锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Текст стал живее, глаголы выровнены по времени, формулировки звучат естественно, но смысл не искажен. Китайские термины сохранены и пояснения даны только в скобках. 妥协 (妥协, wǔxié, согласие пойти на уступки, уступка ради сохранения мира) Северо-Западная земля обширна и малолюдна, гор много, воды мало, и мест, где действительно может сосредоточиться население, немного. В отличие от Центральных равнин, где говорят «十里八村» (十里八村, shílǐ bā cūn, выражение о плотной сети деревень на небольшом расстоянии, буквально «на десять ли восемь деревень»), и один поток воды способен прокормить сотни людей, на Северо-Западе, кроме нескольких крупных городов, в основном стоят маленькие деревни, разбросанные по горам, где дороги труднопроходимы; порой целая деревня — это всего три-пять семей на узком клочке земли у горного перевала. Входить сюда и выходить отсюда неудобно, а нравы местных жителей чрезвычайно смелые и резкие; будь то мятеж или драка, в этом они проявляют немалую сноровку. Мужчины и женщины, старики и дети — плетут ли корзины или работают в поле — если решают подняться, откладывают все дела, хватают всё железное, что под рукой, кухонные ножи, мотыги, котлы, миски, и идут бунтовать. Небольшие отряды иногда подавляются императорскими войсками, но чаще власти оказываются бессильны и вынуждены уговаривать, выдавать деньги и зерно, чтобы усмирить людей. Местные чиновники в действительности понимают: жители живут в глуши, малообразованны, порой грубы; к тому же засушливые годы оставили их голодными, и потому они естественно поднимаются на бунт. Если обращаться с ними правильно, они остаются покорными подданными; стоит допустить ошибку — несколько семей, поколениями связанные браками в одной деревне, прекрасно знают, кто кому третий дядя и вторая тётя. Если погибает один, остальные мстят. «Одна волна несправедливости рождает новую волну» — это опыт, оплаченный кровью и слезами, выученный в бесчисленных столкновениях между императорской властью и местной беднотой. Так называемое выражение «舍得一身剐，敢把皇帝拉下马» (舍得一身剐，敢把皇帝拉下马, shědé yīshēn guǎ, gǎn bǎ huángdì lā xià mǎ, буквально «готов позволить изрубить себя, лишь бы стащить императора с коня», смысл — решимость пожертвовать жизнью ради свержения власти или справедливости) как раз описывает людей Северо-Запада, которые в голод и войну без колебаний выбирают второе. Иначе говоря, «босому не страшен обутый» — так они смотрят на империю как на противника, которого не боятся, выступая взыскателями долгов в годы холода и голода. В такой ситуации шесть министерств и девять высших сановников совещаются; министр церемоний и обрядов подаёт доклад, ссылаясь на классические источники, утверждая, что причина в «崩坏礼乐» (崩坏礼乐, lǐ yuè bēnghuài, разрушение ритуала и музыки, символ упадка морального и социального порядка), и для исправления следует широко открывать академии «书院» (书院, shūyuàn, частные конфуцианские учебные заведения), обучать детей «圣人之道» (圣人之道, shèngrén zhī dào, путь мудрецов, конфуцианская мораль), возрождать учёбу и ритуал. Новый император Пуцин тоже образован, сочёл это разумным и приказал открыть на Северо-Западе академии и построить храмы мудрецов. С точки зрения императора, учёба и военное искусство — великая честь; если ты сын, разве не должен стремиться укреплять страну и служить родине. Очевидно, жители Северо-Запада так не думают. Они говорят: «老子娘的, 饭都吃不上, 一个个饿得扑腾一倒朝天, 还读个屁啊读» (老子娘的, lǎozi niáng de, грубое ругательство; 饭都吃不上, fàn dōu chī bù shàng, даже поесть нечего; 饿得扑腾一倒朝天, è de pūténg yī dào cháotiān, голодные валимся навзничь; 还读个屁啊读, hái dú gè pì a dú, ещё и учиться, к чёрту эту учёбу, грубая форма отказа). Министру церемоний и обрядов остаётся вновь подать доклад, после чего устанавливают правило: если семья отправляет сына в академию, она ежедневно получает дополнительно четыре ляна зерна (两, liǎng, мера веса серебра, около 37 граммов, использовалась как расчётная единица). Так академии постепенно начинают работать, особенно после того как Ян Чжэнь предлагает привлечь крупных купцов к перевозке зерна на Северо-Запад, предоставляя им чины и титулы за помощь, и положение временно стабилизируется. Тогда можно перебросить войска в Хуайчжоу, чтобы окружить Гу Хуайяна. «有奶便是娘» (有奶便是娘, yǒu nǎi biàn shì niáng, буквально «у кого молоко, та и мать», смысл — кто владеет ресурсами, тот диктует условия) — пока есть еда и питьё, всё можно уладить. Но внезапно кто-то начинает манипулировать рынком. С мелкими ещё можно было бы смириться, но крупные торговцы зерном начинают сговариваться о повышении цен. Это объяснимо: купцы ищут выгоду, если есть ведущий сделки, договорённости достигаются легко; империя получает необходимое и даёт чиновничьи гарантии. Император правит милосердно, платить за зерно правильно, а заработать больше серебра разве плохо. Но когда собаку прижимают к стене, она перепрыгивает забор. Империя не желает терпеть убытки, чиновник Чжан Чжисиань выставляет двадцать три заставы вдоль горы Жёлтого Тигра на Северо-Западе: вход разрешён, выход запрещён; проходящие платят пошлину. Ши Удуань под прикрытием с группой людей продвигается на север через гору Жёлтого Тигра и останавливается в Лунцзюй. Каждый день отправляются люди на рынки Лунцзюй, Эрку, Бэйян; часть караванов свои, часть союзные, остальное удерживается войсками. Ши Удуань организует одновременную покупку и продажу, фактически продаёт сам себе и покупает у самого себя. Всё совершается тайно: иногда он участвует лично, иногда использует посредников для перемещения денег и зерна. В дни «初一十五» (初一十五, chūyī shíwǔ, первый и пятнадцатый день лунного месяца, новолуние и полнолуние, традиционные рыночные дни) народ собирается на рынок. После проверки числа людей, объёма продаж и цен Ся Дуаньфан передаёт данные Ши Удуаню, который централизованно распределяет. Подсчёты кажутся медленными, но рынки проходят всего дважды в месяц, потому всё успевается. За одну ночь торговцев становится больше, мёртвый рынок оживает, но мест, где можно купить зерно, почему-то становится меньше, цены постепенно растут, словно невидимая рука толкает их вверх. Ши Удуань сидит в гостинице и почти не выходит. Днём он бережно ухаживает за кроликом, словно тот не питомец, а родитель. Помимо дел он почти ни с кем не говорит. Лань Жо замечает: шестой господин днём обычно говорит много, но, вернувшись, почти не общается; если он во дворе, днём его почти не слышно. Однако по какой-то причине Лань Жо иногда ловит с ним общий взгляд и при встрече может обменяться несколькими словами. Из-за этого четвёртая госпожа уже не раз намекала, но Лань Жо скромна и не осмеливается спрашивать. Кролик Ши Удуаня с каждым днём слабеет. Сначала он держит его рядом, потом носит на руках, во время купания ставит в сторону, чтобы не намочить. Днём решает дела, ночью обдумывает сложные связи между торговцами. Он пытается вычислить свою судьбу по астрологической карте, но не может. Старик говорил: «人活着，两眼是一抹黑的，只看得清左右，却看不见自己前后» (人活着，两眼是一抹黑的，只看得清左右，却看不见自己前后, человек, живя, словно видит в темноте, различает лишь стороны, но не видит своего начала и конца, даже способный не знает своих причин и последствий). Даже не понимая до конца, Ши Удуань чувствует: возможно, он навлекает беду на других. Все, кто был к нему близок и добр, уходят, меняются или умирают. Он беспокоится о детях, с которыми был близок; Лу Лу уже выросла девушкой, он давно её не видел. Теперь он даже кролика не может удержать. Кролик с ним с той встречи на горе Цзюлу и пережил бедствия. Но теперь кажется, что их связь подходит к концу. Раньше кролик казался глупым, особенно после того как съел кровь Бай Ли и стал вялым, но теперь проявляет разум. Он истощён, но внезапно приходит в себя; Ши Удуань кормит его травами, и кролик, хоть и неохотно, ест, если осторожно гладить его по спине. Бай Ли. Ся Дуаньфан сообщает: тьма теневых демонов движется на восток, минуя устье Минцзян к земле Восточного Юэ, а затем к Восточному морю. Они направляются туда явно не для купания. Это Бай Ли вышел, залечив раны, и теперь эти существа ему не страшны. Почему повелитель демонов не отправился искать Цзо Янлая. Цены на зерно на Северо-Западе резко растут. Ши Удуань делает Ся Дуаньфану знак рукой, тот понимает и уходит. На следующий день, в первый день месяца, приходит весть: крупный купец намерен скупать зерно. Слухи распространяются, Чжан Чжисиань тревожится, лично патрулирует, и мелкое дело становится серьёзным. Виновник интриг тихо сидит в комнате и достаёт из кошелька волос. Это волос Бай Ли, упавший на Ши Удуаня, когда тот в демоническом мире потерял сознание и бормотал во сне. Он разворачивает астрологическую карту, подвешивает волос, звёздные нити обвиваются вокруг пальцев и волоса. Звёзды начинают двигаться по загадочной траектории; Ши Удуань сидит с кроликом на руках и полагается на расчёты. Вдруг кролик вырывается и падает на карту, его лапы и шея запутываются в звёздных нитях, которые когда-то питались злым духом. Ши Удуань вскрикивает: «Дерзость». Нити ослабевают. Кролик дрожит от страха и смотрит на него. Ши Удуань вспоминает слова главы Дао: «Небесные тайны нельзя раскрывать; искусство судьбы не игрушка. Слишком много знаний укорачивает жизнь и лишает благ». Он вдруг думает: все, кто был рядом, ушли; теперь уйдёт и он, потому что слишком дерзко стремится узнать. Лицо Ши Удуаня, обычно бесстрастное, смягчается; он бережно поднимает кролика с карты, аккуратно выравнивает мерцающие звёзды и тихо говорит: «Хватит». Тело кролика тёплое; пальцы чувствуют биение сердца в груди. Птица Цуйпин садится ему на лицо и трётся. Ши Удуань думает: кроме них, у меня больше ничего нет. Он никогда не почитал небеса, не верил в духов, не боялся воздаяния, но в этот момент всё же идёт на уступки. (妥协, wǔxié, согласие пойти на уступки, уступка ради сохранения мира).