锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Ши Удуань попробовал сделать шаг; звёздный диск над его головой, связанный нитями, накрывал пространство в определённом радиусе с центром в нём самом; затем море бамбука и каменный лес массива шести возвращений медленно начали расходиться вслед за его шагами. Ши Удуань думал очень хорошо: если он вычислит траектории звёзд, а затем начнёт рассчитывать, какие изменения должны произойти в массиве при каждом изменении звёзд, то это ненадёжно — он чувствовал, что даже когда его борода вырастет такой же длинной, как у старшего Цзян Хуа, он всё равно не закончит расчёты; хотя Ши Удуань иногда выглядел так, будто ему не хватает пары извилин, он не был глуп; ребёнок, который в столь юном возрасте легко справляется со сложными математическими вычислениями,обязательно не может быть слишком глупым, например, он знал, что Цзян Хуа здесь его обманывает. Он обдумал всё спереди и сзади и решил, что отшельник Цзян Хуа всё же считается старым другом учителя, является старшим поколением, и отличается от птицы Цуйпин или кроликов-духов; поэтому открыто обмануть его в ответ было бы весьма неподобающе;поэтому ему пришлось попросить Бай Ли помочь ему схитрить, чтобы вернуться и обмануть эту безжизненную вещь, называемую живым массивом. Чёрный железный пруток, который прислал ему Бай Ли, назывался Пестом Звёздной Реки; он был сделан из камня, называемого «Железо Ло»; на задней горе Цзюлу таких чёрных-пречёрных маленьких камней было множество; обычно они бесполезны, кроме как способностью ощущать силу звёзд, да поглощать немного слабого света и слегка сверкать, служа игрушками. Когда рождаются маленькие демоны, их родители часто собирают такие камни, растирают их в порошок и рассыпают по всей пещере-обители, создавая иллюзию Млечного Пути, чтобы развлечь детёнышей. Звёздный диск Ши Удуаня с тех пор, как впитал эссенцию и дух злобного духа-старухи из заброшенного храма, словно обрёл некоторую дикость; его уровень культивации был недостаточен, поэтому управлять им было весьма трудно; хотя обычные гадания не вызывали больших проблем, произвольно управлять звёздами внутри диска было тяжело; поэтому он попросил Бай Ли прислать эту вещь в качестве вспомогательного предмета. Звёздный диск предсказывает небесные тайны, бесчисленные песчинки могут стать подобными звёздам девяти небес; Ши Удуань, подвесив звёздный диск над головой, планировал использовать эту вещь, чтобы обмануть массив шести возвращений, создав своего рода «поддельные» небесные тайны, чтобы заставить эти надоедливые бамбуки и камни послушно уступить дорогу. Как ни странно, когда он попробовал так сделать, это действительно сработало. «К югу от Великой Огненной звезды (大火 — название звезды Антарес), Великая Инь (太阴 — Луна) затмевает её свет», — Ши Удуань возгордился, его смелость ещё больше выросла; по мере медленного движения песчинок на звёздном диске, посреди моря бамбука смутно прокладывалась ровная дорога. Он шёл прямо вперёд, двигаясь не медленно, постоянно регулируя звёздный диск над головой, и совершенно не встречая никаких препятствий. Вдруг земля неизвестно почему начала смутно дрожать; с дальних горных хребтов донёсся глухой звук «гун-гун», словно содержащий в себе гнев и ярость. Один человек и одна птица как раз шли посреди массива шести возвращений; птица Цуйпин изначально очень боялась этого массива и с самого входа послушно свернулась клубком в объятиях Ши Удуаня; но в этот момент она словно одержимая демоном, отчаянно вырывалась из его объятий, вытягивала шею и издавала один за другим пронзительные крики, чем сильно напугала Ши Удуаня; когда он опустил голову и посмотрел, то почувствовал, что в чёрных блестящих глазах птицы Цуйпи неожиданно появился красноватый оттенок. Он с некоторым недоумением схватил большую птицу, неловко погладил её по голове и тихо сказал: «Эй, не кричи». Птица Цуйпин же, словно борясь за жизнь, одновременно визжала и трепыхалась; Ши Удуань был мал ростом и слаб силами, и почти не мог её удержать. Именно в этот момент дрожь земли, приближающаяся издалека, наконец достигла их ног; горы обрушились; Ши Удуань не смог устоять на ногах и был прямо сброшен кувырком; птица Цуйпин перестала кричать, словно насмерть перепуганная, и лежала у него в объятиях, вся дрожа в конвульсиях. Ши Удуань же бесцеремонно поморгал глазами и сказал: «Ой, почему произошло землетрясение?» Хотя он не понимал причины, реакция у него была быстрой; только и услышал он громкий удар, огромный горный камень был сотрясён и упал прямо вниз по склону горы; Ши Удуань ловко обнял птицу Цуйпин и покатился в сторону, наступил ногой на один бамбук, согнув его, после чего был отброшен наружу; огромный камень упал точно в то место, где он только что стоял, пробив большую яму. Ши Удуань немного подумал, сжал в пятерне полную горсть звёздных нитей, потянул вниз, стянул звёздный диск, разметанный сильным ветром, обнял птицу Цуйпин и вместе с ней забрался под тот огромный камень, свернувшись в маленький комочек, чтобы спрятаться. Землетрясение становилось всё серьёзнее; тот массив шести гармоний (六和阵 — возможно, опечатка в оригинале на 六回阵, но переведено дословно как шесть гармоний), который запирал людей до головокружения, в мгновение ока был разрушен камнями, хлынувшими с вершины горы; видно было, что этот превосходный и искусный массив в конце концов был делом рук человеческих и не мог противостоять этому бедствию, ниспосланному Небом. У Ши Удуаня однако не было такого почтения к Небу и Земле; напротив, он испытал некоторую маленькую радость и сказал сам себе: «Если бы я знал заранее о землетрясении, я бы не приготовил столько вещей». Именно в этот момент огромный камень позади вдруг пошевелился; оказалось, что земля раскололась; камень снова покатился,глядя на то, как он вот-вот раздавит их в лепёшку; Ши Удуань вскочил и закричал: «Матушки мои!» Он пустился бежать что есть мочи вперёд, огромный камень преследовал его сзади; он бежал, кувыркаясь и ползя, весело проводя время; одежда на нём вскоре приобрела стиль Секты Нищих (丐帮 — одна из великих сект в уся, члены которой носят лохмотья); пробежав некоторое время (кэ — единица времени, около 15 минут), он заметил большое дерево, растущее на склоне горы сбоку; к счастью, основы лёгкого тела (轻功 — искусство облегчения веса тела для прыжков и бега по вертикальным поверхностям) у него были немного имелись; поэтому он, подобно маленькой обезьянке, резко взлетел вверх, ухватился одной рукой за выступающую большую ветку и, сделав кувырок, забрался наверх. Тот огромный камень, который преследовал его, с грохотом «хун-лун-лун» покатился вниз по горе. Ши Удуань выдохнул с облегчением, распластался на ветке, подобно маленькой дохлой собаке, похлопал себя по груди и весьма неискренне сказал: «До смерти испугался». За время этого безумного бега он получил множество царапин и ссадин разного размера по всему телу, особенно на руке, где что-то оставило довольно глубокую кровавую рану, из которой вытекло много крови. Кровь медленно стекала по его рукаву, капля за каплей падая на звёздный диск; тот звёздный диск испускал жуткое, призрачное сияние, словно алчный монстр, и впитал всю вытекшую кровь досуха. На этот раз даже Ши Удуань это увидел. Он нахмурился, выпрямил спину, осторожно стёр стекающую кровь, опустил голову и посмотрел на звёзды внутри диска, которые он сам привёл в движение; вдруг он почувствовал нечто странное; у ребёнка этого возраста инстинкт, подобный маленькому зверю, ещё не регрессировал; он почувствовал, что этот его звёздный диск отличается от всех больших и малых звёздных дисков во дворе учителя и на складе горы Цзюлу. Звёздные диски горы Цзюлу обычно несут в себе ортодоксальный стиль школы Сюаньцзун, в основном величественный и срединный; однако Ши Удуань чувствовал, что его диск, с тех пор как впитал дух злобного призрака, пошёл криво; держа его так, казалось, будто в нём родилась частица странной души, несущая невыразимую долю злобной энергии. Однако именно эта злобная энергия вызывала у него чувство близости. Пережив такую перемену, Ши Удуань истощил все свои силы; видя, что после всей этой суматохи он уже вышел за пределы массива шести возвращений, и предполагая, что Цзян Хуа не сможет его найти, он свернулся в лесу, убрал звёздный диск и Пест Звёздной Реки, отпустил птицу Цуйпин, обнял большую ветку дерева и уснул. Он проспал до раннего утра следующего дня, сорвал несколько диких фруктов с дерева, съел два, остальные положил за пазуху, посмотрел, что отшельник Цзян Хуа не собирается его догонять, затем привёл в порядок свой узелок, взял птицу Цуйпин и, ступая по повсюду лежащим следам разрушения, спокойно спустился с горы. Цзян Хуа на самом деле узнал о том, что Ши Удуань вышёл из массива шести возвращений, сразу же; он ещё не успел рассчитать, как этот маленький чертёнок прорвал массив, как почувствовал движение раскола земли. Хэ Тун редко терял достоинство, но сейчас ворвался внутрь с бледным лицом, настолько перепуганный, что едва мог выговорить слова: «Бессмертный... старец, зем... земля...» Цзян Хуа не осмелился проявить небрежность, одним взмахом руки выпустил из рукава луч зелёного света, который окутал весь дворик; все маленькие демоны, которых он выращивал, пришли в смятение; даже Хэ Тун превратился в свою исходную форму (журавля) и, не смея пошевелиться, свернулся клубком у ног Цзян Хуа, дрожа от страха. Животным крайне трудно обрести разум и духовное сознание; это результат тысячелетней горькой культивации; пережив бесчисленные бедствия, они лишь смогли принять человеческий облик; они знают вкус голода, вкус преследования естественными врагами, вкус суровой зимы и засухи; поэтому они обладают инстинктивной чувствительностью и страхом перед катастрофами, ниспосланными гневом Неба и Земли; это благоговение, исходящее из глубины души, рождённое огромное количество раз на грани жизни и смерти. Этот раскол земли произошёл внезапно; Глава Дао доверил ему своего ученика; Цзян Хуа опасался, что с Ши Удуанем что-то случилось; он занимался культивацией бессмертия уже много лет, естественно, не испытывал недостатка в сверхъестественных способностях и методах; защитив жилище, он, обладая высоким мастерством и смелостью, не обращая внимания на трясущуюся гору, вышел искать Ши Удуаня. Пока раскол земли не утих, он увидел, что маленький чертёнок спокойно спит, распластавшись на большой ветке дерева; только тогда Цзян Хуа выдохнул с облегчением; он уже собирался подойти ближе, сделал всего один шаг, как вдруг из узелка, который Ши Удуань нёс за спиной, вырвался луч зелёного света; тёмный и мрачный, он словно хотел преградить ему путь. Птица Цуйпин слетела с ветки и села на плечо отшельника Цзян Хуа. Цзян Хуа нахмурился, закрыл глаза и, сложив пальцы для гадания, посчитал некоторое время; спустя долгое время он открыл глаза, посмотрел на Ши Удуаня, который спал, обняв ветку и пускающего слюни, остановил свой шаг и вздохнул. Птица Цуйпин нежно потерлась головой о щёку отшельника Цзян Хуа; тогда Цзян Хуа протянул руку, похлопал её по голове и тихо сказал: «Древние люди сообщали нам: „Познать Небо легко, пойти против Неба трудно". Этот парень ещё такого малого возраста, ещё не знает, что такое „искусство судьбы", но уже осмеливается использовать песчинки звёздного диска, чтобы выдать их за звёзды и волю Неба, обманув массив шести возвращений; он... эх!» Птица Цуйпин издала звук «джи-гу», с некоторой тревогой посмотрела на Ши Удуаня, затем снова угождающе потерлась головой об отшельника Цзян Хуа. Цзян Хуа вздохнул: «Тебе не нужно так делать; я всего лишь человек, вышедший из мира; среди трёх тысяч слабых вод (三千弱水 — буддийская метафора множества мирских соблазнов или путей, из которых можно выбрать лишь один) я могу лишь стоять на берегу и смотреть, не имея права прикасаться; сегодня по стечению обстоятельств горы обрушились, он прорвал мой массив шести возвращений; видно, что в будущем для этого мира он станет либо великим благословением, либо великим бедствием; это не то, чему я могу научить или что могу контролировать». Птица Цуйпин немного заволновалась и взмахнула крыльями. Цзян Хуа однако отпустил птицу Цуйпин; в том тусклом и мрачном зелёном свете за спиной Ши Удуаня он в одно мгновение увидел множество нитей; они крепко связывали ещё ребёнка Ши Удуаня с нижним миром великой тысячи; они были переплетены так туго, что даже он не мог различить причины и следствия. Он сказал, что если массив шести возвращений будет прорван, то отпустит этого парня спуститься с горы; теперь массив шести возвращений уже более чем наполовину разрушен; разве это не воля Неба? Цзян Хуа покачал головой, развернулся и вернулся в своё горное жилище. Ши Удуань неторопливо и расслабленно спустился с горы; по пути он расспрашивал людей; когда у него кончались деньги, он ставил небольшую лавку у дороги, качал головой и гадал людям; он был такого малого возраста, сообщал только хорошие новости и скрывал плохие, имел сладкий язык и миловидное лицо; болтал всякую чушь, правду и ложь; и действительно заманил немало людей; таким образом, играя и резвясь, в радостном настроении он вернулся на гору Цзюлу. Он стоял у подножия горы, и только тогда все его чувства тоски вышли наружу; он почувствовал, что вернуться домой действительно прекрасно; поэтому, забывшись от гордости и радости, он громко крикнул у подножия горы: «Учитель! Учитель! Маленький Ли! Я вернулся!» Конечно — гора Цзюлу высока, облака глубоки, никто не услышал. Он просто хотел выразить свои чувства тоски; затем он вытер пот со лба и бодро побежал вверх по горе мелкими шажками. Ши Удуань был настолько переполнен радостью, что не заметил, насколько пугающе тихо было в деревенских домах у подножия горы Цзюлу. Он второпях прошёл мимо, думая лишь о том, чтобы похвастаться перед Главой Дао своим великим подвигом прорыва массива шести возвращений Цзян Хуа; поэтому он он не обнаружил, что в этом обычно шумном городке, где слышны были петухи и собаки, царила мёртвая тишина, и не было видно ни единой человеческой тени.