锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Ши Удуань не знал, что произошло в Долине Цанъюнь когда он очнулся, уже наступила ночь. Едва он открыл глаза, как встретился взглядом с дрожащим меховым комком, покрытым чёрными и серыми пятнами, который на фоне прыгающей рядом птицы Цуйпин с её вызывающе пёстрыми перьями выглядели ещё более потрясающим воображение. Блестящие чёрные глаза и белая шерсть; у Ши Удуаня на мгновение помутился рассудок, и он даже с радостью подумал: «Неужели это истинный облик Бай Ли? Маленький Ли не был унесён тем чёрным туманом!» Однако, когда он окончательно пришёл в себя и зрение прояснилось, то с разочарованием обнаружил, что этот грязный меховой комок всего лишь заяц. Заяц, по-видимому, обладал некоторой культивацией; он был очень жирным, настолько жирным, что его телосложение мало напоминало заячье; с первого взгляда он скорее походил на огромную крысу, сочащуюся жиром. Хотя казалось, что у него пробудился некоторый разум, всё же он был не слишком сообразителен; всё его тело было сплошь покрыто слоями жира, отчего голова казалась особенно жалко маленькой. Похоже, он в спешке прибежал искать убежища и, ничего не соображая, лишь почувствовал, что у этого юноши будто бы есть магический артефакт, поэтому бросился прямо к нему. Но приблизившись, он обнаружил, что свет, исходящий от звёздного диска, заставил его инстинктивно содрогнуться от страха; испугавшись настолько, что не смел даже бежать, он мог лишь свернуться в клубок и дрожать. Если бы это было в обычное время, Ши Удуань непременно стал бы над ним подшучивать, но сейчас, с трудом поднявшись и увидев в своей ладони спутанные стебли кардамона, он оглянулся на пещеру, где исчез Бай Ли, и у него совершенно пропало какое-либо настроение. Птица Цуйпин ткнулась головой ему в колено, слегка потерлась и, моргая своими чёрными как ночь глазами, посмотрела на него. Ши Удуань на мгновение остолбенел, затем осторожно сдул пыль со спутанных стеблей кардамона, спрятал их за пазуху, опёрся о большой камень у входа в пещеру и поднялся на ноги. Только встав, он, глядя сверху вниз, наконец увидел, что именно произошло в Долине Цанъюнь. Вся долина словно обрушилась вниз; лес, некогда закрывавший небо и солнце, весь оказался придавлен горными породами; огромная трещина размером в несколько чжан [丈 zhàng — традиционная китайская мера длины, примерно 3,3 метра] в квадрате разорвала всю Долину напополам; все большие и маленькие пруды и ручьи в долине, подобные изумрудам, оказались окрашены в цвет, похожий на ржавчину. Небо и ветер изменили свой лик; юноша, опираясь на скалу, неподвижно простоял долгое время, затем растерянно поднял голову к небу; лазурное небо словно скрыло своё лицо, не видно было ни единой звезды. «Учитель!» Ши Удуань внезапно опомнился, развернулся и побежал вверх по горе. От такого резкого поворота он споткнулся и тяжело упал; стиснув зубы, он опёрся о землю исцарапанной ладонью и лишь спустя некоторое время смог подняться. За его спиной лежала долина, подобная руинам; маленький юноша так и полз вверх, покрытый пылью, одинокий и беспомощный, неустанно карабкаясь к вершине горы. Горный хребет Девяти Оленей(Цзялу) словно был кем-то уничтожен; знакомые с повседневности горные тропы изменили свою форму; при луне и сильном ветре можно было в любой момент споткнуться о выступающие из земли корни деревьев или быть поражённым камнем, падающим с обрыва. Он падал, поднимался, снова падал. Будто не чувствуя боли, лёжа на земле, он тяжело дышал, размазывая кровь по холодным камням; стоило ему подняться, как он снова изо всех сил бежал вверх. Птица Цуйпин молча летела над его головой; видя, как он падает, она садилась рядом и ждала его; даже тот глуповатый огромный жирный заяц непонятным образом последовал за ними; неизвестно, о чём он думал, но, вытаращив свои маленькие глазки, он смотрел на это место, некогда бывшее бессмертным краем, а ныне превратившееся в царство демонов, словно не ведая о человеческих страданиях. Достигая каждого контрольного пункта, Ши Удуань входил внутрь и громко спрашивал: «Есть здесь кто-нибудь? Я Удуань! Я ученик учителя настоятеля! Есть здесь кто-нибудь?» Но каждый контрольный пункт оказывался пустым. Ши Удуаню казалось, что его сердце вот-вот разорвётся от бега; когда он уже почти добрался до вершины горы и проходил мимо последнего контрольного пункта, почти потеряв надежду и лишь формально зайдя внутрь обойти территорию, он вдруг заметил под беседкой во внутреннем дворе какую-то тень. Он остановился, тихо и осторожно подошёл ближе и обнаружил, что это один из учеников, охраняющих заставу, по имени Лу Чэн; согласно поколению, он приходился внуком Главы Дао и должен был называть Ши Удуаня «младшим дядей учителем». Обычно Ши Удуань, играя на заднем склоне горы, часто проходил здесь и был наиболее близок с этим старшим племянником учеником. Густой запах крови ударил в нос; звёздный диск в руке Ши Удуаня засиял, и Ши Удуань вдруг ощутил в этом свете некую долю жадности, словно голодный хищник, увидевший окровавленную добычу; он испугался, поспешно сунул звёздный диск в дорожную сумку и медленно подошёл ближе, осторожно позвав: «Лу Чэн?» Только приблизившись, он обнаружил, что тело Лу Чэна пронзено железным крюком, превратив его в кровавое месиво; он крепко зажмурил глаза, однако в области сердца ещё ощущалось слабое дыхание, но и оно вот вот должно было прерваться. Перед глазами Ши Удуаня потемнело, и он подумал: «Неужели в нашей секте случилось что-то ужасное?» Он сделал быстрый шаг вперёд, с трудом приподнял верхнюю часть тела Лу Чэна и начал хлопать ладонью по его щекам: «Лу Чэн, это я, открой глаза, посмотри, что случилось? Где учитель? Где остальные?» Но этот человек был ранен слишком тяжело, действительно его дыхание было тоньше паутины. Именно в этот момент из его дорожной сумки за спиной несколько нитей звёздного света, не слушаясь приказов, вытянулись наружу; словно проверяя реакцию Ши Удуаня, они тихо обвились вокруг железного крюка на груди Лу Чэна. Ши Удуань остолбенел, не понимая, что происходит; пока он пребывал в оцепенении, эти несколько звёздных нитей внезапно ярко вспыхнули, прошли вдоль железного крюка внутрь тела Лу Чэна и начали безумно поглощать последние остатки жизненной эссенции и духа этого смертельно раненого человека. Лу Чэн всем телом содрогнулся; Ши Удуань в ужасе схватил эти звёздные нити и с силой оборвал их; остальные нити, словно почувствовав страх, легко коснулись его руки и тут же втянулись обратно. Однако его рывок затронул также рану Лу Чэна; Лу Чэн тихо застонал и вдруг открыл глаза. Сначала его взгляд был растерянным, затем, словно он что-то вспомнил, на лице появилось выражение паники; губы его судорожно дёргались, всё тело начало биться в конвульсиях; Ши Удуань поспешно похлопал его по лицу, сделал голос ещё тише и сказал: «Это я, не бойся, я Удуань. Что случилось в Секте Сюань? Где учитель? Где старший брат ученик и дяди учителя? Почему все заставы внизу горы так...» В душе он волновался, и вопросы посыпались один за другим; Лу Чэн же, неизвестно откуда взяв силы, изо всех сил поднял руку и судорожно сжал запястье Ши Удуаня; Ши Удуань замер, услышав, как тот сиплым, напряжённым голосом, подобным предсмертному хрипу, выдавил из горла: «Беги! Быстро... беги... быстро...» Затем голос прервался, и Ши Удуань почувствовал, как сила в пальцах Лу Чэна ослабла: «Лу Чэн!» Лу Чэн лишь широко раскрыл глаза; звёздные нити за спиной Ши Удуаня снова задвигались, словно желая высосать последнюю крупицу жизненной эссенции из этого свежего трупа, но, опасаясь хозяина, не смели действовать открыто. Ши Удуань медленно поднял руку и поднёс её к носу Лу Чэна; спустя долгое время он глубоко вздохнул холодным воздухом и просто остолбенел. Всю жизнь, с самого детства, он впервые видел смерть человека, причём умер тот, кого он знал. В его сердце внезапно возникла страшная мысль: «Лу Чэн мёртв, а учитель? Неужели учитель тоже...» Он почувствовал, как холод распространяется от груди к конечностям; руки и ноги окаменели от холода. Вдруг неподалёку послышались шаги; Ши Удуань сильно вздрогнул и инстинктивно схватил стоящего рядом неуклюжего зайца, нырнув с ним в кусты. Птица Цуйпин также быстро среагировала; прижалась к нему сбоку и не смела пошевелиться. Через мгновение кто-то сказал: «Мне только что показалось, что здесь был какой-то звук; Цзылян, давай подойдём посмотрим». Другой отозвался; послышался шорох; двое, казалось, направлялись прямо сюда. Ши Удуань облегчённо вздохнул; он узнал голоса этих двоих, это были два ученика его дяди учителя Би Тань по имени Чжао Чэнъе и Хуан Цзылян. Пробежав целый день, он наконец увидел родных людей; Ши Удуань почувствовал, что вот вот заплачет от радости; однако, едва он внутренне расслабился и попытался встать, ноги его ослабели, и он на мгновение не смог пошевелиться. Но едва он собрался крикнуть, как услышал, как находящийся неподалёку Чжао Чэнъе холодно усмехнулся: «Эх,здесь осталась ещё одна рыба, ускользнувшая из сети». Что?! Рука Ши Удуаня, лежащая на его лодыжке, мгновенно замерла; птица Цуйпин рядом слегка пошевелилась по земле, и он сразу же прижал её рукой. Его мысли лихорадочно заметались: «Что означает поведение Чжао Чэнъе? Почему Лу Чэн перед самой смертью велел мне быстро бежать? Чего он боялся?» «Жар ещё не рассеялся, видимо, он только что испустил дух», сказал Хуан Цзылян. «Только что, наверное, он дёрнулся?» «Должно быть, так; неизвестно, что именно произошло в Долине Цанъюнь, вызвав такой огромный шум, чуть не потревоживший Священное Присутствие [圣驾 shèngjià — почтительное обозначение императорского кортежа или самого императора]; по недосмотру он умудрился добежать досюда», сказал Чжао Чэнъе. «Давай, мы вдвоём, как братья, поднимем его труп; когда тела будут опознаны, нашему учителю легче будет доложить». Хуан Цзылян рассмеялся: «Старший брат, что ты такое говоришь? Разве не будет нам обоим, братьям, тяжело тащить труп этой глупой твари на гору? По моему, лучше отрезать ему голову и повесить её на пояс; тогда достаточно будет показать её учителю». Чжао Чэнъе рассмеялся: «Разумно». Ши Удуань в темноте широко раскрыл глаза; сердце его почти перестало биться. О каких «учителях» говорят эти двое? Неужели о дяде учителе Би Тане? Как мог дядя учитель Би Тань приказать им убивать своих же собратьев по секте, не оставляя даже целого трупа? Он крепко сжимал в руках тело птицы Цуйпин; удивительно, что эта большая птица молча позволяла ему держать себя. «Нет, я не могу действовать необдуманно», подумал Ши Удуань. «Лучше последую за ними и посмотрю, что же они такое задумали». Он глубоко вдохнул и, лишь когда те двое отошли на некоторое расстояние, осторожно выполз из своего укрытия. Он знал, что Чжао Чэнъе и Хуан Цзылян, хотя и уступают в мастерстве Двенадцати Истинным [十二真人 Shí'èr Zhēnrén — титул двенадцати высших мастеров или святых мужей секты], и не считаются выдающимися во всей горе Девяти Оленей(Цзылу), всё же являются людьми, посвятившими себя культивации Дао уже более ста лет; его собственный возраст и уровень культивации в их глазах ничего не значат. В данный момент его руки и ноги ещё плохо слушались, походка была несколько странной, но он не смел ни на мгновение расслабляться, боясь быть обнаруженным ими. Проходя мимо места, где лежало тело Лу Чэна, Ши Удуань всё же не удержался и оглянулся; тот самый племянник ученик, который ещё недавно разговаривал с ним, теперь превратился в обезглавленный труп, жалко распростёртый на земле; ноги его были согнуты, пальцы слегка сжаты, словно он всё ещё пытался что-то ухватить. На душе стало так неуютно, словно его облили ушатом холодной воды. Оставляя в стороне все опасности пути, Ши Удуань вместе с птицей Цуйпин и заяцем духом издали следовал за Хуан Цзыляном и Чжао Чэнъе; когда они приблизились почти к самой вершине горы, то обнаружили, что там всё ярко освещено огнями. Однако охрана выглядела странно; снаружи стояли люди из горы Цзылу, а во внутреннем круге все были одеты в ярко красные парчовые одежды, расшитые изображением мифического зверя оберега Пи Сю [貔貅 Píxiū — мифическое существо, похожее на льва или дракона, считающееся хранителем богатства и защитником от зла]; при них были мечи, а на лицах и в осанке читалась свирепость. Ши Удуань не знал, кто они такие, не смел действовать необдуманно, поэтому осторожно притаился сбоку, намереваясь найти возможность проникнуть внутрь; всю ночь он не нашёл подходящего случая и ненароком уснул, забившись в угол. Лишь ранним утром следующего дня он вдруг вздрогнул, проснувшись; тайком раздвинул траву перед глазами и через щель взглянул наружу; те люди в парчовых одеждах с мечами вдруг одновременно и синхронно сделали шаг в стороны, образуя проход; спустя мгновение из толпы медленно вышла огромная процессия. Ши Удуань никогда прежде не видел подобного кортежа; спрятавшись за большим камнем, он широко раскрыл глаза. За процессией следовала роскошная колесница, ослепляющая своим великолепием; сопровождающих было много, но царила полная тишина. Достигнув ворот, колесница остановилась; Би Тань и Бань Я [半崖 Bàn Yá — имя персонажа; буквально «Половина Утёса»] вместе со всеми учениками Секты Сюань проводили процессию до самых ворот; оба они вместе с учениками дружно преклонили колени, и Би Тань произнёс: «Провожаем Священное Присутствие». Все дружно воскликнули: «Десять тысяч лет жизни!» [万岁 wànsuì — традиционное приветствие императору, буквально «десять тысяч лет»]. Стоящий рядом с колесницей мужчина с чистым белым лицом пронзительным голосом возвестил: «Трогайте в путь!» Затем люди с мечами по обеим сторонам расчистили дорогу, и кортеж, сопровождаемый громоподобными восклицаниями, прошёл прямо перед Ши Удуанем. Ши Удуань подумал: «Боже мой, неужели это сам император?» Именно в этот момент один мужчина, следовавший вплотную рядом с императорской колесницей, словно что то почувствовав, бросил взгляд в сторону укрытия Ши Удуаня; Ши Удуань испугался и поспешно ещё глубже вжался в своё убежище; спустя долгое время тот мужчина лишь нахмурился, с некоторым беспокойством отвернулся и последовал за императорским кортежем.