锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Этот внезапный ливень ещё и не думал прекращаться, Ши Удуань, едва коснувшись звёздного диска, весь сразу успокоился. С самого раннего детства Ши Удуань был непоседой; научившись переворачиваться, он начал сам скатываться с кровати; научившись ползать, вещи в комнате подвергались бедствию; научившись бегать, стало ещё хуже — он был просто маленьким несчастием на ногах. Чтобы укротить его, требовалось, чтобы кто-то неотрывно следовал рядом, пристально наблюдая, и в любой момент душил зачатки его озорства и пакостей ещё в пелёнках. Пока однажды случайно Глава не обнаружил его интерес к звёздному диску. Чем бы он ни занимался, излишне растрачивая свою энергию, играя во что угодно, стоило появиться звёздному диску, даже размером всего с ладонь, этого было достаточно, чтобы он успокоился и честно сидел, возясь с ним долгое время, даже если это была всего лишь мёртвая каменная плита без звёзд и звёздных линий. В пещере были только звук дождя, треск горящего дерева и звук деревянной палочки в руках юноши, скользящей по глинистой земле. Ши Удуань сидел на коленях на земле, его тело всё ещё было мокрым, волосы, с которых не сошёл туман, спадали за спину; несколько прядей спустились со лба и висков, послушно свисая по сторонам его круглого лица; грязь на лице ещё не была стёрта, высохнув, она сделала его похожим на маленького полосатого кота с серой головой и земляным лицом, однако выражение его лица было очень спокойным. Настолько спокойным, что это уже почти не походило на ребёнка. Тихо светящиеся звёздные линии, словно обладая жизнью, запутывались на его пальцах, переплетаясь в какую-то сложную структуру, от которой трудно было оторваться; на звёздном диске площадью не более половины квадратного фута были рассыпаны звёзды размером с песчинки, медленно вращающиеся; казалось, что одним движением руки можно нарушить их порядок, однако смутно чувствовалось, будто существует огромный, невообразимый толкач, который всегда двигает их сзади; никто не мог остановить движение этих звёзд, так было уже сотни миллионов лет. Неизвестно почему, Бай Ли вдруг почувствовал, что этот юноша находится от него словно очень-очень далеко, так далеко, как расстояние от земли до облаков, будто как ни протягивай руку, всё равно не достать; тогда он не выдержал и сказал: «Не рассчитывай на большее, это слишком истощает дух; в нашем клане лисов-демонов,все, кто имел хоть немного культивации, пережил одну-две небесные кары? Перетерпишь и всё». Ши Удуань откликнулся, однако маленькая деревянная палочка в его руке не остановилась; неизвестно, внял ли он этим словам или нет. Формулы, которые он чертил рукой, для посторонних выглядели сложными, на самом деле же это были всего лишь немного продвинутые «формулы тройного соединения» (三联算式 — базовый метод астрологических расчётов), что не представляло ничего особенного; Ши Удуань по умолчанию считал, что Бай Ли такой же маленький ребёнок, как и он сам, что после нескольких лет жизни, сколько может быть причин и следствий? Поэтому он выбрал именно этот метод расчёта. Кто знал, что спустя мгновение он нахмурился, произнёс «Э?», грязь на лице высохла и начала чесаться, поэтому он почесал лицо деревянной палочкой и словно разговаривая сам с собой сказал: «Как так получилось, что не могу рассчитать? Странно». Бай Ли тогда снова сказал: «Тогда не рассчитывай». Если бы он не говорил этих слов, всё было бы хорошо; у Ши Удуаня был детский характер; обычно звёздные диски в горах Цзюлу нельзя было произвольно выносить за пределы горы; с трудом получив маленький кусочек, он всем сердцем хотел показать другому свои способности, как бы он согласился так просто остановиться? Поэтому, делая вид, что великодушен, он махнул рукой: «Не спеши, формулы тройного соединения предназначены для тренировки навыков счёта у детей, только начинающих обучение; даже при гадании по звезде судьбы (命星 — звезда, определяющая судьбу человека), можно лишь приблизительно увидеть общее положение, часто они не срабатывают; подожди, я поменяю метод расчёта, тогда посмотришь». Бай Ли открыл рот, не успев остановить его, однако Ши Удуань уже взмахнул своей маленькой грязной рукой, стёр все формулы, написанные ранее, и с чрезвычайно высокой скоростью, плотно друг к другу, начертил дюжину ещё более ошеломляющих вещей. Бай Ли только увидел, как звёздные нити в звёздном диске неизвестно каким образом внезапно выросли; из нескольких штук, спокойно обвивавших пальцы Ши Удуаня, они мгновенно превратились в клубок, все повисли на пальцах юноши; не прошло и мгновения, как рука Ши Удуаня от запястья к низу уже полностью скрылась, став невидимой. Звёзды на диске издавали странное сияние, которое даже заглушило свет огня сбоку; Бай Ли заглянул внутрь и вдруг почувствовал, что даже при его уровне культивации этот хаотичный межзвёздный свет может поколебать его дух; он поспешно покачал головой, отвёл взгляд и не осмеливался больше смотреть. Ши Удуань всё-таки был молод; написав половину формул, на его лбу выступил мелкий пот; рука, парящая над звёздным диском, дрожала под тяжестью звёздных нитей, которые неизвестно откуда хлынули, бесконечно и безостановочно обвивая его руку; однако эти звёздные нити медленно начинали светиться от его пальцев; лицо Ши Удуаня в отражении этого света приобрело зеленоватый оттенок. Бай Ли смотрел с тревогой в сердце, чувствуя, что эта вещь словно высасывает что-то из тела Ши Удуаня; поэтому он протянул руку, чтобы схватить пальцы Ши Удуаня, опутанные звёздными нитями. Едва он коснулся звёздных нитей, как огромная сила грубо отбросила его прочь; кончики пальцев начали гореть, словно обожжённые, причиняя невыносимую боль; Бай Ли опустил голову и посмотрел, обнаружив, что палец, коснувшийся звёздных нитей, покраснел и опух. Он не выдержал и воскликнул: «Удуань!» Ши Удуань же словно не слышал, быстро водя кистью и чертя на земле, будто весь человек уже погрузился в безграничное звёздное море. Искусство звёздных расчётов, хотя обычным людям кажется окутанным туманом и облаками, словно это что-то грандиозное, на самом деле среди людей, следующих Дао, это не считается особенно редким; не говоря уже о таких известных больших сектах, как горы Цзюлу, даже обычные маленькие секты второстепенных направлений в большинстве случаев передают это искусство. Однако на континенте Инь Шэн практикующие Дао в основном склоняются к «воинской культивации» или «даосским методам»; даже закладывая основы, изучая в детстве грамоту и читая «Троесловие» (三字经 — классический китайский учебник для детей), они лишь поверхностно касаются звёздных расчётов; это всего лишь кожа поверх кожи; не у всех есть терпение и талант, чтобы заглянуть в эти ворота. Подавляющее большинство практикующих Дао всю жизнь, вероятно, лишь с трудом смогут понять «формулы тройного соединения».Наверняка мало слышали о существовании высших«формул пятерного соединения»;однако отдельно те, кто учился хорошо и имел гибкий ум, могли использовать технику «малого броска камня» (小投石 — метод поиска мест или людей с помощью астрологии) для таких дел, как поиск гор или людей. Ши Удуань с трудом получил возможность, всем сердцем покрасоваться перед Бай Ли; ранее одна формула тройного соединения никак не хотела соединяться; он делал вид, что всё в порядке, однако в глубине души всё же чувствовал некоторое разочарование; поэтому он вывел «формулу девятизвёздного постепенного восхождения» (九星层递式 — секретный метод астрологических расчётов высшей сложности), который был самым достойным из всего, чему он научился к настоящему моменту. Легенда гласит, что внутри этого набора формул тысячи изменений и трансформаций и все являются небесными тайнами; хотя он в этой области мог считаться гением, дарованным Небом, всё же он был молод, сам только начал учиться; в эту минуту, находясь перед понравившейся маленькой девочкой, он давно уже выбросил за девять облаков (抛到了九霄云外 — идиома, означающая полностью забыть) слова наставления Главы: «Этот массив чрезвычайно опасен, прямо проникает в небесные тайны, обычно нельзя самовольно его использовать». Бай Ли не понимал искусства звёздных расчётов, однако, увидев странные явления на звёздном диске, и подняв голову, он заметил, что этот ливень неизвестно когда неожиданно стал меньше; изначально он должен был прекратиться, однако небо становилось всё темнее; издалека доносился глухой раскат грома, словно содержащий предупреждение с девяти небес (九天 — высшие небеса, обитель богов); как можно было не понимать серьёзности положения? Птица Цуйпин растопырила крылья, отчаянно махая ими на Ши Удуаня, вытянув шею и беспорядочно крича. У Ши Удуаня, когда поднимался его глупый-смелый нрав, никогда не было никаких ограничений; он не обращал внимания на звуки грома, меняющий цвет неба и земли снаружи; находясь в критический момент расчёта, он хмурился всё сильнее и сильнее, чувствуя, что никогда ещё не сталкивался с такой сложной и запутанной судьбой; у обычных людей всего одна звезда судьбы; неизвестно почему, у Бай Ли оказалось две; их траектории переплелись друг с другом, посередине проводя странную линию; это заставляло его чем дальше считать, тем глубже погружаться. Звёзды на звёздном диске вращались всё быстрее и быстрее, звёздные нити почти полностью обвили его предплечье. Глядя, как звук грома становится всё громче, молния почти взорвалась у входа, ослепляя глаза белым светом, Бай Ли больше не осмеливался медлить; в эту минуту на его пальцах, подобных молодым побегам бамбука, которые принадлежали облику маленькой девочки, вдруг блеснул металлический холодный свет; он резко взмахнул рукой; в мгновение ока, подобно электрической искре и кремню (电光石火 — идиома, означающая крайне короткий миг), он разом перерезал все звёздные нити, которые даже стальной нож не мог разрушить; затем бросился к Ши Удуаню, схватил его на руки и покатился в сторону. Именно в этот момент удар молнии внезапно пробил печать Бай Ли; точно и без отклонений он ударил рядом с костром, вокруг которого ранее сидели двое; звёздные нити на звёздном диске полностью осветились светом молнии, внезапно втянулись обратно в звёздный диск; яркость звёзд резко возросла, на мгновение неожиданно сравнявшись со светом молнии. Ши Удуань только тогда осознал, что снова натворил бед; он оцепенело позволил Бай Ли обнять его за плечи; когда зрение восстановилось после ослепительного белого света, он наконец увидел, что в каменном жилище пещеры молния пробила длинную трещину, которая тянулась вплоть до его лодыжки; земля тихо дрожала. Звёздные нити на его руке безжизненно упали на землю и засохли; формулы на земле мгновенно были смыты наполовину ветром и дождём, ворвавшимися внутрь; птица Цуйпин вспрыгнула ему на плечо и сильно клюнула в лоб; Ши Удуань одной рукой закрыл лоб, другой рукой бессознательно похлопывал по спине Бай Ли, утешая: «Не бойся, не бойся», однако на его собственном лице всё ещё было оцепенелое выражение лица, словно он сам не пришёл в себя. Бай Ли же отстранил его руку, правильно встал на колени и поклонился в направлении северного неба,сказав своими устами: «Малое дитя невежественно, оскорбило лик Неба; все звёздные господа, уймите свой гнев». Затем он с грубой силой надавил на голову Ши Удуаня; Ши Удуань вскрикнул «Ай-йо!», не осмеливаясь сопротивляться, ему пришлось последовать за ним и сказать: «Дедушка Небесный Бог, я ошибся, пожалуйста, перестань метать молнии, смотри, ты мою женушку напугал...» Он только почувствовал, как рука Бай Ли, сжимающая его затылок, снова усилила давление; голова Ши Удуаня, которую он хотел поднять, снова была прижата вниз; оставшаяся половина шуточных слов застряла в горле. Довольно долго звук грома ослабевал, медленно утихая; чёрные тучи также начали рассеиваться; только тогда Бай Ли выдохнул с облегчением, отпустил Ши Удуаня и гневно посмотрел на него; однако он увидел, что этот маленький чертёнок дрожа от страха, льстиво смотрит на него; тот огонь в сердце, который готов был задушить его, вдруг рассеялся наполовину. Ши Удуань, увидев, что выражение его лица некрасивое, подошёл с пристыженным лицом, потянул за уголок одежды Бай Ли: «Маленький Ли, я ошибся, пожалуйста, не игнорируй меня...» Бай Ли с лицом, покрытым инеем, бросил на него взгляд, опустил глаза с мрачным лицом и не стал на него смотреть. «Ой», — Ши Удуань почесал волосы и, словно маленький взрослый, вздохнул, сказав: «Когда учитель учил меня этому, он также защищал меня во время практики, велел мне использовать некоторых редких птиц и зверей, которых он выращивал в заднем дворе, для тренировки один раз; однако никогда не было такого большого шума; маленький Ли, я вижу, что двойная звезда в твоей судьбе уже является редкостью; одна линия пронзает от числа земли до небесных ворот; ранее, когда расчёт дошёл до этого места, он застрял, и я никак не мог его разрешить; едва увидев небольшой намёк, неожиданно призвал небесный гром; это явно предупреждение мне, что нельзя смотреть и нельзя говорить...» Бай Ли остолбенел, поднял голову и посмотрел на него; между бровями Ши Удуаня появилась морщинка, один палец поддерживал его заострённый подбородок; на лице этого озорного ребёнка появилось какое-то невыразимо серьёзное выражение лица. Однако затем, можно было видеть, как Ши Удуань помучился некоторое время, затем потряс головой и, весьма легко относясь к делу, похлопал себя по груди, сказав: «Ничего, не бойся, я здесь, я защищу тебя». Едва он закончил говорить, как вдруг повернул голову в сторону и громко чихнул; немного смутившись, он обернулся, вытер нос и, стараясь сохранить своё маленькое испачканное лицо, сделал вид «вытер нос и снова герой»; он слегка задрал подбородок, желая казаться выше. Бай Ли тогда вздохнул, чувствуя, что последний остаток огня в его сердце также рассеялся; он правда, не знал, что делать. В мыслях он думал: «Этот глупый парень, когда же он вырастет и станет взрослым?» Думая так и глядя ещё раз на этот маленький вид Ши Удуаня, он почти испытал долю радостной меланхолии. Небо наконец прояснилось; Ши Удуань только тогда, надев свой маленький узелок за спину, зажав под мышкой непрерывно вырывающуюся птицу Цуйпин, простился с Бай Ли, который проводил его до выхода из долины Цанъюнь, среди хриплых попыток птицы Цуйпин вырваться, он ускакал прочь, прыгая и скача во всю прыть. Бай Ли прислонился к краю долины, долго смотрел на его спину, которая металась вверх-вниз и никак не хотела идти правильно; пока фигура человека уже стала невидима его взору, он только тогда повернулся, вернулся в свой первоначальный облик юноши, некоторое время смотрел на ту золотисто сверкающую ветвь, лежащую на ладони, и затем повернулся, чтобы уйти обратно.