锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

«Говори.» Ши Удуань толкнул вперед маленькую тарелку в руках, сидящий напротив него Ся Дуанфан выглядел так, словно вернулся после голода, с лицом, полным печали, и бросился к еде, будто перевоплотившийся голодный дух. Маленькие лепешки на тарелке были не большими, он глотал их по одной, словно даже жевать не успевал. Съев их как минимум семь-восемь штук, он мучительно поднял голову и сказал Ши Удуаню: «Чай…» Ши Удуань смотрел на его жадное поедание и крошки десерта, осыпавшиеся на бороду, сам в эти дни испытывал плохой аппетит, и сейчас его слегка тошнило, он чувствовал, как будто переживает за него, и поэтому взял кувшин с холодной водой, налил стакан ему, наблюдал, как Ся Дуанфан глотает его залпом, и спросил: «Наелся?» Выражение лица Ся Дуанфана стало ещё более мучительным, он сказал: «Почему в этих лепешках мясная начинка? Сколько медных монет за штуку?» Ши Удуань сказал: «Я заплачу.» Ся Дуанфан тут же успокоился: «О, тогда принеси мне ещё одну тарелку.» Ши Удуань: «…» Только когда принесли вторую тарелку, Ся Дуанфан, поедая и выплёвывая слова одновременно, сказал: «Мы не смогли проследить передвижения Мо Цзюня, но видно, что и чиновники империи тоже не смогли, иначе как же император в этот раз так широко расследует главу секты, ведь Мицзун всегда имел тесные связи с Повелителем Демонов, как можно было бы не затронуть его?» Ши Удуань нахмурился и сказал: «Кто сказал тебе это обсуждать?» Ся Дуанфан сказал: «О, не обсуждать это? Тогда почему ты велишь братьям из Семнадцатой гильдии отслеживать его следы?» Ши Удуань посмотрел на него некоторое время, помолчал, затем слегка повысил голос: «Принесите сюда! Где бухгалтерия? Скажите бухгалтерии, что счет за еду записывается на этого человека…» Едва он произнёс эти слова, как Ся Дуанфан, словно перед смертельной угрозой, бросился к нему и закрыл ему рот рукой: «Шестой Господин, вы великодушны, не обращаете на мелочи внимания, фу! Посмотрите на мой рот, без дела буду болтать вздор.» Ши Удуань посмотрел на него. Ся Дуанфан вынужден был принять серьёзный тон: «Путь Цзоу Яньлая уже известен, бой уже подготовлен, всё готово, лишь не хватает восточного ветра, шестой господин, не беспокойтесь.» Ши Удуань лишь кивнул, поиграл чайной чашкой некоторое время и спросил: «В эти дни, есть ли новости со стороны главы секты?» «Император издал приказ, перечислив несколько преступлений Янь Чженя, наверно, господин уже знает.» — сказал Ся Дуанфан. Ши Удуань кивнул: «Понижен до рядового, никогда не назначать на должности.» Ся Дуанфан вздохнул: «Верно, если честно, император тоже человек, решительный в убийствах и наказаниях, только решения все не вовремя.» Ши Удуань полу-шутливо улыбнулся: «Кто же позволит чужому храпеть у своей постели — обычная человеческая привычка. Я слышал от старшего брата, что авангард Мицзун все ещё на поле боя, старый император весьма интересен, явно использует людей как ослов, бьет плетью, а они должны тянуть за него повозку.» Он что-то вспомнил и спросил: «Сюаньцзун как?» Ся Дуанфан колебался, затем сказал: «Би Тан закрыл дверь и отказывается принимать гостей, все дела передал ученикам, говорят, что из-за переутомления заболел, ежедневно притворяется слабым, гора Цзюлу особенная, император не может напрямую действовать против них, поэтому всё повисло в воздухе, дан приказ был безвкусный, чтобы они сначала самоанализировали.» Ши Удуань нахмурился — император, конечно, не решался сильно трогать Цзюлу, ведь семь ламп горы всё ещё зажжены с их алтаря, даже если нынешний император довольно самобытен, собирается реформировать государственный строй, лишить главы секты, всё равно нужно учитывать некоторые моменты, поэтому он сказал: «Письмо, которое я просил тебя доставить, ты доставил?» Лицо Ся Дуанфана внезапно стало очень странным. Ши Удуань сразу заметил это и спросил: «Что? Что сказал мастер Ку Жо?» Ся Дуанфан мямлил некоторое время, затем сказал: «Я тайно отправил людей к мастеру Ку, она… она сказала: «Если бы я раньше знала, что этот мелкий вор Ши Удуань однажды так предаст учителей и уничтожит предков, великое преступление, не должно было его беречь, следовало лично задушить на горе Цзюлу, чтобы теперь даже если я закрою глаза, мне не было бы стыдно перед предками нашего учения.»» На лице Ши Удуаня не было сильной реакции, скорее это было ожидаемо, через некоторое время он спокойно сказал: «О.» «Ещё…» Ся Дуанфан опустил голову. Ши Удуань с интересом посмотрел и спокойно сказал: «Если она сказала что-то неприятное, просто скажи мне, ничего страшного.» Ся Дуанфан помолчал, затем тихо сказал: «Мастер Ку больше ничего не сказал. Она разорвала твоё письмо, выгнала моих людей, в ту же ночь, она…» Ши Удуань изменил выражение лица и спросил: «Что?» «Повесилась на балке…» Ся Дуанфан быстро бросил взгляд на лицо Ши Удуаня и сказал: «Сейчас чрезвычайное время, Сюаньцзун не хочет лишних проблем, если это не объяснить, император сочтёт «изменой государству и сговором с врагом» не самым худшим, боюсь, что они скрыли новость, не объявив траур…» В голове Ши Удуаня прогремело «бум», он видел, как губы Ся Дуанфана шевелятся, но не слышал слов, чайная чашка внезапно раскололась на две половины, прошло неизвестно сколько времени, он хрипло спросил: «Ты сказал… что?» Ся Дуанфан сжал губы, тихо сказал: «Господин… примите мои соболезнования.» «Но она ведь говорила… что ей стыдно перед предками моего учения?» — эта фраза вырвалась сама собой, Ши Удуань будто не понимал, что говорит, глаза были пусты, медленно качал головой: «Она ведь говорила… что умерла?» «Господин…» Ши Удуань внезапно встал, рукав задел чайный сервиз на столе, послышался лязг, Ся Дуанфан быстро схватил его и спросил: «Куда ты?» Ши Удуань молча вырвал его руку и пошёл наружу. Ся Дуанфан испугался его бледного, безэмоционального лица и крикнул: «Господин! Сяо Лю…» Ши Удуань шагал всё быстрее, бросив: «Не следуй за мной», и исчез. Он, казалось, не знал, куда идти, бесцельно сел на лошадь, следуя за тем существом, сам не понимая, куда направляется. В этом мире, самая больная часть не в том, что тебя обидели другие, если бы это было так, достаточно отпустить, и всё, но когда ты сам навредил человеку, каждый раз при воспоминании совесть терзает без конца. Даже у того, кто кажется бессердечным, бесчестным, оставившим позор на века, у злодея до конца жизни остаётся искра совести, и пока она жива, нельзя избежать пробуждения от кошмаров посреди ночи, холодного пота, задавая себе вопрос… как до этого дошло? Как до этого дошло? Ши Удуань думал, что единственный человек, защитивший его в юности, единственный, кто защищал его жизнью, свободой и достоинством, когда видел людей, отправленных Ся Дуанфаном, каким должен был быть его гнев, чтобы смеяться от злости? Каким должен был быть его настрой, чтобы повеситься той же ночью? О… да, он слегка растерялся и сказал себе, что мастер Ку Жо всю жизнь боялась распрей внутри школы, хотела, чтобы ученики не убивали друг друга. В груди было как будто пламя, которое разгорелось, сжигая внутренности, сердце, печень, кишечник, боль была невыносимой. Ши Удуань наклонился, почти свалился с лошади, затем лёг на траву за городом, свернулся клубком, пальцы крепко вонзились в землю, хватая корни растений, ощущал желание закричать или заплакать, но подняв голову, увидел бескрайние просторы, и всё равно продолжил молчать. Этот момент растянулся, казалось, бесконечно, создавая иллюзию, что боль никогда не пройдёт. Вдруг криво сплетённое травяное насекомое, хромая, прыгнуло перед ним, неизвестно кем сделанное, настолько грубое, что потрясло до глубины души, даже голова и хвост были не различимы. Насекомое часто не знало, куда идти, поэтому махало четырьмя ногами разной длины, используя все конечности, толкаясь на Ши Удуаня. Но… какое насекомое имеет четыре ноги? Ши Удуань ошеломлённо сидел на земле, позволяя этому четырёхногому существу прыгнуть на ноги. Затем он увидел, что неподалёку стоит человек, который выглядел смущённым, не знал, что делать, взгляд встретился с его, затем он поспешно отвёл глаза, через мгновение снова не мог удержаться и посмотрел на него. Он повторял это бессмысленное действие долго, пока не собрал смелость и с необычайной серьёзностью сказал: «Ты… улыбнись,хорошо?»