锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

В конце лета этого года грандиозная кампания по подавлению разбойников, начатая двором с привлечением всей мощи государства, завершилась с таким сравнительно смешным исходом. Карательные войска по несчастью разбили лагерь к югу от гор, как раз перекрыв устье наводнения, элита двора была словно муравейник, залитый дождевой водой, рассеяна, потери превысили половину. По сравнению с Гу Хуайяном, который был осаждён более месяца, положение было не лучше. У обеих сторон были свои вынужденные обстоятельства, Гу Хуайян воспользовался случаем и отступил в Хуайчжоу, соединившись с Мэн Чжунъюном и другими, а Ли Сынян воспользовалась пожаром для грабежа и одним рывком захватила зернохранилище Хучжоу. Одно большое наводнение, и линия Центральных равнин двора сама пришла в беспорядок. Гу Хуайян, естественно, понимал, что нужно воспользоваться случаем для восстановления сил, и не стал активно провоцировать. Наводнение смыло по пути бесчисленные деревни и города, он срочно приказал Четвёртой Госпоже Ли отправить войска для сопровождения продовольствия, будто не заботясь о собственном отдыхе, на линии Миньцзян установил множество почтовых станций и размещал проходящих беженцев. Разумеется, генерал Гу, ныне именующий себя князем Хайнин, не был уж настолько милосерден, даже если при виде беженцев и возникало чувство сочувствия, он не имел сил заниматься дополнительными делами, эти действия ради доброй славы были лишь одной стороной, во вторых он присматривался к тем беженцам на линии Миньцзян, которые внезапно остались ни с чем, разве это не превосходный источник солдат? Красные повязки несколько раз наступали и отступали, с императорским двором смотрели друг на друга с севера и юга, оба с жадным взглядом тигра. Теперь, когда небесная преграда рухнула, двор был в смятении, что позволило Гу Хуайяну ловить рыбу в мутной воде, он был занят размещением стариков, женщин и детей, занят составлением списков беженцев, вступающих в войско, занят распространением всевозможных слухов среди народа. А также занят поиском Ши Удуаня. Ранее все дела по размещению и распределению выполнял Ши Удуань, Гу Хуайян и другие отвечали за походы на юг и север, Ши Удуань отвечал за тайный переход Чэньцана. Гу Хуайян очень доверял этому молодому брату, который по странному стечению судьбы с юных лет оказался рядом с ним, почти полностью передал ему полномочия, и потому не знал, что сеть, которую Ши Удуань за эти годы раскинул по девяти континентам и восьми озёрам, была столь сложной, а дела такими мелочными и запутанными. В рядах Красных повязок не было недостатка в необычных людях, Ся Дуаньфан сразу после известия о исчезновении Ши Удуаня собрал группу людей, сведущих в вычислениях, день и ночь они обсуждали, пытаясь определить его местоположение. Цинь и звёздный диск Ши Удуаня были переданы на хранение Лань Жо, при стремительной атаке на устье Миньцзян выступала кавалерия, обоз и посторонних не брали, им велели разбить лагерь вдалеке, кто бы мог подумать, что это спасёт им жизнь и не затронет их. Несколько раз пытались с помощью оставленного Ши Удуанем звёздного диска вычислить хоть какие то зацепки, но никто не мог управлять этим мрачно дышащим предметом. А ещё кролик, которого он держал, неизвестно почему с того дня, как Ши Удуань исчез, кролик за тысячи ли словно что то почувствовал и больше не ел, слуга как ни пытался его развеселить, было бесполезно, даже если силой запихивали, он сам всё выплёвывал. Тем временем Цзоу Яньлай несколько раз пытался перехватить продовольственные обозы от Хучжоу к Миньцзян, они сходились в ближнем бою, Красные повязки усилили гарнизон Хучжоу, обе стороны наступали и отступали, сражаясь ожесточённо, но не будем об этом. Скажем лишь о Бай Ли и Ши Удуане, всё ещё застрявших в демоническом мире. Оба дошли до такого положения, Ши Удуань в некоторой степени решил разбить кувшин до конца, отвесил Бай Ли тяжёлую пощёчину, в отчаянии думая, всё равно выйдем или нет, будет либо ты мёртв, либо я, лучше уж здесь, в месте, где и птица не гадит, сразиться с ним. Неизвестно, было ли это тем, что гнев поднялся из сердца, а зло родилось у края желчного пузыря, он думал, Демонический мир и что? Под небом повсюду, лазурные небеса и жёлтые источники, разве есть место, что может уйти от пути звёзд? Даже если звёздного диска нет рядом, разве я не смогу тебя поймать? Если умру, значит, искусство несовершенно, сам покачусь в подземный мир просить прощения у учителя, чего бояться? Кто бы мог подумать, что Бай Ли лишь на мгновение оцепенеет, и стерпит эту пощёчину, прикрыв лицо, застынет на время, а затем молча опустит глаза, подтолкнёт к нему лист с жареным мясом, отпустит руку, тянувшую его за рваную ткань, будто устыдившись, отступит на шаг, большая часть тела скрыта в тени, куда не достаёт огонь, и тихо скажет: "если остынет, будет нехорошо, ешь, пока горячее". Ши Удуань некоторое время смотрел на него, Бай Ли одной рукой прикрывал лицо, с покорным видом, подбородок казался особенно острым, в тот момент даже проступили черты лисьего рода, как в детстве, ещё больше напоминая обиженную молодую жену. Видя его таким, гнев Ши Удуаня из трёх частей почти стал десятью, в сердце он думал, если тебе обидно, разве не можешь ударить в ответ? Руки не выросли? Кому ты это показываешь? Но эта фраза покрутилась на языке и всё же не вышла, Ши Удуань почувствовал, что сказать это было бы нелепо, словно он напрашивается на побои. Запах мяса поплыл, Ши Удуань опустил взгляд и решил не вредить себе, в Хайнине он всегда обманывал и хитрил без стыда, кожа давно стала непробиваемой, никакого чувства, что берёшь чужое и становишься обязан, он без всякого внутреннего барьера схватил и вцепился зубами, поднялся и вышел наружу. Что до прежнего… он думал, что Бай Ли убивал его не один раз, после разрыва лицом к лицу они говорили всякие ранящие душу слова, даже если этот сумасшедший его унизил, в будущем естественно будет возможность воздать за обиду и за месть. Ши Удуань вырос на горе Цзюлу, ныне занимался делом особого рода, в костях было немного отступничества, он лишь чувствовал, что теперь раны повторяются, положение было слабее, Бай Ли, этот ублюдок, каким то образом сделал его таким призрачным с неполной душой, и подобное поведение не было удивительным. Только он тоже не святой и не мудрец, если его ударили по левой щеке, он не станет подставлять правую. Ту пощёчину Бай Ли он считал вполне логичной. Остальное… в сущности, не слишком держал в сердце. Бай Ли сначала избегал его и не смел показаться, теперь внезапно столкнувшись, вдруг не захотел больше избегать, помедлив, пошёл за Ши Удуанем на расстоянии. Ши Удуань ленился обращать внимание, вид его раздражал, не знал, что сказать, потому шёл, останавливаясь, и поднялся на самую высокую гору. Его одежда из Туцзя явно не соответствовала эстетике зверей этого места, едва он достиг вершины, раздался резкий крик, сильный ветер ударил в затылок, Ши Удуань не думая уклонился, увидел птицу размером с ягнёнка, с острыми зубами во рту, размахивающей крыльями как у летучей мыши, уродливо летящую. Это была Бу Сюй. Эта глупая тварь, промахнувшись, сделала в воздухе круг и собиралась атаковать снова, брови Ши Удуаня дрогнули, он подумал, тигр в низине терпит унижение от псов, неужели и птица будет меня унижать? Пальцы под большим листом внезапно сжались, он собирался утащить этот жирный объект и сварить. Но не успел он сделать ход, как из за спины протянулась рука, резко дёрнула его назад, полуметровые ногти Бай Ли выдвинулись, в одно мгновение пронзили голову Бу Сюй насквозь, поднялся зловонный ветер и дождь из крови, птица не издала ни звука и повисла. К счастью, Ши Удуань быстро среагировал, увидев чёрную тень, понял, что дело плохо, поднял рукав, закрыв лицо, и избежал кровавого душа, затем без церемоний оттолкнул Бай Ли, увидел его растерянный вид с тушей птицы в руке, сдерживался долго и всё же выругался: "толку от тебя нет, только вред". Бай Ли остолбенел, услышав, что он заговорил, был почти польщён, даже не расслышал, что именно сказал Ши Удуань. Ветер на вершине был яростный, его белая одежда, ставшая рваной и жалкой, сильно шумела, красивый юноша с мёртвой птицей в руке стоял глупо, и в этом была некоторая комичность. Ши Удуань невольно взглянул на его уклоняющуюся и неполную тень на земле, подумал, не зря старики говорят, что человек с неполными тремя душами и семью духами ведёт себя нелепо и глупо, так и есть. Подумав об этом, он почувствовал, как голова стала огромной, взглянул на бесконечные горы этого мира, словно давящие на плечи, сердце стало тяжёлым, страдая от того, что из за Бай Ли не может выйти и должен ждать ещё семнадцать дней, неизвестно, что там снаружи после наводнения, он сел, скрестив ноги, нахмурился и стал тщательно обдумывать войну на границе Дунъюэ, чем больше думал, тем тревожнее становилось, краем глаза посмотрел на Бай Ли и лишь выдохнул. Бай Ли положил тушу птицы в сторону, сорвал траву и тщательно вытер кровь с рук, затем осторожно подошёл, Ши Удуань сначала не обращал внимания, пока Бай Ли не приблизился на три чи, тогда он без выражения поднял глаза, Бай Ли каким то образом понял, что дальше нельзя, и осторожно сел вместе с ним, долго собирался с духом и тихо сказал: "Удуань, если в будущем ты не захочешь, я больше не буду делать такого". Ши Удуань поднял глаза и не посмотрел на него, а перевёл взгляд туда, где в тот день поднималось солнце. Бай Ли сжал губы, прикусил щеки, помолчал и очень откровенно сказал: "но я был очень рад". Ши Удуань хоть и считал, что не слишком держит это в сердце, понимал, что дело не славное, не хотел, чтобы он упоминал, и сам размышлял, почему в демоническом мире солнце появляется раз в семнадцать дней. Несколько дней он бездельничал, глядя в стену, в жару и тумане, не зная, какую струну задел, внезапно озарился и получил некоторые мысли о демоническом клане и об этом так называемом демоническом мире, откуда пришёл, туда и вернёшься. Вдруг услышав эту фразу Бай Ли, огонь снова поднялся, он повернулся, нахмурившись, глядя на него, чувствуя, что этот ублюдок совсем не умеет говорить по человечески. Бай Ли, увидев, что взгляд наконец обращён на него, не удержался и улыбнулся по детски, в улыбке было немного бледной чистоты, затем он мягко закрыл глаза, горный ветер поднял его волосы, его лицо, поразительно красивое даже в тёмно красном свете, всё ещё могло потрясти, Бай Ли тихо сказал: “Ты наконец-то со мной, хотя я принудил тебя, но я очень счастлив". Чёрт тебя побери, подумал Ши Удуань. Но этот гнев быстро стерло выражение упадка и отчаяния, в котором всё же была память и удовлетворение, Ши Удуань почувствовал, будто что-то застряло в груди, стало трудно дышать, странная кислинка, и в сердце возникла некоторая растерянность. Невольно смутно вспомнил о любовных историях из романов, он понимал их мало, многое казалось смешным и злобным, но сейчас внезапно одна фраза, словно благословение, мелькнула в голове: неужели любовь в этом мире такова, словно кость в горле? Неизвестно сколько прошло времени, Ши Удуань наконец спросил, твоя душа неполна, что это значит? Слова автора: увидел, что некоторые говорят, что я стала обновлять медленнее, в последние дни было много мелочей, между ними был перерыв в два дня, в остальное время в основном держусь между ежедневным обновлением и через день, до завершения текста, если не будет особых обстоятельств, так и будет. Остался последний том, когда разберёмся с делами в демоническом мире, перейдём к четвёртому тому, должно скоро закончиться. Лучше бы закончить до сентября. Что до будущего, я всегда был малоучёным, хорошо умею только есть, пить и развлекаться, каждый день живу в смешении и ожидании смерти, но не знаю, сколько ещё так будет. В конце месяца ухожу, чтобы в будущем иметь кусок хлеба, пора бы пойти поучиться, когда и это закончится, придётся работать на капиталистов, тогда будут ли обновления, сказать трудно, зависит от реальности. Но не волнуйтесь, то, что уже стало платным, обязательно будет дописано. У каждого наступает день, когда нужно кормить семью, прошу понимания.