锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Ши Удуань в эти годы либо спасался бегством, либо поднимал мятеж, занимался делами, при которых ноги не касаются земли, а голова привязана к поясу штанов, то есть рисковал жизнью каждую минуту, и лишь однажды с трудом выдалась возможность отправиться в «землю румян и пудры» (脂粉之乡 досл. край румян и пудры, образное обозначение кварталов удовольствий и борделей), однако он ещё не успел войти, как его задушил запах румян, и он расчихался, словно чихающее насекомое. Дожив до такого возраста, он всё время считал себя довольно сведущим в человеческих делах, однако на самом деле не понимал ровным счётом ничего, и потому в тот момент он застыл. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем он с запозданием сообразил: Сяо Ли-цзы это… целует меня в губы? И что мне делать? спросил он себя, затем его внезапно покрывшаяся ржавчиной голова долго скрипела, прежде чем со скрежетом выдала вывод: не знаю. Он стоял ошарашенный, пока Бай Ли не отпустил его, и даже будто бы двусмысленно слегка прикусил его за губу. Понял? Бай Ли прищурил глаза, однако взгляд его всё ещё был направлен на губы Ши Удуаня, которые он слегка прикусил и которые чуть покраснели. Ши Удуань, ничего не понимая, покачал головой, всё ещё ощущая сильную неловкость, не удержался и провёл рукой по губам, затем прямо спрыгнул с ветки и сказал: ты… это… Какое это? Ши Удуань на мгновение лишился дара речи. В ту ночь он слышал разговор Бай Ли с тем неизвестным человеком, и в душе догадался, что, возможно, именно мастер тайной школы Янь Чжэнь открыл Секту Десяти Тысяч Демонов, и потому он всей душой хотел оставить Бай Ли здесь. Он почти не мог вообразить, каким будет день, когда он станет врагом Бай Ли. Тогда что делать?. Эти дни Ши Удуань не только разбирался с теми, кто метался вверх и вниз, но и нарочно водил Бай Ли по всему уезду Хайнин, притворяясь невзначай, упоминал, каким это место было раньше, а иногда, принимая столичного военного губернатора при Великой Цянь намеренно не избегал присутствия Бай Ли. Пусть ты увидишь, почему мы пришли к сегодняшнему дню, почему подняли мотыги, разбили ворота ямыня (衙门 административное учреждение) чьи двери раскрываются в форме иероглифа 八, иероглиф восемь, и подняли знамя восстания (揭竿而起 поднять бамбуковое древко и восстать, идиома о начале мятежа), пусть ты поймёшь, что я прав. Шаг за шагом он незаметно воздействовал на Бай Ли, а иногда даже бесстыдно прилипал к нему, мы с тобой столько лет знакомы, неужели ты станешь моим противником. Ши Удуань знал, что сейчас ему достаточно лишь кивнуть, и Бай Ли останется. Ся Дуаньфан говорил, что в его тени скрываются десять тысяч демонов, значит его личность очевидна, и позиция одного Бай Ли может изменить причинно следственную связь между демонической сектой и Да Цянь. Однако это слишком нелепо. Бай Ли сидел на ветке, серебряный лук покоился у него на плече, отчего он словно светился, он не мигая смотрел на Ши Удуаня. Взгляд Ши Удуаня внезапно потемнел, в душе он понимал, что о таком ни в коем случае нельзя говорить легкомысленно, поэтому вздохнул, опустил глаза, затем вновь поднял их, полностью обходя эту тему, и лишь сказал: спускайся, Сяо Ли-цзы, пойдём обратно. Бай Ли молча спустился с ветки, опустив голову, пошёл за ним. Поднимались они смеясь и шутя, а спускались молча. Через некоторое время Бай Ли вдруг шагнул вперёд и обеими руками взял холодные руки Ши Удуаня. Его собственные руки тоже были холодны, лишь в ладонях оставалось немного тепла, и этим теплом он согревал его. Смутно проступал смысл взаимной зависимости. Ши Удуань на мгновение остановился, но всё же ничего не сказал. Лишь когда они ушли далеко, а небо уже побелело, из за большого дерева вышла фигура, именно тот человек, который когда то ночью разговаривал с Бай Ли. На нём был тёмно синий халат, фигура худощавая, черты лица словно вырезаны ножом. Чёрная тень, похожая на кусок ткани, медленно поднялась из за его спины, издавая звук гуду, мужчина смотрел в сторону, куда спускались Ши Удуань и Бай Ли, вздохнул и сказал парящему рядом человеку тряпке (布片人 букв. человек кусок ткани, существо в виде чёрного лоскута), что когда он помогал господину Яню открыть Секту Десяти Тысяч Демонов, он не знал, что новый Повелитель Демонов окажется таким молодым. Человек тряпка сказал: гуду гуду. Мужчина в синем нахмурился и сказал, что думал, будто в прошлый раз тот его послушал, но спустя год он по прежнему столь настойчив. Тот, кто делает великое дело, как может быть связан столь смутным личным чувством. Мужчина вздохнул и сказал, что если на этот раз не удастся вернуть Повелителя Демонов на его место, то перед господином Янем он, нижестоящий чиновник, не сможет отчитаться. Взгляд мужчины мерцал. История записана в летописях (汗青 зелёные бамбуковые дощечки для записей), дни когда звенели копья и кони и можно было взойти на вершину уже не вернутся. Все знают закон расцвета и упадка, но никто не хочет это признавать. Тренироваться в стужу и в зной разве не для того, чтобы поддержать падающее здание (挽大厦于将倾 спасти государство в момент краха) и после успеха на экзаменах (金榜题名 занять место в списке сдавших государственные экзамены) стать военачальником или канцлером.Учение о совершенствовании себя и управлении Поднебесной иногда верно, иногда нет. Когда то страну поддерживал тайный договор трёх учений и добродетели (仁义礼智信 пять конфуцианских добродетелей) и (温良恭俭让 традиционные нравственные качества). Теперь чиновник вынужден вступать в союз с существами из восемнадцатого слоя ада. Словно предаваясь меланхолии, он строил заговор. Один коронер обнаружил, что внутренности и кости почернели. В пору когда тепло сменяется холодом и в период семи девяток (七九 сорок девятый день после зимнего солнцестояния, время потепления) это казалось странным. Ся Дуаньфан использовал талисман. Боюсь смерть не по естественной причине (死于非命 насильственная или преждевременная смерть). Он велел принести восемнадцать парчовых знамён. Из тела вырвалась чёрная ци. Девять из десяти (十有八九 почти наверняка).