锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

В мгновение ока прошло ещё пять лет. Гу Хуайян в военном облачении поспешными шагами вошёл во двор, навстречу как раз вышел ругающийся Мэн Чжунъюн. Едва они столкнулись лицом к лицу, Мэн Чжунъюн, опасаясь, что грязь из его рта обрызгает давно почитаемого им старшего брата, тут же замолчал, глаза его забегали, он поклонился и сказал: «Старший брат пришёл». Если бы это было раньше, Гу Хуайян обязательно бы его выругал, но теперь у него было срочное дело, он не стал задерживаться, лишь кивнул и спросил: «Удуань здесь?» «Здесь, как ему не быть?» пробормотал Мэн Чжунъюн. «Целыми днями сидит в комнате и неизвестно что там ковыряет, прямо как наседка яйца высиживает, ни на шаг от гнезда не отходит, а чтобы что-нибудь высидел — такого не видать». Гу Хуайян бросил на него взгляд и спросил: «Что он делает?» Мэн Чжунъюн поднял веки и глухо ответил: «А что он может делать, ковыряет своего жирного кролика, по-моему, в котёл его и на целый казан тушёнки хватит». Гу Хуайян не стал его слушать и широким шагом вошёл внутрь. Это был маленький двор. Время словно остановилось там, будь то зима или лето, четыре времени года выглядели одинаково, густая зелень деревьев, кроме пения птиц почти не было слышно иных звуков, ни одного грубого слуги не видно, в дворе слой опавших листьев, видно, что тот, кто ухаживает за двором, ленив, лишь изредка небрежно сметает листья, завалившие дорожку, сгребая их под цветы и кусты на удобрение. Каменная дорожка из плит голубого камня тянулась сквозь тропинку, смутно виднелись строения, двери и окна не были закрыты, на ветру поскрипывали, двор был невелик, пройдя через маленькие ворота, попадали на задний двор. Гу Хуайян направился прямо туда. Высокий мужчина стоял к нему спиной на корточках, в руке у него была трёхдюймовая деревянная палочка, которой он тыкал кролика. Кролик неизвестно какого возраста, глаза мутные, словно вечно не просыпается, телом огромен, а может просто слишком много мяса, ему даже дышать словно тяжело, не говоря уже о движении, когда его надоедало тыкать, он милостиво приоткрывал глаз, полумёртвым взглядом косился на человека рядом, потом, тяжело сопя, двигал своё жирное тело вперёд ровно на половину длины хвоста и снова закрывал глаза, ложась. Обычно кролики не спят всю зиму, это привычка медведей, оказывается, когда кролик вырастает размером с медведя, его повадки тоже меняются. Гу Хуайян позвал: «Удуань». Юноша с движением, совершенно таким же, как у его кролика, крайне медленно повернул голову, ответил вдвое медленнее обычного человека, затем словно с негнущимися ногами повернулся и встал, и только спустя долгое время сказал: «О, старший брат». К этому времени Гу Хуайян уже почувствовал, что его ноги устают, и перенёс опорную ногу с левой на правую. Много лет назад Ши Удуань был лишь немного медлительным и заторможенным, но всё же походил на нормального человека. Неизвестно почему, за эти годы это стало ещё хуже, чем прежде. Ли Син-янь говорила, что если человек нетерпеливый, то, сказав ему одну фразу, можно успеть вскипятить чайник, заварить чай и только тогда услышать ответ. Их силы и деньги, словно ручьи, стекались вместе. Гу Хуайян всегда знал, чего хочет, и всегда знал, чем обернётся поражение под видимым спокойствием, поэтому истощал ум и силы, не спал ни одной спокойной ночи, не ел ни одного спокойного приёма пищи. Незаметно Ши Удуань словно нарочно стал реже появляться в их поле зрения, сосредоточился на своих делах, если спрашивали — рассказывал о планах, если не спрашивали — молчал, или уезжал, не возвращаясь десять дней или полмесяца, а вернувшись на несколько дней, снова запрягал повозку и отправлялся в другое место. Когда Гу Хуайян это заметил, Ши Удуань уже превратился в старую, давно не ремонтированную развалившуюся повозку. Все чувствовали, что что-то не так. Для них Ши Удуань был как брат, как сын и как друг. За три года он распространил влияние торгового союза на большую часть материка, за пять лет заново объединил пришедшие в упадок даосские школы в горах, даже Ся Дуаньфан, помешанный на деньгах, искренне следовал за ними. Но по какой-то причине Гу Хуайян чувствовал, что он становится немного не похожим на человека. Рядом с Ши Удуанем он невольно говорил больше, он боялся, что однажды Ши Удуань прямо на месте превратится в деревянную куклу, у которой даже зрачки не двигаются. Так же как Ши Удуань в свободное время любит тыкать палочкой своего жирного кролика, будто боится, что это глупое существо, долго не двигаясь, однажды врастёт в землю. Этот кролик был необычен. Тогда Небесный демон отрезал плоть и пустил кровь, удаляя из своего тела другую половину родословной, чёрная кровь упала на землю и расцвёл белоснежный цветок. Даже спустя долгое время после того, как Цзоу Яньлай увёл Небесного демона, никто не осмеливался тронуть цветок. Когда Ши Удуань высвободил руку из поддержки Лу Юньчжоу и медленно присел, собираясь сорвать этот невероятно белый цветок, внезапно упавший с неба кролик придавил его руку. Оказалось, кролика каким-то образом подняла когтями птица Цуйпин. Удивительно, что смогла поднять. Пролетая высоко в воздухе, как раз над этим местом, птица разжала когти и уронила кролика. Он упал на землю, раскинув лапы, нижней частью тела придавил руку Ши Удуаня, носом и ртом уткнулся в цветок. На глазах у всех он открыл рот и съел цветок. Все замерли. Ши Удуань поспешил разжать ему пасть, но кролик жевал так быстро, что скорость пережёвывания превзошла человеческий взгляд, человек без достижения бессмертия не смог бы остановить его. Когда Ши Удуань разжал пасть, цветок уже был проглочен. После этого кролик словно принял чудодейственное укрепляющее средство, ежедневно рос как на дрожжах, был сонлив, за день делал только две вещи: ел и спал. Ши Удуань поднял его и неторопливо спросил: «Старший брат пришёл по делу?» Гу Хуайян взял левой рукой правое запястье и опустил перед собой, молча глядя на него. За годы ветра и солнца в его лице появилась тень усталости. Молодой человек, который когда-то поднял знамя восстания, бедный и дерзкий, словно осел. Его глаза стали тёмными, многие дела он больше не решал лично, говорил всё меньше, в глазах посторонних он стал подобен божественному дракону, который показывает голову, но не показывает хвоста. Он перестал проявлять эмоции, использовал более скрытые методы для более бесчестных дел, стал настоящим мужчиной, пусть не величественным, но просто стоя рядом, давал людям чувство опоры. «Дуаньфан уже повёл людей», сказал Гу Хуайян и замолчал. Ши Удуань перебирал уши кролика. Кролик лишь перевёл взгляд и устроился удобнее, словно не понимая важности услышанного. Ши Удуань спросил: «Старший брат боится?» Гу Хуайян молчал, поднял голову, посмотрел на клубящиеся на западе облака и быстро темнеющее небо, спустя долгое время тихо сказал: «Нет… я просто наконец дождался этого дня. Не знаю, на сколько шагов можно пройти по этой дороге». «Дойти до смерти», равнодушно сказал Ши Удуань. «За последние два года Цзоу Яньлай втайне не мало устраивал мелких пакостей, мы тоже не церемонились. Все ещё прикрывались фиговым листком. Теперь у старшего брата окрепли крылья, можно сорвать этот листок». Гу Хуайян помолчал и вдруг рассмеялся: «Верно, однажды всем придётся разорвать лица и поцарапать друг друга. Пусть будет сегодня. Уже расставлено? Это ты вычислил благоприятный час?» Длинные пальцы Ши Удуаня гладили шерсть кролика. Он тихо сказал: «Подходит для убийства и поджога». Он повернулся. Вода в пруду заднего двора поднялась, превратилась в разноцветный водяной туман, затем цвета поблекли в сумеречном свете, из него поднялся белый луч, издалека казалось, будто из воды создан большой звёздный диск. Звёзды медленно вращались, свет собрался в одной точке и опустился, в водяном тумане появился силуэт человека. Гу Хуайян не удержался: «Это… Ся Дуаньфан?» Это была его спина. Он с десятком людей скрывался за кустами. Камни вокруг казались разбросанными беспорядочно, но скрывали опасный массив. Ши Удуань отступил в сторону, уступая обзор: «Старший брат не хочет увидеть собственными глазами?» Гу Хуайян покачал головой: «Потрясающе. Для вас, практикующих путь, это лишь мелкий трюк, а для нас обычных людей — как бессмертное искусство. Неужели люди делятся на уровни?» Ши Удуань опустил глаза: «После этой битвы больше не будут. В этом мире изначально нет бессмертных». Вдруг через водяное зеркало раздался резкий крик. Недалеко от Ся Дуаньфана взвилась сигнальная стрела. Он схватился за меч. Затем неведомый зверь с рёвом бросился вперёд, глаза красные, тело в ранах. Тот, кто принадлежит к школе Сюаньцзун, понял бы, что это божественный зверь Цинчу (青觕, хранитель горы Цзюлу). Палец Ши Удуаня дрогнул, будто хотел протянуть руку, но он ничего не сделал. Позади раздался скорбный крик птицы. Птица Цуйпин взмыла в небо, кружила над ними, издавая звук, похожий на человеческий плач. Кролик открыл глаза и спокойно смотрел на водяное зеркало. Ся Дуаньфан отдал приказ. Люди окружили Цинчу. Он держал меч, другой рукой достал старый бычий рог и заиграл странную мелодию. Остальные последовали. Мелодия была простой и знакомой. В детстве Ши Удуань долго общался с Цинчу, научился так разговаривать с ним, водил его по долине Цанъюнь, и спасал Бай Ли. Теперь это казалось нереальным. Цинчу колебался, скрёб копытом землю, глаза прояснились. Он узнал мелодию, тихо застонал, словно искал юношу, исчезнувшего много лет назад. Ся Дуаньфан сделал жест. Все замолчали, кроме него. Цинчу опустил голову и подошёл. Ся Дуаньфан поднял руку, затем резко опустил. Стрелы со всех сторон пронзили тело Цинчу. Он издал предсмертный крик. Одна стрела ослепила его. Он отчаянно мотал головой. Рука Ши Удуаня сжала шерсть кролика. Ся Дуаньфан вскрикнул, подпрыгнул и вонзил стрелу глубже в глаз. Цинчу завыл и рухнул. Второй глаз словно через зеркало смотрел на Ши Удуаня. Глаз был чёрный и огромный, растерянный. Тело содрогнулось и замерло. Ся Дуаньфан выпустил сигнал. Вдали ответили. Гу Хуайян посмотрел на цвет сигнального огня и сказал: «Похоже, всё прошло гладко. Дело серьёзное, преследовать божественного зверя на горе Цзюлу. Хорошо, что ты знал его и смог устроить это незаметно». Ши Удуань едва улыбнулся: «Цинчу был последним узлом массива, разрушение которой приводит к распаду всей структуры. Теперь разрушены все семь узлов, тайный договор трёх учений больше не существует. Два года усилий не напрасны». Он исследовал договор, обнаружив, что это сложная система массива, включающая семь узлов. Каменное Бодхи школы Дачэн, Башня Перерождени, Знамя Успокоения Душ и Двенадцать Звёздных Жезлов школы Мицзун, Звёздный диск, Горная лампа и живой зверь Цинчу школы Сюаньцзун. Все узлы уничтожены, договор исчез. Земля задрожала. С неба посыпались метеоры, словно разлилась Млечная река. «Прекрасно», сказал Ши Удуань, перевёл взгляд с небесной реки на всё ещё плачущую птицу Цуйпин и спустя время повторил: «Прекрасно».