锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

В городе Гуцзи каждый день ранним утром поднимается слой очень лёгкого утреннего тумана, когда солнце немного поднимается выше, туман рассеивается, земля покрывается тонким слоем водяного пара, если день ясный, когда солнце полностью поднимается, пар испаряется и рассеивается, узкий защитный ров равнодушно протекает через водный проход под городской стеной, тихо и спокойно. Мужчина с потрёпанным дорожным мешком за спиной вошёл, ступая по ещё не успевшему исчезнуть утреннему туману, и вошёл в город. Одежда на нём была хоть и ветхая, однако не выглядела убого, наоборот, в нём было неописуемое ощущение непринуждённости, на нём был длинный халат, на локте одной руки была заплатка, брови и глаза словно всегда содержали немного улыбки, он совсем не выглядел спешащим в дороге, словно вышел прогуляться по горам и озёрам и без дела бродит, повсюду останавливаясь и разглядывая, всё казалось ему новым и интересным, от этого его взгляд выглядел очень молодым, однако на лице, портя вид, красовалась непристойного вида козлиная бородка. На поясе у него висели два медных колокольчика размером с ладонь, колокольчики были крупные, однако звук их не был глухым, словно маленькие ветровые колокольчики на цепочке в покоях девушки, вместе с его неторопливыми шагами они всю дорогу звенели без остановки, некоторые прохожие, рано вставшие ради мелкой торговли, услышав, не удерживались и оборачивались посмотреть на него. Привлекало внимание мужчины не только это, на его плече сидела большая птица, гордо задрав шею, её перья в утреннем свете были словно пёстрая парча, ещё более яркие, чем у павлина. Однако окружающие ещё не успели разглядеть облик этой большой птицы, как увидели, что она внезапно расправила крылья, стремительно взмыла в небо, словно растворилась в начинающем слепить небесном свете, затем сделала два круга и улетела. Плечо мужчины внезапно стало лёгким, он не обратил внимания, произвольно сел перед лавкой с вонтонами, прищурившись посмотрел в сторону, куда улетела большая птица, и громко крикнул: «Хозяин, большую миску вонтонов, и ещё четыре шаобина!» Он подумал немного и добавил: «С мясной начинкой!» Хозяин лавки откликнулся, через некоторое время подал, мужчина словно переродившийся голодный призрак, глаза его тут же позеленели, его козлиная бородка, казалось, никак не мешала функции рта, со скоростью грома, не давая закрыть уши, он уничтожил слоёный шаобин размером с лицо, не более чем за три укуса, неизвестно как он это запихнул. Хозяин только поставил еду, ещё не успел развернуться и уйти, как стал свидетелем этой сцены, невольно с тревогой оглядел мужчину и подумал, не окажется ли этот господин без денег. Этот господин действительно был без денег, однако кто то заплатил за него. Когда он одним духом сгрыз четыре шаобина так, что не осталось ни крошки, и словно пил воду, влил в живот большую морскую чашу вонтонов, он увидел, что сюда направляется группа людей, кто то узнал, что это красные повязки подчинённых новоназначенного городского правителя Гуцзи, и немедленно отступил, уступая им дорогу. Городские правители Гуцзи менялись как картинки в фонаре, хотя этот по фамилии Гу считался самым человеколюбивым, однако народ уже привык дрожать от страха. Во главе шёл молодой человек в простой одежде, на его плече стояла та самая большая птица, что только что улетела. Если присмотреться, он шёл не очень медленно, однако по какой то причине создавалось ощущение праздной медлительности. Мужчина причмокнул губами, вытер рукавом жир с губ, притворно встал, сложил руки в долгом поклоне и сказал: «Этот господин, должно быть, господин Ши?» Ши Удуань некоторое время смотрел на него, словно не сразу понял, спустя долгое время кивнул и произнёс «а», ответил поклоном: «Глава Ся, давно слышал великое имя, простите за неуважение». Они стояли перед лавкой с вонтонами и обменивались вежливыми словами, не более чем «давно слышал великое имя», «не смею принять похвалу» и прочими взаимными лестными речами, словно непременно должны были полностью произнести весь набор слов приветствия учёных мужей при встрече, подобно обмоткам для ног ленивой женщины, длинным и зловонным. В конце концов за спиной Ши Удуаня следовала группа красных повязок, они знали в сердце, что в городе Гуцзи после генерала Гу именно этот молодой человек, который выглядит ни к чему не пригодным, занимает следующее место, хотя этот господин выглядит несколько заторможенным, скажешь ему одно слово, он долго реагирует и только потом кисло отвечает, от чего хочется пнуть его в зад. Обычные люди, разумеется, не осмеливались навлекать на себя неприятности, только изумрудная птица Цуйпин на плече Ши Удуаня стала нетерпеливой и клюнула хозяина в голову. Этот удивительный «господин Ши», казалось, даже боль чувствовал медленнее других, фразу он произносил обязательно по одному слову, отчётливо и полностью, только после этого нашёл паузу и сказал «ай ой», потерев голову. Затем он посмотрел на стоящего сбоку хозяина лавки с вонтонами, положил несколько медных монет и сказал: «За еду этого господина я заплачу». Улыбка главы Ся сразу стала более искренней, он решил, что этот человек не только выглядит прилично, но и действует со знанием дела. Почётное имя главы Ся было Ся Дуаньфан, дуаньфан в значении благородный и прямой, по этому имени можно увидеть, какие большие надежды возлагали на него старшие, когда он ещё не был таким непристойным, однако то, что он вырос таким, имело большую связь с его школой. Под небом не только люди трёх великих учений могут практиковать путь, в очень ранние времена, когда первый гений, ступивший на этот путь, с трудом искал и распахнул эту дверь, было долгое время, когда появилось множество выдающихся личностей, среди гор и вод смутно проявлялась картина, подобная одновременному цветению сотен цветов. Это было время наибольшего расцвета одной школы Дао, однако также и самое тёмное время. Словно Небо тоже благоволит какому то времени, позволяя гениям бегать по улицам с коромыслом, сменяя друг друга, стоит небрежно махнуть рукой, и будто рассыпаешь по небу бесчисленные звёзды, мастера появлялись один за другим. Однако звёзды появляются ночью, мир людей словно не вмещает столько духовной одарённости, когда они становятся слишком плотными, неизбежно возникает огромное потрясение, бесконечные войны, взаимное вытеснение, хаос, в конце трагически совместно с грохотом падают, оставшийся свет собирается вместе, превращаясь в блеск и равновесие небольшой части. Когда множество звёзд меркнет, тогда восходит солнце, под небом воцаряется мир, однако вечный день на самом деле является более ужасной катастрофой, чем ночь, он прожарит всю землю до гниения. Но семена звёзд никогда не исчезали, лишь скрывались за ослепительным дневным светом. Например, малая школа Хайцзи Сяочэн цзяоцзун (海吉小乘教宗, букв. малая школа Хайцзи пути Малой колесницы, религиозная организация, не относящаяся к трём великим учениям). Хотя название звучит внушительно, к поколению главы Ся, кроме него как главы, осталось только трое учеников, все ещё юноши, пока не способные показать себя. Получив письмо, Ся Дуаньфан понял, что обязан прийти, Ши Удуань подписался от имени «ныне действующего охранного генерала округа Хайнин Гу Хуаяйна», прося его оказать помощь. Ся Дуаньфан был не глуп, в сердце знал, что печать этого великого генерала скорее всего вырезана им самим у какого нибудь ремесленника и не имеет силы, однако он не мог ослушаться. С древности религиозные школы, большие или малые, не занимались производством, с того дня как они вступали в учение, на их лбу наклеивали ярлык «выше других», нельзя было заниматься земледелием, нельзя было быть подёнщиком, нельзя было открывать лавку, не говоря уже о телохранителях и охране дворов. Не говоря о том, что сами практикующие не могли опуститься до этого, при дворе это было строго запрещено, даже если бы не запрещали, кто осмелился бы нанять этих даосских господ. Однако «выше других» всё равно люди, им нужно есть, пить и отправлять естественные нужды, большие школы ежегодно получают огромные суммы от двора на содержание, кроме того богатые семьи, всеми способами стремящиеся отправить туда своих детей, не жалеют средств, естественно им не нужно беспокоиться о золоте и серебре, а малые школы должны сами искать путь, большинство сохранившихся доныне малых школ имеют клятвенный договор с местными жителями. Практикующие охраняют покой одной стороны, не допускают вторжения злых сущностей и демонов, жители ежегодно приносят в дар немного зерна и припасов. Зона зависимости малой школы Хайцзи Сяочэн была небольшая территория округа Хайнин с центром в Гуцзи, сейчас всё это владения Гу Хуаяйна, Ся Дуаньфан предполагал, что если он скажет слово «нет», тот бесстыдный большой бандит осмелится дать ему и его ученикам умереть от голода в горах. В это время все заняты захватом территории, захватом зерна, золота и серебра, у кого есть время разбираться, чем была убита какая то проститутка. Ся Дуаньфан считал, что эта вещь даже если пяткой подумать, ясно, что есть заговор, однако учёный боится встретить солдата, даос тоже боится встретить солдата, он подумал и не смог уклониться, тогда решил, оставив трёх младших учеников в горах, сам бесстрашно спуститься, чтобы сделать одно дело, и поесть за счёт богача. Пока Ши Удуань лично не пришёл встретить его, Ся Дуаньфан, отвечая на слова, внимательно разглядывал этого молодого человека, хотя из десяти фраз Ши Удуаня девять с половиной были пустыми, единственная половина полезной была «сюда», он всё же обнаружил в нём нечто странное. Ся Дуаньфан чувствовал на Ши Удуане слой чрезвычайно тонкой ауры практикующего, в основном Дао делится на заклинательные методы и воинскую практику, оба не являются спокойным занятием, при длительной практике на теле естественно остаются следы, обычные люди их не ощущают, только люди того же пути могут различить глубину, если это известные школы, возможно, по одному взгляду можно назвать учителя. Однако эта аура была слишком редкой, даже ребёнок, если он вступил в школу и прошёл очищение костного мозга, не был бы настолько редким, настолько редким, что другие не могут распознать его происхождение. В такой ситуации, Ся Дуаньфан подумал, либо его голова закружилась от четырёх больших шаобинов, либо на другом есть нечто, что прикрывает ту ауру, которая должна была быть. Ши Удуань разместил Ся Дуаньфана, затем наговорил много вежливых слов, словно в его животе была книга великого этикета, хотя по сути говорил одно и то же, но ни одно слово не повторялось, однако не спешил звать Ся Дуаньфана осмотреть тело убитой женщины, лишь каждый день приказывал хорошо кормить его. Это как раз соответствовало намерениям главы Ся, он и пришёл лишь чтобы есть и ждать смерти. Так прошло несколько дней, пока однажды Ся Дуаньфан, выйдя прогуляться, не увидел мужчину в белой одежде, выходящего из двора Ши Удуаня, он неожиданно встретился с ним взглядом и сразу оцепенел. Над головой семь ша (七煞, семь злых звёзд, в традиционной астрологии предвестники бедствия), под ногами тени десяти тысяч демонов. Ся Дуаньфан в тот миг крепко сжал кулак, его ладонь начала нагреваться, это было место, где он прятал меч главы школы, холодный пот медленно пропитал его спину, этот человек это, этот человек это. Вдруг его плечо кто то хлопнул сзади, Ся Дуаньфан резко вздрогнул, повернул голову и увидел, что Ши Удуань держит в руках крупного зайца, улыбаясь смотрит на него и говорит: «Глава Ся, сегодня из столицы пришёл человек передать указ, генерал Гу просит вас вместе пройти в передний зал». Ся Дуаньфан ещё не пришёл в себя и не расслышал, что тот сказал, ответил: «Да, да, сейчас». Затем он с оставшимся страхом повернул голову, увидел, что мужчина в белом уже отвёл взгляд, издалека кивнул Ши Удуаню, словно ещё улыбнулся, развернулся и ушёл.