锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Гу Хуайян на самом деле уже погасил свет и лёг, находился в состоянии полусна и полубодрствования, как вдруг был разбужен стуком в дверь. Он потёр глаза, накинул одежду и сел, не зная, кто это среди глубокой ночи пришёл к нему, по звуку стука казалось, что это не слишком срочно, и не похоже на дело, которое непременно нужно решить посреди ночи, словно огонь жгёт брови. Он открыл дверь и увидел Ши Удуаня, опустившего голову и стоящего там, лицо у него было очень нехорошее, в руках он держал свой таинственный звёздный диск, сам же был словно баклажан, побитый морозом, шатко стоял в ночной темноте, как будто в любой момент готов был пасть ниц всем телом, в какой то момент Гу Хуайян даже подумал, что тот во сне бредит и бессознательно бродит повсюду. Довольно долго спустя глаза Ши Удуаня лишь безжизненно повернулись, и он как нормальное живое существо тихо произнёс: «Старший брат». «Что случилось?» непонимающе спросил Гу Хуайян. Обычно болтливый рот Ши Удуаня вдруг словно онемел, он стоял как деревянная палка, ни звука не издавая. Гу Хуайян не понимал причины, но и не мог оставить его стоять снаружи на леденящем ветру, потому махнул рукой, велел войти, и Ши Удуань послушно вошёл. Гу Хуайян сказал: «Садись». Он ровно и устойчиво сел, словно деревянная кукла с подвижными суставами. Гу Хуайян лежал уже некоторое время, в комнате давно не было горячей воды, угостить его было нечем, он снова спросил: «Что с тобой?» Ши Удуань, услышав голос, поднял голову, пара глаз неподвижно уставилась на чайную чашку на столе, от этого взгляда у Гу Хуайяна даже побежали мурашки, казалось, что он вот вот прожжёт чашку взглядом. Гу Хуайян понял, что Ши Удуань ненормален, и почувствовал от него запах вина, подумал, что он пьян, при тусклом свете свечи они какое то время смотрели друг на друга, наконец Гу Хуайян не выдержал, протянул палец и ткнул его, спросив: «Ты… ещё знаешь, кто я?» Ши Удуань сказал: «Старший брат». Это значит людей ещё узнаёт, сделал вывод Гу Хуайян и спросил: «Выпил и опьянел?» Ши Удуань помедлил, медленно кивнул и сказал: «Немного ударило в голову». Значит ещё относительно в сознании, тогда что случилось? Гу Хуайян подозрительно посмотрел на него, он знал Ши Удуаня уже несколько лет, в душе понимал, что этот молодой человек с виду будто мясистый простак, словно в голове ничего не выросло, но на самом деле, кроме времени когда он ест, чувства всегда держал довольно сдержанно. На лице у него всегда сохранялась пустота, от которой хотелось скрежетать зубами, но они знали, что он на самом деле не растерян. Видя, что тот молчит, Гу Хуайян тоже замолчал, поправил фитиль, сделал пламя больше, затем повернул голову и зевнул, очень терпеливо сидя с ним молча. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем пальцы Ши Удуаня, бессознательно распластанные на столе, согнулись и сжались в кулак, он вдруг открыл рот, но звука не издал, Гу Хуайян невольно наклонился поближе и спросил: «Что?» Затем Гу Хуайян ясно услышал, что он говорит: «Я не ошибся». В тот момент Гу Хуайян даже почувствовал, что в нём проявилась капля гнева, словно его настоящий возраст, без излишнего сокрытия и подавления, что подумал, то и отразилось на лице, как у подростка, который немного не желает уступать и упрямится. Спустя некоторое время он услышал, как Ши Удуань снова, слово за словом, повторил: «Я не ошибся». Гу Хуайян замер, пока он находился в этом оцепенении, небольшой ветерок как раз ворвался через неплотно закрытую щель двери и раскачал пламя свечи. Ши Удуань вздрогнул, пришёл в себя, глаза шевельнулись, искра света быстро мелькнула и тут же вернулась к спокойствию. Затем он встал со своего места и своим обычным, немного более медленным чем у других голосом тихо сказал: «Я, опьянев, повёл себя неподобающе, задержал отдых старшего брата». Это окончательно протрезвел, с некоторым сожалением подумал Гу Хуайян и сказал: «Сяо Лю, помнишь, когда мы только стали побратимами, что старший брат сказал? Мы все одна семья. Смотри, Лао У человек с горячим нравом, каждый раз когда у него есть что то неприятное, он обязательно с тобой поругается. Ты тоже должен как он, если что то не можешь отпустить, когда не рад, поговорить со старшим братом, разве я позволю тебе зря звать меня братом?» Ши Удуань ответил: «Да». Гу Хуайян видел, что у него снова тот вид мёртвой свиньи, не боящейся кипятка, явно ничего говорить не хочет, потому лишь вздохнул и сказал: «Ты в последние дни тоже устал, возвращайся и отдохни пораньше». Эта вонючая мелочь, даже тремя ударами ноги из него слова не выбьешь. Только намного позже Гу Хуайян, вспоминая ту холодную ночь и услышанные из уст Ши Удуаня три слова «я не ошибся», вдруг обнаружил, что их Сяо Лю, Бай Ли, Янь Чжэнь и даже те, кто умер, или те, кто не ушёл, на самом деле все были заперты в этой фразе, словно на жертвенном помосте, никто не мог сойти, никто не мог пошевелиться. Со временем эти три слова словно превратились в огромную заплату на их душах, как только сорвёшь, души этих людей становились одинаковыми, продуваемыми ветром. На следующее утро Гу Хуайян с некоторым беспокойством специально послал человека посмотреть, как Ши Удуань, в результате тот спустя некоторое время прибежал обратно с докладом, что с самого утра он потащил своего друга, живущего во дворе, наружу, сказал, что идут стоять в очереди за заячьими пирожными на юге города, и ещё увёл маленькую дочь Лу Юньчжоу Лу Лу, третий брат Лу не может найти ребёнка и сейчас точит нож. Значит снова всё хорошо. И потому новоиспечённый генерал Гу занялся своими делами. Указы из двора приходили один за другим, раз их призвали к покорности, дали жалование, значит нужно служить начальству, по меньшей мере поддерживать спокойствие на своей стороне, в обычное время они часто получали задания в окрестностях Хайнина уничтожить бандитов, зачистить разрозненные шайки. Теперь войско Красных повязок окрепло, больше не нужно было заискивать перед горными разбойниками, они разом сменили облик и занялись делом грабежа разбойников и зачистки гор, третий брат Лу и Мэн Чжунъюн один отвечал за убийство, другой за грабёж, награбленное после осмотра генералом Гу передавалось Ши Удуаню для единого распределения, полностью давали долю надзирающему военачальнику, большую часть утаивали для братьев, чтобы ели мясо, меньшую часть сдавали двору в знак военных заслуг. Зачистка разрозненных шаек была задачей Ли Жушуан, для желающих подчиниться четвёртая сестра Ли была очень мягкой, список подавался наверх, регистрировались имя и место происхождения, включались в войско Красных повязок, впредь если будут послушны, будет еда и питьё, даже если случится несчастье и погибнут, дома будь то семидесятилетняя мать или плачущие младенцы, впредь будут обеспечены, для непослушных, упрямо сверлящих бычий рог и ищущих смерти, у Ли Сы-нян тоже была особенность одна чтобы справиться с ними, на самом деле в жизни у неё было только два умения, одно особенно хорошо готовить, другое особенно хорошо рубить людей. Ши Удуань одной ношей взвалил на плечи дела по угождению наверху и заискивания внизу, подкупов и связей, пробивания проходов (打通关节 букв. прочистить суставы идиома означает уладить связи через взятки и посредников). Так Гу Хуайян и остальные обосновались в Хайнине, даже появилось ощущение, будто собираются жить долго и мирно, добросовестно стали исполнять роль местных чиновников. Со временем Бай Ли даже начал сомневаться, не ошибся ли он в том разговоре Ши Удуаня и Гу Хуайяна, который увидел через водяное зеркало, разве мятежники должны быть такими спокойными? Он также обнаружил, что хотя Ши Удуань по прежнему весь день пропадает по делам, однако каждый раз возвращаясь, если видел, что он ещё не погасил свет, обязательно немного поговорит и выпьет полчашки или чашку. Иногда, когда освобождался, ещё вытаскивал его прогуляться. Хайнин место небольшое, но мест всё же было немало, теперь всё находилось под управлением Гу Хуайяна, от близкого древнего города Гуцзи до далёкого Чанпу в Аньцине, на быстром коне можно было добраться туда и обратно за день или два. Ши Удуань будто совершенно не помнил, что увидел и сказал в ту ночь, без всякой неловкости водил Бай Ли по Хайнину, иногда вдвоём, иногда с маленькой Лу Лу и несколькими подростками учениками Ся Дуанфана. Этих учеников главы Ся привезли только спустя более полумесяца, видно было, что этот последний плод Хайцзи действительно дошёл до конца пути, Ши Удуань с первого взгляда увидел, что трое мальчишек посредственных способностей, возраст невелик, старшему лишь тринадцать четырнадцать, имели вид выращенных в глубокой горе и не видевших мира. Дойдя до такого упадка, без преемников, неудивительно что Ся Дуанфан мелочен и во всём оглядывается вперёд и назад. С мальчишками куда проще чем с этим старым скользким лисом Ся Дуанфаном, при встрече дать пару конфет, на прогулку взять немного сладостей, быть приветливым, и каждый становится послушным до крайности, хотя Ся Дуанфан многократно запрещал им общаться с Ши Удуанем, человеком с недобрыми намерениями, толку было немного. День за днём, так прошёл новый год, пришла весна, видно как травы и всё живое вновь выросло, погода постепенно потеплела. Ся Дуанфан уйти не мог, со временем, возможно потому что жизнь тут была удобна, а возможно из-за трёх учеников, его отношение тоже немного смягчилось. Лучше всех жилось Бай Ли, хотя Ши Удуань старательно служил своему так называемому старшему брату, что он видел и чувствовал себя некомфортно, однако услышав, что Гу Хуайян заключил помолвку и собирается жениться, выражение лица Бай Ли заметно смягчилось, при встрече он больше не смотрел на Гу Хуайяна исключительно холодным взглядом, стал слегка кивать и здороваться. Гу Хуайян, похоже, от природы имел понимание в делах управления и армии, после того как Хайнин успокоился, всего за полгода Хайнин словно с небесной помощью стал не только не затронут войной, но и упорядочился, численность бывшего войска Красных повязок была расширена более чем в три-четыре раза, обучение не прекращалось, ещё часто была возможность захватить пару горных укреплений, кормить войну войной, кормить войско войском (以战养战 以兵养兵 стратегия обеспечения армии за счёт войны). Хайнин с одной стороны окружён горами, в обычное время без войны, тренировок было достаточно, Гу Хуайян лично водил их расчищать горы, расчистишь гору появится поле, с одной стороны устраивали семьи принятых в войско Красных повязок, чтобы пахарь имел своё поле (耕者有其田 политический лозунг о земле крестьянам), с другой этим кормили войско, жалование двора не могло содержать столько личных солдат Гу Хуайяна. Неизвестно почему, в эти годы стихийных бедствий, хотя вне зависимости от засухи или наводнения Хайнин не считался тяжело пострадавшим, урожаи тоже не были особенно хороши, однако в первый год когда Гу Хуайян получил чин генерала, на второй год в округе неожиданно установилась благоприятная погода с ветром и дождём в своё время. Когда снова наступил конец года, из двора прислали цензора для проверки, оценить достижения чиновников в разных местах, цензор увидел украшенный фонарями и необычайно оживлённый Хайнин, плюс Ши Удуань разными способами давал ему выгоды, и ел и брал, прожил полмесяца и лишь тогда удовлетворённо уехал, в итоге в той годовой оценке достижений среди губернаторов и главнокомандующих разных мест, с чётко разграниченными рангами, никто не показал результатов лучше чем этот пограничный маленький округ с генералом, получившим чин через покорность, ни рыба ни мясо. Это стало классической шуткой тех лет. После нового года генерал Гу наконец осуществил желание и женился на дочери князя из соседнего округа Хуян, князя иного рода Чжао Хунлу. Князь Хуян был прославленным полководцем при основании государства, титул передавался из поколения в поколение, по идее его дочь имела право быть избранной во дворец в наложницы. Однако к поколению Чжао Хунлу та преданность монарху, за которую предки рождались и умирали, давно умерла в крови, Чжао Хунлу был неспокойным, охранял побережье Южного моря, внешне защищал, втайне неизвестно сколько держал личных войск, ждал случая ловить рыбу в мутной воде. Он совершенно не собирался отдавать дочь за императора, того полу взрослого старика, которого неизвестно когда убьют, осмотрелся вокруг, обнаружил что с Гу Хуайяном у него одинаковый вкус и запах, ещё приглянулся Хайнин, ставший в руках Гу Хуайяна местом благоприятного фэншуя, потому охотно выдал дочь, намереваясь если дальше будет выгодно, быть хорошим тестем и зятем, если однажды станет невыгодно, найти случай и способ и отобрать земли зятя. Однако как бы ни планировал старик по фамилии Чжао, свадьба была радостью для всех, и жених и невеста были достойны друг друга. Пользуясь праздничной атмосферой конца года, десять ли красного приданого расстилались по снегу, Хайнин был праздничен словно персиковый источник (桃花源 образ утопического места из произведения Тао Юаньмина). Даже Бай Ли сменил свою обычную светлую одежду, под указаниями Ши Удуаня неизвестно откуда достал длинную одежду с золотой каймой, и очень искренне преподнёс свадебный подарок, он действительно был рад, что Гу Хуайян женится.