锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

(Бай Ли — «Белый уход» или «Белое расставание») У окна белые магнолии увяли, подул ветер, и они крупными цветами падали на землю, превращая поверхность в сплошное белое пятно. Глава стоял у края маленького окна, сквозь наполовину открытое окно смотрел наружу. Посреди двора был расстелен огромный звездный диск (син пань — инструмент для астрономических наблюдений и гаданий), занимавший почти половину маленького двора. В это время было ещё раннее утро, солнечные лучи падали вниз, и слабый блеск на звездном диске становился тусклым. Только сосредоточив взгляд, можно было разглядеть смутные сложные линии, переплетённые между собой. Иногда лепестки цветов падали на него, будто были высосаны звездным диском досуха, быстро увядая. Его последний ученик Ши Удуань сидел рядом со звездным диском, штанины были слегка закатаны, обнажая небольшой участок лодыжки. Ши Удуаню в этом году исполнится десять лет, казалось, он начал расти, вся съеденная пища превращалась в постоянно удлиняющиеся кости, всё тело начало проявлять свойственную юношам худобу. В его внешнем одеянии было спрятано несколько птичьих перьев, в руках он держал золотую нить, десять пальцев летали, он ловко плёл некое «Доу Коу Чань» (Доу Коу Чань — украшение для волос девочек, названное в честь цветка кардамона, символизирующего юность). Эти Доу Коу Чань носили девушки из богатых семей, ещё не достигшие возраста обряда заколки шпильки (цзи цзи — ритуал совершеннолетия для девушек в 15 лет), большинство из них было сплетено из шёлковых нитей, внутрь вставлены жемчуг и драгоценные камни. В годы Великой Цянь маленькие девочки обычно не делали причёску с пучком и заколкой, как взрослые, большинство заплетали косы. Примерно в две-три цуня (цунь — китайская мера длины, около 3,3 см) шириной Доу Коу Чань вплетался в косу девочки, некоторые на конце хвоста ещё привязывали золотые колокольчики, которые вслед за шагами девочки звенели. Ши Удуань ещё был слишком маленьким, и никто не учил его таким вещам. Он лишь видел, что у мастера Ку Жо есть несколько младших сестёр-учениц, которые носили такое. Неожиданно, без учителя, самостоятельно догадался начать мастерить, видно, что этот ребёнок в неправильных путях и злодейских делах имеет большой талант. Когда Глава пристально посмотрел, то сразу разозлился так, что усы чуть не встали дыбом, его драгоценный ученик держал в руках для игры золотую нить и птичьи перья, которые он неожиданно все узнал. Та золотая нить была «Нитью Перехода Звёзд» (Ду Син Сы), используемой во время ежегодного великого жертвоприношения горы Девяти Оленей для покрытия звездного диска. На первый взгляд очень похожа на золотую нить, но в руке чрезвычайно мягкая, прохладная, как вода, и чрезвычайно гибкая. Божественное оружие не может её перерубить, она сплетена золотыми шелкопрядами, живущими круглый год в белоснежных снегах на вершине горы Девяти Оленей, в год производится всего несколько лянов (лян — мера веса, около 50 граммов), это ещё ладно, в любом случае эта вещь не портится, Секта Сюань год за годом тоже накопила немного. Но те птичьи перья, чрезвычайно яркие, под солнцем будто покрытые слоем лазури, действительно переливались светом и цветом, если обычный человек без культивации внимательно посмотрит хотя бы мгновение, сразу закружится голова и потемнеет в глазах, сознание может быть захвачено тем цветом. Глава чем больше смотрел, тем знакомее ему это казалось, быстрыми шагами подошёл во внешнюю комнату, приподнял дверную занавеску и посмотрел, и правда, кровь и ци поднимались волна за волной. Глава только увидел, что той Изумрудной Экранной Бессмертной Птице (Цуй Пин Сянь Цюэ), которую он растил, неизвестно когда кто-то обрил все перья. Эта провозглашённая самой красивой во всём мире птица, увидев его входящим внутрь, будто испугалась, задрала голую задницу без единого пера, печально прокричала два раза, затем повернулась, будто не хотела видеть хозяина. Легенда гласит, Цуй Пин Сянь Цюэ выращивают бессмертные в Небесном Пруду Яо, в человеческом мире редко можно увидеть несколько, только в крайне северных землях изредка можно встретить тех, кто питается снежным лотосом, пьёт снежную воду, никогда не ест человеческие ягоды, травы и насекомых. Она всегда была сердечным сокровищем Главы. Глава и лысая бессмертная птица посмотрели друг на друга некоторое время, он разозлился так, что руки и ноги задрожали, одним движением поднял линейку для наказаний, резко толкнул и открыл дверь: «Ши Удуань!» Его расточительный ученик от испуга, рука которого дрогнула, подсознательно взял золотую нить и птичьи перья, спрятал их в одеяние и довольно виновато сказал: «Хе-хе, Учитель». Когда мастер по прозвищу «Истинный Человек Би Тан» вошёл, то увидел, как его старший брат-настоятель разыгрывает постоянную сцену Секты Сюань, держа линейку для наказаний и по всему двору преследуя прыгающего вверх-вниз Ши Удуаня. Одеяние Ши Удуаня было приподнято, внутри было спрятано что-то, две руки крепко обнимали это. А он, одновременно втягивая шею и поднимая плечи, бежал как крыса, одновременно крича: «Учитель, Учитель, послушайте меня, я могу объяснить, Второй старший брат сказал, что для женитьбы нужно иметь брачный дар, брачный дар должен быть хорошей вещью, ай-йо, больно, больно, больно... без брачного дара ученик останется холостяком, ай-йо! Не бейте по голове, если ударите — станет глупым! На заднице мясо толстое, если хотите бить, бейте по заднице...» Би Тан прямо у двери сухо кашлянул один раз: «Старший брат-настоятель». Глава только тогда обнаружил его, сразу опустил линейку для наказаний, насильно подавил гнев на лице, затем разгладил складки на своём безупречном одеянии, прочистил горло, погладил усы, только тогда медленно, неторопливо, будто он никогда ни за кем не гонялся, спросил: «Младший брат Би Тан, зачем пришёл сюда?» Би Тан был младшим братом Главы, под настоятелем управлял повседневными делами Секты Сюань, был самым лёгким в общении. Ши Удуань имел острый глаз, двумя шагами метнулся за спину Би Тана, на нём стряхнул два раза несуществующую пыль, заискивающе улыбнулся, эта фигура — только хвостом вилять: «Дядя-учитель Би Тан, вы пришли». Би Тан скосил взгляд на украденные вещи в его объятиях, затем согнул палец и щёлкнул его по лбу: «Что снова озорничаешь?» Ши Удуань нашёл опору, потирая лоб, бесстыдно «хе-хе» улыбнулся. Патриарх строго посмотрел один раз: «Маленькое животное, вечером с тобой рассчитаюсь. Би Тан, войди и говори». Это можно считать великим небесным помилованием (да шэ тянь ся — императорский указ об амнистии). Ши Удуань выдохнул с облегчением, потёр затылок и бёдра, которые были задеты краем линейки для наказаний, почувствовал, что дядя-учитель Би Тан действительно живой бодхисаттва, спасающий от страданий. Он двумя рывками взобрался на большое дерево сбоку, напевая песню, оставшуюся часть Доу Коу Чань доплёл, затем гордо против света посмотрел на своё готовое изделие, просто почувствовал, что это божественное произведение, лучше не бывает. Дети любят яркие вещи, в это время Ши Удуань ещё не имел высокого вкуса, совершенно не осознавал, что эта усыпанная жемчугом и драгоценностями вещь совершенно легко может ослепить чужие глаза. Затем он спрыгнул с большого дерева, пользуясь тем, что Би Тан задержал Главу. Знакомой дорогой перепрыгнул охрану, побежал в Долину Серых Облаков, прямо к пещере Огненного Лотоса Короля Демонов Небесной Лисы, опустил ци в даньтянь и у входа громко крикнул: «Бай Ли! Маленький Ли-цзы! Быстро выходи! Быстро выходи!» У Бай Цзыи дёрнулся глаз, она подумала: снова этот неудачливый ребёнок. Но она опустила голову и обнаружила, что её всегда серьёзный сын немного приподнял уголки губ в улыбке и, услышав звук, захотел встать. Бай Цзыи не удержалась, нахмурилась, окликнула его, сказав пару слов: «Ты пока постой, у меня есть несколько слов, которые я хочу сказать тебе». «Я не сильно понимаю искусство судьбы и вычисления, но, глядя на физиономию того парня, также знаю, что он не похож на человека с глубоким счастьем и гладкой судьбой, боюсь, в будущем судьба будет полна невзгод. Я грубо посчитала и неожиданно не вижу его предыдущих причин и последующих результатов, думаю, его будущее, даже если рано умрёт, также неизвестно...» Бай Ли поднял голову и посмотрел на неё один раз, в это время показалось только лицо юноши, холод в глазах заставил Короля Демонов спустя тысячу лет не удержаться и остановиться на мгновение, она только услышала, как Бай Ли тихо сказал: «Матушка, что вы хотите этим сказать?» Его голос пока ещё носил мягкость юноши, не огрубевший со временем, он медленно произносил звуки, будто с человеком вёл себя как избалованный ребёнок, но выражение лица было далеко не таким. Бай Цзыи тогда вздохнула: «Ты должен ему кармическую связь, в будущем будет возможность — вернёшь, только не впутывайся слишком глубоко, человек и демон всегда...» Бай Ли фыркнул один раз, но всё равно мягко сказал: «Сын понимает». Затем перед лицом Бай Цзыи повернулся, превратился в фигуру маленькой девочки, всё те же брови и глаза, только сменил одежду и украшения, теперь выглядел несказанно мягко, заставляя людей не видеть заглядываться подольше, затем прямо вышел. Оставшиеся слова Бай Цзыи застряли в горле, спустя долгое время она только тихо вздохнула один раз, действительно очень беспомощно. Бай Ли вышел, увидел, как Ши Удуань у входа прыгает вверх-вниз, будто под ногами гвозди колят его ноги,тот ни мгновения не может отдохнуть, одна рука за спиной, улыбается как цветок, другой рукой ему помахал: «Маленький Ли-цзы, быстрее иди сюда, у меня есть вещь для тебя». Бай Ли позволяя ему тянуть себя, спросил: «Что это?» Ши Удуань сказал: «Ты закрой глаза». Бай Ли посмотрел на него один раз, как настоящая послушная маленькая девочка, послушно закрыл глаза. Ши Удуань тайком смотрел на него, увидел, что его ресницы чрезвычайно длинные, слегка подрагивают, изящные черты лица ещё не полностью выросли, ещё носят некоторую детскую наивность, просто нет некрасивого места, тогда самодовольно подумал: ай-я, я действительно взял самую красивую в мире жену. Он обошёл на сторону Бай Ли, ещё не успокоившись, наказал: «Ты не должен открывать глаза и подсматривать». Бай Ли тогда ответил один раз, уголок рта немного приподнялся. Те две руки Ши Удуаня с детства вычисляли звездный диск, чрезвычайно ловкие, в разговоре быстро расплели длинную косу Бай Ли, висящую вдоль одного плеча, его усыпанное жемчугом и драгоценностями гордое произведение быстро намотал вверх, затем отступил на один шаг,и сказал: «Ладно». Бай Ли открывая глаза был ослеплён перьями птицы и прищурился обратно, поднял свои волосы и посмотрел, не зная, смеяться или плакать, обнаружил себя из «девушки» превратившимся в огненное дерево, неожиданно Ши Удуань ещё с одной стороны тёр маленькие лапки, заискивающе спрашивал: «Хе-хе, я своими руками сделал, красиво?» В сердце Бай Ли что-то шевельнулось, и тот кивнул: «Красиво». Ши Удуань тогда ещё больше воодушевился, вокруг него обернулся несколько кругов, и тот беспрестанно болтал: «Это то, я сделал же, перья той большой глупой птицы Учителя все выдернул, за это он ещё ударил меня двумя линейками, та сломанная птица, кроме перьев красивых, не знает, что хорошего, целый день только задирает задницу и чирикает хаотично, а учитель называет её сокровищем, будто это что-то особенное, тьфу!» Бай Ли тогда спросил: «Ты снова получил удары?» Ши Удуань довольно вытянул один мизинец, покачивая головой: «Ничего, я совсем не боюсь, молодой господин знает Золотой Колокол Железную Рубашку (Цзинь Чжун Чжао Те Бу Шань — названия техник защиты), линейка Учителя ударяет по телу, будто... будто на меня подул ветер, совсем не больно, совсем не...» Его слова ещё не закончились, Бай Ли протянул руку и зацепил его палец, тогда Ши Удуань оставшиеся слова все проглотил, почувствовал руку Бай Ли мягкую, сразу на сердце расцвело, красиво, не знал, как хорошо, глупо глядя в другую сторону, улыбнулся два раза: «Идём, мы пойдём на склон Падающей Луны, я залезу на дерево и сорву тебе поесть фрукты». В Долине Серых Облаков есть горы, есть вода, есть красавицы, Ши Удуань просто чувствовал, что это место как утопия, забывал о доме из-за удовольствий до солнца, склонившегося на запад, только тогда вспоминал, что снова играл безумно долго, и вернувшись, неизбежно получит хорошую трёпку, тогда конечно довольно неохотно с прощался Бай Ли. В это время в воздухе вдруг донёсся один странный птичий крик, два человека одновременно подняли голову, увидели, как одна лысая большая птица из воздуха пикировала вниз упала прямо на плечо Ши Удуаня, глаза как чёрные бобы, на волосах Бай Ли блестящий Доу Коу Чань обернулся в один круг, как будто мстя, по голове Ши Удуаня сильно клюнула два раза, именно та птица Главы. Ши Удуань одной рукой защищал голову, другой протянул, чтобы схватить её, Цуй Пин Сянь Цюэ уклонилась, высокомерно вытянула одну ногу, затем повернула голову, как будто в обиде не хотела смотреть на него. На её ноге было привязано письмо и маленький узелок, Ши Удуань замер на мгновение, нагнулся, развязал, три-две строки прочитал, выражение неожиданно стало немного удивлённым. Бай Ли не удержался,и спросил: «Что случилось?» Ши Удуань рукой почесал голову: «Мой Учитель велел мне идти в Восточное Море искать отшельника Цзян Хуа, сказал взять одну вещь, ещё велел мне не задерживаться, сегодня не нужно возвращаться обратно, быстро идти в путь, вещи, используемые в пути, все есть в узелке... Эй? Странно, почему он сегодня утром это мне не сказал?»