锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Бай Ли замер на добрых полмгновения, словно не понял его слов, прошло ещё немало времени, прежде чем он спросил: «Что?» Ши Удуань внимательно посмотрел на его растерянное выражение и понял, что он и сам ничего не знает, потому поколебался мгновение, на кончике пальца вспыхнул маленький язычок пламени, он слегка приподнял его и указал перед Бай Ли. Бай Ли, следуя его взгляду, опустил голову и увидел, что его тень неожиданно колышется, то становится призрачной, то вновь плотной, в сердце ему стало странно, и вместе с тем возникло какое то зловещее чувство знакомости, словно он знал, в чём дело, но слова уже подступили к губам и всё равно не мог вспомнить, будто застряли внутри и не прояснялись. Это, очевидно, было куда мучительнее, чем терпеть позыв к мочеиспусканию, Ши Удуань видел лишь, как Бай Ли некоторое время тупо смотрел вниз, затем его лицо исказилось, и тот, кто ещё мгновение назад живо прыгал и нёс чепуху, внезапно пошатнулся, резко обмяк и рухнул, свернувшись в клубок, глухо простонав, после чего, словно в судороге, отчаянно стал биться головой о большой камень сбоку. Ши Удуань испугался, он увидел, что возле лба Бай Ли будто есть маленький комочек света, однако он был слишком тусклым, даже в такой странной ночной тьме разглядеть было трудно, видя, что тот вот вот разобьётся насмерть о камень, Ши Удуань инстинктивно протянул руку и прижал его к плечу, но почувствовал в этом теле огромную взрывную силу, действительно как у безумца, Ши Удуань на мгновение не успел среагировать и был отброшен им. Его пальцы нечаянно коснулись того маленького комочка света на лбу Бай Ли, и тогда он обнаружил, что это вовсе не просто свет, внутри словно было нечто вещественное, слегка прохладное, как вода пруда глубокой осенней ночью, стоит пальцу погрузиться, и человека пробирает дрожь от холода. Ши Удуань нахмурился, коленом прижал спину Бай Ли, и в его отчаянных, словно играющих на жизнь движениях, локтем сильно ударил его сбоку по шее, на этот раз Бай Ли без единого звука рухнул и стал удивительно послушным. Ши Удуань уселся рядом и посмотрел на кровавые следы на тыльной стороне руки Бай Ли, отчётливо проступающие от удара о камень, там текла совершенно чёрная кровь, будто каждую секунду напоминая об отличии этого человека. «Тьфу». Ши Удуань поднял голову и взглянул на небосвод, который нисколько не собирался светлеть, сморщил нос и пнул лежащий у ног изуродованный труп бу сюй, бормоча себе под нос: «Что это, к чёрту, за дерьмовые дела?» Посидев немного, Ши Удуань вздохнул, одну руку положил на колено и тихо постукивал, по прежнему глядя к горизонту, это место, ни божественное ни призрачное, отделяет секту демонов от мира людей, восемнадцать дней один круг, нет света, но есть вода, есть травы, деревья, птицы и звери, что же это за место? Щель? Тот великий мудрец, давно утонувший в летописях истории, каким образом запечатал этот мир? И те демоны в тенях, осколки умерших… он обернулся, будто увидел нескончаемую чёрную ци, поднимающуюся из какой то щели, нить за нитью связывающую последние остатки государственной удачи этого едва влачащего существование царства, небо потемнело, семь светильников, обманувших духов и богов, неизвестно куда уплыли, будто смутно вспыхнул красный свет, как предвестие ещё более сложного и ещё более неподвластного исхода. Тело Бай Ли вдруг бессознательно дёрнулось, Ши Удуань опустил взгляд и со сложным выражением посмотрел на него, внезапно приподнял бровь, сердце его дрогнуло, если здесь убить главу демонической секты, если… Эта мысль словно соблазняла, Ши Удуань медленно выпрямился, на кончиках его пальцев мелькнули тонкие, пропитанные мрачной призрачной ци нити, он приблизился к обнажённой шее Бай Ли, его шея мягко склонилась набок, казалась особенно хрупкой, демонический владыка… похоже, и не более того. Бай Ли, казалось, испытывал крайнюю боль, даже в обмороке его руки и ноги мелко дрожали, он весь сжался, волосы растрёпаны, закрывали запылённое лицо, словно раненый жалкий дикий зверёк. Холодные пальцы Ши Удуаня коснулись столь же холодной шеи Бай Ли, и он услышал, как тот будто что то бормочет. Он поколебался мгновение, не удержался и наклонился ниже, лишь услышал, как Бай Ли смутно шепчет: «Удуань…» Ши Удуань замер, его пальцы слегка коснулись лица Бай Ли, тот словно что то почувствовал, брови сошлись в одну складку, будто в крайней боли, маленький круг холодного света на лбу стал будто ещё тусклее и холоднее, отражая его черты, словно усталость многих лет. «Удуань… уходи… скорее уходи…» Ши Удуань помедлил и тихо спросил: «Куда уходить?» «Уйти… не надо… не падай внутрь…» «Падать внутрь?» Ши Удуань приблизился к его уху и спросил: «Куда падать?» Губы Бай Ли беспокойно дрожали, слегка посинели, но ни слова не вырвалось, его пальцы бессознательно сжались вместе, чёрные ногти проступили, ранили ладонь до крови: «Не падай… внутрь…» Его голос оборвался на этом, он внезапно яростно задёргался, будто боль была невыносима, даже звука издать не мог. Нить на кончике пальца Ши Удуаня перерезала два волоска у виска Бай Ли, он долго колебался, наконец всё же вздохнул, отдёрнул руку, спрятал оставшиеся в ладони несколько звёздных нитей, прижал плечо Бай Ли, удержал его руку, наклонился и тихо сказал: «Ладно, ладно». Грудь Бай Ли яростно вздымалась, он отрывисто произносил: «Мне больно… мне больно… больно…» Он хотел, чтобы я… не падал куда? Ши Удуань внезапно вспомнил ту чёрную дымку у заднего входа в лисью пещеру Цанъюнь, тогда Бай Ли силой выбросил его прочь, и он собственными глазами видел, как та чёрная ци пронзила его тело, словно… хотела разорвать его на части. В тот момент подавляемый крик Бай Ли будто внезапно слился с нынешними стонами у его уха. Ши Удуань замер надолго, неловко просунул руку из подмышки Бай Ли, обнял его за спину, Бай Ли был как большая кукла, позволяющая себя вертеть, его шея едва держала голову, она безвольно покачивалась на плече Ши Удуаня, тот, словно убаюкивая ребёнка, похлопывал его по спине, слушая всё более слабый, словно с всхлипом, звук у уха, и с тяжёлым чувством подумал, у тебя тоже настал такой день. Когда Бай Ли очнулся, прошло уже неизвестно сколько часов, в такой длительной тьме человек легко теряет ощущение времени, он растерянно открыл глаза и обнаружил, что голова его лежит на чём то мягком, Бай Ли удивлённо повернул голову и почти сразу вскочил с земли, бессознательно схватился за волосы, по коже пробежали мурашки, Ши Удуань оказался слишком бессовестным, он подложил под его голову труп того мёртвого бу сюй. Ши Удуань сидел неподалёку, во рту был лист травы, в руке зажат неизвестно где найденный маленький прутик, он чертил на земле странные фигуры, писал и считал, услышав шум, даже век не поднял, лишь движение руки слегка замедлилось, и он продолжил рисовать, словно ничего не слышал. Бай Ли молчал некоторое время, ему казалось, будто он видел длинный сон, будто чёрная рука втянула его в место хуже ада, где он претерпевал мучения, словно тупой нож в его теле разрезал его надвое, он опустил взгляд и увидел большую дыру в груди, ярко красная кровь вытекала, медленно иссякала и постепенно чернела. Ему стало холодно во всём теле, боль была такой, будто поставили котёл с кипящим маслом и гору ножей и положили его душу кататься по ним… пока чьи то руки мягко не обняли его и не похлопали по спине, тихо что то сказав. Он недоверчиво поднял голову и посмотрел на неподвижного Ши Удуаня, спустя долгое время тихо сказал: «Я думал… ты убьёшь меня». Ши Удуань с видимым удовольствием жевал травяной лист и не ответил ему. Бай Ли опустил голову, спустя мгновение не удержался и улыбнулся до крайности сладко, это заставило злобу, словно укоренившуюся на его лице, внезапно рассеяться, и он стал светлым и ясным, как после дождя. «Спасибо… спасибо тебе». Он вдруг поднял руку и закрыл лицо, будто захлебнулся рыданием, затем всхлипывая громко рассмеялся, совершенно не в силах сдержаться, почти ощущая, что если в этот миг прыгнет с этого утёса и умрёт, то… будет доволен. Ши Удуань поднял голову, взглянул на него и подумал, с ума он сошёл не слабо, затем выплюнул травяной лист, зажал его в руке и швырнул в Бай Ли, коротко сказал: «Разведи огонь, сходи и утащи того… того остроклювого пернатого зверя, вымой и почисти». Эти слова подействовали лучше императорского указа, Бай Ли ни слова не сказал, сразу встал, собрал хворост, развёл огонь, радостно принялся разделывать бу сюй, который только что лежал у него под головой, распорол брюхо, выстругал палку и насадил мясо… Между ними внезапно воцарилось мирное существование, Ши Удуань больше не затевал ссор, спокойно держал маленький прутик и на земле вычислял непонятные другим построения, так прошло ещё с десяток дней. В тот день Ши Удуань внезапно бросил прутик, сам по себе возился у входа в пещеру с маленькими камешками, словно вычислял некое построение, затем стал играть несколькими камешками в руке и задумался, даже когда Бай Ли снова пережёг мясо и в панике тушил огонь, это не вернуло его в себя. Пока Бай Ли не протянул руку и не толкнул его, спросив: «Что с тобой?» Обычно Ши Удуань из десяти вопросов отвечал едва ли на два, и это было не направлено особо против Бай Ли, просто если только его чувства не взлетали или не падали резко, он со всеми был таков, однако в этот день он медленно ответил: «В темноте есть предопределённость». «Что?» Ши Удуань тупо смотрел в небо и продолжил: «Предопределённость… кто её предопределяет? Я всё не могу понять… причинно следственные связи в этом мире столь переплетены, кто в них соединяет нити? Бессмертные? Есть ли в этом мире бессмертные?» Он вдруг встал, Бай Ли не понял причины и последовал за ним к входу в пещеру, в этот момент внезапно поднялся ослепительный белый свет, сердце Бай Ли опустело, он подумал, вот и всё… снова настал круг восемнадцати дней. Он инстинктивно посмотрел на Ши Удуаня и встретился с его взглядом, Бай Ли вздрогнул, широко раскрыл глаза и сказал: «Ты…» Ши Удуань опустил взгляд, среди каждой обычной на вид гальки на земле словно тянулась невидимая нить, и она крепко удерживала Бай Ли, неведомо когда ошибочно вошедшего в неё. Ши Удуань легко усмехнулся и сказал: «Восемнадцать дней один круг, два часа можно увидеть свет, неудивительно, что звучало знакомо… это оказалось центром построения лю хуй чжэнь, вот как». (Лю хуй чжэнь 六回阵, построение шести циклов, 六回 шесть оборотов, 阵 магическое построение, формация.) В детстве странствующий отшельник по имени Цзян Хуа, при помощи этого поистине искусного построения заключил Ши Удуаня на горе Шу, с тех пор прошло неизвестно сколько лет, это самое совершенное живое построение в мире, никто не смог его разрушить, никто не знал его начала и конца. «Ты неправ», белый свет становился всё ярче, но Ши Удуань всё так же спокойно говорил Бай Ли, «ты говорил, что между демонической сектой и миром людей есть три предела, на самом деле по моим расчётам их должно быть шесть, то, что ты называешь входом и выходом, односторонне, откуда пришёл туда и возвращайся, потому что они идут попарно, по два, твой тогдашний вход в предел злого огня(демонический мир), и место, где мы сейчас находимся, должны быть парой инь и ян, не одним и тем же». Бай Ли выпучил глаза, готовые лопнуть, и яростно задёргался. «Не ожидал, что высшее живое построение связано с истоком демонической секты столь тесно», Ши Удуань посмотрел на борющегося Бай Ли и улыбнулся, «не трать силы, я заключил тебя согласно правилам этого построения, пока есть демоническая кровь, вход и выход невозможны, но удержать тебя можно лишь на два часа». Сказав это, он даже не посмотрел на Бай Ли, словно решительно отверг что то, развернулся и пошёл туда, где был свет, произнеся: «Я ухожу, ты… береги себя».