锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Ся Дуаньфан, питал такую ненависть, поэтому импульсивно окликнул Ши Удуаня: «Господин Ши, помедленнее, у меня есть несколько вопросов к вам». Ши Удуань с некоторым удивлением обернулся, очевидно, не ожидал, что лидер Ся обладает такой великодушностью, что, сдержав желание ободрать с него кожу и вытянуть сухожилия, всё ещё хочет сказать несколько слов. Он, обнимая звёздный диск, кивнул, приготовившись выслушать ни капли хорошего, слегка поклонился и ответил: «Прошу лидера Ся дать наставления». Ся Дуаньфан, чувствуя спазмы в желудке, подумал: «Этот маленький негодник, явно бандит, но непременно делает вид скромного благородного мужа, глядя на него, действительно хочется скрежетать зубами от злости». С трудом сдержавшись, он наконец сказал: «В общем-то ничего, сегодня днём во дворе я видел того брата, я заметил, что он обладает выдающейся внешностью и духом, очень необычен, не знаю, кто он...» Не успел он договорить эту фразу, как изначально смотревший вниз с покорным видом Ши Удуань поднял голову. На его лице больше нельзя было увидеть ни капли несерьёзной улыбки или притворной вежливости, напряжённые уголки губ скрыли ту маленькую ямочку, которая при взгляде вызывала чувство дружелюбия, и он даже оказался несколько холодным и резким. Это выражение заставило сердце Ся Дуаньфана ёкнуть, и неизвестно почему он почувствовал, что задал вопрос, который не следовало задавать. Спустя довольно долгое время только и можно было услышать, как Ши Удуань, избегая главного и касаясь второстепенного, сказал: «Он друг, с которым я подружился в детстве, мы потерялись на несколько лет, и только теперь встретились, пришёл пожить несколько дней, чтобы поболтать о прошлом. Благодарю лидера Ся за внимание. Если у вас есть намерение, я, Ши, также могу представить вас друг другу». Ся Дуаньфан сухо рассмеялся, махнул рукой и сказал: «Не смею беспокоить». Затем он попробовал понаблюдать за выражением лица Ши Удуаня — выражение лица собеседника было просто отсутствующим, и спросил: «Не знаю... каково происхождение этого друга? Я вижу, что облик того господина не похож на обычного человека». «О, он из рода лис», — сказал Ши Удуань. «Род лис?» — Ся Дуаньфан тихо повторил, неизвестно, говорил ли он сам с собой или намеренно: — «Лисы — это необычные звери, рождаются очаровывающими, через сто лет становятся демонами, через тысячу лет постигают божественное. В древности существовала поговорка: "Без лисьего очарования не бывает деревни". Ходят слухи, что хотя род лис красив, превращение в человека чрезвычайно похоже на оригинал, но всегда есть некоторые отличия. Лисы, независимо от пола, в основном имеют лицо формы семечка подсолнуха, глаза содержат весенний цвет, слегка подведены брови. Особенно мужчины рода лис, от рождения имеют мужское тело и женский облик, самца и самку трудно различить. При первом превращении хвост трудно убрать, на теле есть запах ворвани, который исчезает лишь спустя годы, превращаясь в густой сладкий аромат... Все эти признаки, глядя на того брата...» Ши Удуань, выслушав, прервал его слова и ровным, плоским тоном сказал: «Лидеру Ся не стоит беспокоиться, у него есть меры, в свободное время он не придёт соблазнять тебя». Дыхание Ся Дуаньфана застряло в горле. Видя, что Ши Удуань снова собирается уйти, он, не желая сдаваться, добавил: «Признаки линии рода лис очевидны, не ожидал, что существует такая аномалия. Однако... я слышал, что лисы боятся собак, даже если это небесный лис, культивировавший тысячу лет, обладающий всемогущей магической силой, услышав лай собаки, не может удержаться, чтобы не отступить...» Ши Удуань обернулся, с странным выражением лица посмотрел на него и, растягивая звуки, с недоумением спросил: «Неужели... лидер Ся планирует лично пойти и попробовать... лай собаки?» Ся Дуаньфан: «...» Спустя мгновение воздух, застрявший в груди, наконец вышел. Ся Дуаньфан глубоко вдохнул, собираясь громким как колокол голосом гневно крикнуть на него, однако только звук «ты» упал на землю, как Ши Удуань неторопливо взмахнул рукавами, зевнул и сказал: «Уже поздно, лидеру Ся лучше пойти пораньше отдохнуть, завтра ещё придётся беспокоить "ритуального инспектора" помогать управлять делами». Сказав это, он развернулся и ушёл, оставив Ся Дуаньфана настолько разозлённым, что у него потемнело в глазах и закружилась голова. Кто такой Бай Ли? Ши Удуань, самостоятельно обнимая звёздный диск и возвращаясь, думал о словах, которые только что сказал ему Ся Дуань. Род лис является большим кланом среди демонических, и признаки очевидны, обычные люди знают, он также видит, что этот внезапно появившийся перед ним, значительно выросший Бай Ли, кажется... слишком сильно отличается от рода лис. Но я собственными глазами видел его лисьи уши, подумал Ши Удуань. Он смутно помнил ситуацию первой встречи с Бай Ли. Маленький Бай Ли действительно имел острый и маленький подбородок, пару живых глаз формы цветка персика [кит. 桃花眼 — миндалевидные глаза, считающиеся красивыми]. Хотя он сам этого не осознавал, но между бровями и глазами естественно присутствовала привлекательность. Однако нынешний Бай Ли, хотя контуры не изменились, черты лица остались прежними, темперамент совершенно иной. То ощущение... холодности и даже несущей в себе немного мрачности, действительно ли это всё ещё лис? Неужели кровь рода лис недостаточно сильна и в его теле подавлена другой половиной? Впрочем, это не имеет ко мне никакого отношения. Ши Удуань утешал себя, но это не мешало ему смутно чувствовать беспокойство, словно какая-то правда вот-вот вырвется наружу. Он не хотел глубоко обдумывать это, словно это был инстинкт стремления к выгоде и избегание вреда. Глубокой ночью роса тяжела, он вдруг почувствовал небольшую усталость. Человек, даже если он мастер расчётов, даже если глубина его души бездонна, также будет иметь такие моменты, когда ожидает простых и радостных вещей. Вспомнить чистого друга, без всяких преград выпить несколько кувшинов хорошего вина, напиться допьяна, беззаботно уснуть, лёжа кверху ногами. Он сжёг тот волос Бай Ли, упустил возможность докопаться до корня вопроса. Но не всех людей следует так допрашивать с пристрастием. В жизни человека обязательно должны быть один-два человека, с которыми не нужно проявлять сто мер терпения, а достаточно просто встретиться и улыбнуться. В секту Сюаньцзун не вернуться, долина Цанъюнь давно уже не прежняя процветающая, сейчас остался только один Бай Ли. Ши Удуань покачал головой, вернулся в свой двор и обнаружил, что свет в комнате Бай Ли ещё не погас — каждый день, если он не возвращался спать, Бай Ли не ложился сам сначала. Он словно ждал от него сигнала: здесь человек лёг, там сразу вслед гасят лампу. Ши Удуань вздохнул, подумав: «Сяоли ко всему безразличен, в конце концов, я сам не вижу в нём никаких ошибок, но такую слащавость действительно... трудно вынести». Ученики Ся Дуаньфана были взяты в заложники, он сам, обладая величайшими сверхспособностями, даже не смел легкомысленно действовать, поэтому весь день возился с трупом женщины, даже на перевыв на воду и еду не отходил ни на мгновение, словно хотел увидеть цветок на теле женщины. Брат Гу, Гу Хуайян, который в детстве каким-то богом и духам неизвестным способом был должен ему бесчисленное количество «долгов за овощные лепёшки», после ухода гонца с приказом перевернул лицо и не узнал старого «благодетеля», больше не искал его для поддержания чувств. Весь день был занят подготовкой к встреч с надзирателем генерала. Надзиратель генерала — это чиновник, присланный императорским двором, чтобы следить, чтобы они не устраивали беспорядков, а во время войны послушно шли в бой. Вместе с ним прибыли не только его собственный отряд охраны, но и жалованье, продовольствие, фураж, награды и так далее. Награждать этих не насытившихся и восставших простаков, чтобы они успокоились и занимались своими делами, в любом случае дешевле, чем позволять другим повсюду бить их. Этот надзиратель стал горячей картошкой. С точки зрения самого Гу Хуайяна и его братьев, любящих грабить богатых и помогать бедным, очень хотелось оставить вещи, принесённые надзирателем генерала, а человека ликвидировать — выкуп получен, квиток порван [кит. 撕票 — убить заложника]. Однако чтобы показать, что они больше не восстают и исправились, генерал Гу, сжимая ещё не согревшуюся в руке печать генерала, разумно сказал братьям, точащим ножи, что надзиратель — не курица, утка, рыба или мясо, и произвольно убивать его приведёт к неприятностям. Поэтому Ши Удуань дал совет: «Железные законы, текущие человеческие чувства [кит. 铁打的例律流水的人情 — пословица о постоянстве правил и изменчивости отношений], самое большое судебное дело, самая большая земля серебра [кит. 天大的官司地大的银子 — пословица о том, что деньги решают всё]. Если надзиратель не пренебрегает своими обязанностями, это лишь означает, что его ещё не накормили досыта». Такие дела Ши Удуань, казалось, уже делал легко и умело, поэтому Гу Хуайян снова сделал широкий жест кистью и полностью передал ему финансовую власть. За те несколько лет на горе Цзюлу, Ши Удуань научился быть осторожным, слушать между строк. После нескольких попыток он научился искусству застольных тостов [кит. 觥筹交错 — идиома, описывающая оживлённый пир], созданию группировок и связям. Словно у него был талант ко всему этому. Каждый день, возвращаясь в своё жилище, Ши Удуань чувствовал себя очень плохо. Хотя кто-то варил ему суп для отрезвления [кит. 醒酒汤 — суп от похмелья], чтобы он не был подобен пьянице, туманному и непонятливому, ему всё равно было очень плохо. Возможно, вино было слишком холодным, возможно, люди за обеденным столом испортили ему аппетит. Поэтому в этот день, когда он проходил мимо комнаты Бай Ли и увидел всё ещё горящий свет, он не удержался и постучал в дверь. Бай Ли, как только открыл дверь, увидел Ши Удуаня, опирающегося на косяк двери с запахом вина, глаза немного покраснели, лицо было очень бледное. Казалось, будто косяк двери, на который он опирался, сам катится вбок. Бай Ли только чувствовал, что он шатается, словно в любой момент готов скатиться, поэтому протянул руку, обнял его и с некоторой беспомощностью спросил: «Почему снова напился до такого состояния?» Ши Удуань, опираясь на него, сам плюхнулся на стул, подобно лишённому костей лёг на стол, налил себе чашку чая. Мозг, который ещё недавно был чётким во всех направлениях, задним числом превратился в кашу. Когда Бай Ли говорил с ним, его слова, входя в уши и достигая мозга, казалось, должны были пройти расстояние в сто тысяч восемь тысяч ли. Спросит долго], ответит один раз. «Надзиратель устроил банкет», — тихо сказал Ши Удуань, затем нахмурился: — «Вода действительно холодная». Бай Ли вместе с его рукой сжал чайную чашку. Спустя мгновение Ши Удуань почувствовал, что кончики пальцев стали тёплыми, пар поднялся из чашки. Бай Ли смягчил голос, подобно тому как утешают ребёнка, сказал: «Стала горячей, пей». Действительно стала горячей, довольно удивительно. Ши Удуань знал, что пьян, с трудом контролировал сознание, заставляя себя не болтать лишнего, не вести себя как пьяный буянщик, однако выражение лица не смог контролировать. Бай Ли видел, как он целых полдня глупо улыбался, глядя на выпускающую пар чашку, затем неизвестно почему снова нахмурился. Бай Ли мог только спросить: «Что опять случилось?» «Мм», — Ши Удуань спустя некоторое время сказал: — «Плохо». Бай Ли опешил, поспешно схватил его за запястье: «Что?» Ши Удуань не отвечал, лишь слегка согнулся, закрыл рукой желудок, чувствуя, как внутри всё бурлит, хочется вырвать, но вырвать нечего. Бай Ли спросил: «Суп для отрезвления пил?» Видя, что тот кивнул, Бай Ли только тогда нахмурился, протянул руку, откинул его волосы, попробовал лоб, затем встал и сказал: «Посиди немного, я посмотрю, есть ли на кухне каша, подогрею тебе чашку». Ши Удуань послушно кивнул, несколько туманно смотрел, как Бай Ли открыл дверь и вышел. Сидя там, он заторможенно подумал: «Действительно добродетельная хозяйка... Жаль, что не моя жена, эх!» Чем дольше он сидел, тем хуже себя чувствовал. Чувство тошноты накатывало волнами, вызывая отвращение. Наконец Ши Удуань не выдержал, несколько шатаясь встал, выбежал во двор, опёрся о большое дерево и начал рвать. Только опустошив желудок, он почувствовал, словно тело и душа расслабились, и стало значительно легче. Его взгляд стал яснее, он, опираясь на дерево, выпрямился. Собираясь найти воду, чтобы прополоскать рот, именно в этот момент случайно поднял голову и взглянул на своё пустое жилище, обнаружив, что из безлюдной комнаты исходит полоска зелёного света. Это звёздный диск? Ши Удуань поколебался мгновение, вернулся в свою комнату, снял звёздный диск, висевший рядом с цитрой Цзиньсэ, и увидел, что с него тонко вытянулась нить. Словно избегая и боясь чего-то, она легко коснулась какого-то направления и снова втянулась обратно. Ши Удуань сосредоточил зрение, выглянул через открытую большую дверь наружу. Сначала не обнаружил ничего необычного, спустя некоторое время только с трудом разобрал, что в том месте поднялся небольшой клубок чёрного дыма. Что это? Он подумал, возможно, из-за опьянения действия стали менее обдуманными, и невольно пошёл туда. Затем, обойдя стену двора, он услышал, что кто-то говорит. Это был Бай Ли.