычным камнем, более того, вонючим камнем из уборной.
