锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Ши Удуань поначалу вполне по-человечески стоял у ворот, встречая и провожая приходящих гостей, изящно и учтиво обменивался с приглашёнными на церемонию любезностями, распоряжался списками подарков и рассадкой, всё делал строго и обстоятельно. Его слова и поступки были безупречно уместны, приём и проводы гостей выглядели весьма представительно. Стража на месте, распорядитель церемонии, большие и малые обряды все были устроены тщательно, без единого упущения, порядок был строгий и ясный. С тех пор как Гу Хуайян привёл армию Красных повязок прошло уже более полутора лет, и здесь словно образовался новый круг интересов, местные крупные торговцы чаем, землевладельцы, торговые гильдии, столичный надзиратель и его заместители, а также гости из Хуяна все были связаны множеством переплетённых нитей, сложных и запутанных, словно огромная сеть, и сплёл эту сеть именно Ши Удуань. Он изо всех сил плёл такую сеть, так что если потянуть за одну цепочку, пострадала бы не одна сторона, и весь уезд Хайнин стал словно железной бочкой, превратился в мутную воду, в которой посторонним ничего не разобрать, за эти дни он бесчисленное количество раз латал одно за счёт другого, и сумел сделать это так плотно, что ни единого шва не было видно. Об этом другие, возможно, знали не очень хорошо, но Гу Хуайян знал точно. Поэтому в тот день, облачённый в свадебные одежды, Гу Хуайян искренне поднял за него три чаши вина, на глазах у многих ничего не сказал, лишь с тяжёлым чувством похлопал его по плечу. Считалось, что тысячи слов уже заключены в молчании. Когда невесту ввели в брачный покой, а жених остался снаружи угощать гостей, когда было выпито три круга вина, стало поздно, и большинство гостей разошлись, тогда те, кто весь день держал себя в рамках, наконец показали истинное лицо и вместе принялись шумно разыгрывать молодожёнов Сначала Лу Юньчжоу встал у двери брачного покоя, у его ног выстроили ряд кувшинов с вином, он скрестил руки на груди и с редкой для него улыбкой сказал, что пройти можно только выпив всё это вино. Гу Хуайяна едва не напоили до бесчувствия, и в отчаянии он без всякого приличия полез в окно, а войдя, увидел, что Ли Сы-нян стоит сбоку с лукавой улыбкой и говорит, что она уже спрятала красные финики, луньян, арахис и семена лотоса в свадебное платье невесты, и пока всё не найдут, в брачный покой входа не будет. Мэн Чжунъюн тем временем по случаю праздника забрался на крышу вместе с тремя учениками Ся Дуаньфана, снял черепицу и, лёжа сверху, смотрел внутрь, держа в руке чашу, и, глядя, подзадоривал всех, распевая песню «Восемнадцать прикосновений», народную игривую песню с откровенными и двусмысленными словами, традиционно исполняемую на свадьбах для весёлого смущения молодожёнов. Мелодия была протяжной и густой, слова непристойно забавные, трое мальчишек находились в том возрасте, когда уже кое-что понимают, но ещё не до конца, и повторяли строку за строкой, так что опьяневший и потерявший ясность Ся Дуаньфан в ярости снял обувь и стал швырять её на крышу, пытаясь сбить этих неблагодарных учеников. Ши Удуань же молча потянул Бай Ли и, прихватив Лу Лу, взял маленькое шило, несколькими ловкими движениями проделал в окне отверстие и серьёзно сказал девочке, ростом доходящей едва ему до бедра, что шестой дядя покажет ей фокус. Лу Лу доверчиво кивнула. Ши Удуань достал из рукава маленькую мышь, сплетённую из неизвестного материала, произнёс заклинание, щёлкнул пальцем, и мышь вспыхнула искрами, словно живая петарда, затем юркнула через проделанное отверстие внутрь. Ши Удуань с довольным видом поднял Лу Лу на руки и с воодушевлением наблюдал, как огненная мышь буянит в брачном покое. Невеста всё же была княжной, выросшей в глубине покоев, и никогда не видела такого хулиганского зрелища, сидя у кровати, она растерялась, её тонкие руки нервно теребили край одежды. Гу Хуайян, смущённый происходящим, колебался под звуки песни, как вдруг что-то просвистело у него за спиной, он обернулся и увидел, как огненная мышь, запущенная Ши Удуанем, радостно бросилась на него. Гу Хуайян чуть не протрезвел от испуга, в неудобной свадебной одежде метался из стороны в сторону и, запинаясь языком, выругался, назвав Ши Удуаня чёртовой обезьяной. Все расхохотались, Лу Лу повернулась и наивно сказала, что старший дядя его ругает. В этот момент огненная мышь разделилась на три, окружив Гу Хуайяна со всех сторон. Ли Сы-нян уже выбралась наружу. На глазах у всех Гу Хуайян споткнулся и упал прямо на невесту, та вскрикнула, а свадебная вуаль слетела, открыв её бледное, но всё ещё прекрасное лицо. Три огненные мыши взорвались у его ног, в комнате вспыхнул фейерверк, раздались трески, огонь каким-то образом сжигал только мужское и только одежду, не причиняя вреда телу, так что у Гу Хуайяна сгорела половина штанов, и когда огни погасли, он оказался наполовину обнажённым, лежа на невесте. Со всех сторон раздались возгласы одобрения. Ши Удуань спокойно закрыл Лу Лу глаза и сказал, что старший дядя говорит наоборот и на самом деле благодарит его. Гу Хуайян в ярости задёрнул полог кровати и крикнул, чтобы все убирались, а затем добавил, что если завтра увидит Ши Удуаня, то изобьёт его. Лу Лу тихо повторила это. Ши Удуань ответил, что ничего страшного, он убежит. Позже он, корча рожицу Бай Ли, с ямочкой на щеке, язвительно сказал, что брачная ночь стоит тысячи золотых за это прекрасное мгновение. Он потянул Бай Ли за собой. Ночью в городе Гудзи не было комендантского часа, улицы были оживлены. Бай Ли настороженно спросил, куда они идут. Ши Удуань поддразнил его, намекнув, не имеет ли он места получше. Бай Ли ущипнул его за талию. Ши Удуань пожаловался, что тот всегда щипается. Бай Ли тихо ответил, что если тот не будет его сердить, он не станет щипать. Позже Ши Удуань привёл его в маленькую лавку, где мальчик вынес большой свёрток. Они поднялись на гору за городом и там Ши Удуань передал свёрток Бай Ли. Внутри оказался лук, украшенный серебряными нитями, которые при внимательном взгляде оказались звёздными нитями со звёздного диска. Рядом лежали три стрелы. Ши Удуань подбросил три светящихся шара, Бай Ли без промаха выпустил три стрелы, шары взорвались фейерверком. Ши Удуань сказал, что это легендарный лук «Суй Юй», мифический божественный лук, название буквально означает «разбитые перья», возможно намёк на разрушительную силу, и он не знает, подлинный ли он, но привёл его в порядок. Бай Ли спросил, сам ли он сделал серебряные нити. Ши Удуань поддразнил его, спросив, не забрал ли он у него пояс из кардамона. Они сидели рядом. Внизу горели огни города. Ши Удуань тихо сказал, чтобы Бай Ли остался здесь. Бай Ли спросил, вместе ли с ним. Ши Удуань ответил, что слово «жена» 妻 состоит из иероглифа «женщина» 女 внизу, и спросил, видел ли он, чтобы мужчины женились на мужчинах. Бай Ли возразил, что ему нет дела до обычаев. Ши Удуань спросил, как мужчинам быть вместе. Бай Ли обнял его, прижал к дереву, их лица оказались близко, его взгляд отражал огни и звёзды. Он тихо произнёс, что мужчины и мужчины могут быть вместе так. И его слова растворились в лёгком соприкосновении губ. Так можно быть вместе.