锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

В этом году Праздник середины осени (中秋, Чжунцю, традиционный китайский праздник осени, отмечается 15-го числа 8-го месяца по лунному календарю, символизирует единение семьи и полный месяц) быстро настал среди жары и засухи, когда луна стала круглой, словно пирог, Ши Удуань получил военное донесение — Гу Хуайян уже привёл войска и снова пересёк Восточную гору (东岳, Дунъюэ), захватив последний крупный перевал Центрального Китая — лагерь Сюнань и взял в плен Сун А. Затем генерал Сун покончил с собой. Его имя, возможно, в будущем будет сиять в веках, он был упорным до конца мужчиной, преданным императору и любящим родину, родившимся в самое разложившееся время, но никогда не уступавшим учению секты, когда-то завоевавший выдающиеся военные заслуги и, когда удержать нельзя было, защищавший своей жизнью последнее достоинство воина. …При условии, что никто не знает, что это была огромная мистификация. А теперь мистификация продолжится. В руках Ши Удуаня находится группа самых загадочных людей в смутное время, она изначально была основана как небольшая торговая гильдия, созданная с использованием богатств, добытых посредством крайне спорных методов, затем постепенно расширила влияние, создав больше сил и опорных пунктов; со временем она стала всё более скрытной и сложной. Возможно, кроме самого Ши Удуаня, который лично создал её, никто не может разобрать этот сложный механизм, никто не знает, как он работает; до сих пор даже Гу Хуайян смутно знает, что у Ши Удуаня есть торговцы и солдаты, способные передавать сообщения очень быстро. Но на данный момент они всё ещё хорошие друзья, Гу Хуайян — всё ещё "не сомневается в людях, сомневается в тех, кого не использует" (用人不疑，疑人不用, идиома, означающая доверять людям, которых используешь, и не доверять тем, кого не используешь), герой смутного времени, у него нет времени опасаться Ши Удуаня. Эта особая система передачи сообщений принесла Ши Удуаню второе сообщение — император вынужден снова использовать Янь Чжэня. Конечно же — подумал Ши Удуань, сидя на стуле, он чистил ножом грушу, это обычно делал Бай Ли но фрукты, с которыми работал Бай Ли, всегда становились почти такими же крупными, как косточка, непонятно, как он это делал, рукав у него даже промок. Ши Удуань, наблюдая за ним с изумлением, решил, что десять пальцев Бай Ли — просто для украшения, потому что он даже не мог разжать их, и пришлось самому сесть в плетёное кресло во дворе и взять нож из его рук. Рядом молодой человек в костюме чайного дома увидел это и даже не поднял глаз, лишь на мгновение остановился, а затем продолжил: «На второй день после восстановления должности Янь Чжэня, он послал людей на степь Аму.» «А.» Ши Удуань улыбнулся, сказав: «Только собирался спать, а уже подают подушку.» Молодой человек продолжал ровным голосом: «Сколько раз Ян Чжэнь падал и вставал, император лишь сейчас вспомнил восстановить его. Думаю, уже поздно. Если это шахматная партия, на доске осталось мало мест, куда можно ставить фигуры. Что он хочет сделать, легко угадать.» «Так нельзя говорить.» Ши Удуань передал очищенную грушу Бай Ли. Сначала, когда кто-то был рядом, Бай Ли автоматически уходил в сторону, потом привык и больше не уходил, но и не говорил ни слова, сидел словно фон. Тогда пальцы Ши Удуаня перебирали груши — словно он действительно мог видеть их различия. Через некоторое время он вспомнил о Янь Чжэне и продолжил: «Хотя семья Ян тоже считается из поколения в поколение верной и честной, Янь Чжэнь отличается от своего отца. Даже имея высокий пост и власть, сейчас в возрасте, он всё ещё помнит, что в молодости был человеком, склонным к отступлению от канонов, и даже сейчас, когда совершает некоторые дела, он привычно идёт на крайние меры, его действия несут некую зловещую атмосферу.» Другие двое молча слушали. Ши Удуань, казалось, вспомнил что-то, сказал: «Когда я впервые встретил его на горе Цзюлу, Янь Чжэнь даже говорил о том, чтобы принять меня в ученики, думаю, хоть мы и смертельные враги, есть что-то общее в наших характерах.» Молодой человек не выражал эмоций, лишь сказал: «Шестой господин, как быть дальше?» «Следуй плану.» — сказал Ши Удуань. Через мгновение он добавил: «Об этом ни старший брат, ни мастер Ся не должны знать. Ты знаешь, что делать.» Молодой человек: «Да.» Сказав это, он повернулся и ушёл, словно никогда здесь и не появлялся. Ши Удуань поднял глаза и увидел, что Бай Ли тихо съел одну грушу и сидел, ожидая следующую. Люди ходили мимо, он даже глазом не моргнул, будто других не было, глаза были сосредоточены только на фруктах Ши Удуаня, выглядел крайне сосредоточенным. Этот взгляд напомнил Ши Удуаню ту самую кроличью сцену, когда Бай Ли наклонялся над животным. Ши Удуань внезапно понял… на самом деле Бай Ли очень прост в уходе, достаточно кормить вовремя, он даже не привередлив. В этот момент Лань Жо вошла с большой тарелкой слоёных лунных пирогов (酥皮月饼, традиционные лунные пироги с хрустящей корочкой), тихо сказала: «Шестой господин, это специально прислала Лисы-нян(четвёртая сестра), говорят, готовили по императорской кухне, попробуйте с… господином Баем.» Она посмотрела на Бай Ли, быстро отвела взгляд, словно боясь его. Бай Ли, который сидел, не обращая внимания на других, при появлении Лань Жо поднял глаза. Его острые глаза, в прежние времена полные убийственной решимости, могли заставить смельчаков дрожать, а теперь даже девушка вызывала у него такой же эффект. Лань Жо испугалась, почти уронила поднос, Ши Удуань схватил его — пироги оказались удивительно хрупкими, слегка потрясенные, они рассыпались, открыв красивую начинку. Лань Жо побледнела, но Ши Удуань помахал рукой: «Ничего страшного.» Он с интересом посмотрел на хрупкий пирог, откусил небольшой кусочек, сказал с восхищением: «Когда я впервые встретил Ли Сы-нян, она ещё сама могла готовить, не ожидал, что теперь столько умений развила.» Похоже, родиться в это время — рубить людей выше по статусу, чем готовить рис, это умение? Его слова ещё не закончились, как вдруг рука Бай Ли скользнула к его шее, он быстро наклонился, слизывая крошку пирога с уголка рта Ши Удуаня, затем мельком посмотрел на Лань Жо. Девушка была напугана, глазом наблюдала за носом и ртом, не в силах произнести хоть слово. Ши Удуань ещё некоторое время не реагировал, затем его лицо слегка покраснело, он отвёл взгляд, сказал Лань Жо: «Ты… иди лучше, сегодня праздник, отдохни, не нужно ничего делать.» Лань Жо робко ответила и вышла словно во сне. Ши Удуань посмотрел на Бай Ли, тихо сказал: «Что ты делаешь при людях?» Бай Ли, с враждебностью глядя на спину Лань Жо, сказал: «Она только служанка для тебя? Почему они нашли незамужнюю женщину, чтобы та служила тебе?» Ши Удуань замер, внезапно вспомнил, как впервые встретил Лань Жо, когда был ранен, её черты напоминали Бай Ли, и долго смотрел на него, потерявшись в мысли, и улыбнулся Бай Ли. Бай Ли рассерженно сказал: «Смеёшься…» Ши Удуань засунул кусочек пирога ему в рот: «Притуши кислое.» Бай Ли схватил его за руку и заставил кончики пальцев войти в рот. Ладонь была слегка потная, взгляд уставлен на глаза Ши Удуаня — они такие же чёткие и тёмные, как много лет назад, на лбу остаётся лёгкая морщина от частого смеха и редкого нахмуривания, придавая лицу лёгкую печаль. Бай Ли подумал, что на самом деле за эти годы он никогда не был по-настоящему счастлив. Тем временем Лань Жо, уже вышедшая, вспомнила, что хотела сказать Ши Удуаню — третий господин пришёл. Но было поздно, Лу Юньчжоу был вежлив лишь слегка, позволил ей передать сообщение, не дождавшись приглашения, вошёл как в свой дом. В этот момент для Красных повязок ситуация казалась стабилизированной, он вернулся в главный лагерь Хуайчжоу, чтобы заняться делом своей младшей дочери Лу Лу, и услышал, что Ши Удуань вернулся, чтобы встретиться с ним. Когда он вошёл во двор, первым увидел Бай Ли. Мэн Чжуньюн сразу не вспомнил, кто это, но Лу Юньчжоу видел. Когда из-за огненного трупа Ши Удуань и Бай Ли конфликтовали, он собирался нанести смертельный удар этому неблагодарному чудовищу. Теперь, хоть дочь уже готовилась к свадьбе, он всё ещё сохранял дух джентльмена-воителя. Он увидел Бай Ли, сначала удивился, затем, яростно подняв меч на поясе, закричал: «Чудовище, ты ещё смеешь приходить в Хуайчжоу!» Ши Удуань быстро среагировал, но из-за медлительности речи, не успел сказать слово, как меч Лу Юньчжоу уже направлен, Бай Ли лёгко отскочил в сторону, словно не прилагая усилий. Он лишь уклонялся, не отвечая, смотрел на Ши Удуаня. Ши Удуань: «Третий брат!» Лу Юньчжоу: «Заткнись!» Ши Удуань хотел закатить глаза, но ситуация была слишком знакома — когда он слышал о любви Лу Лу и младшего брата Гу Хуайяна, будущий тесть преследовал бедного мальчика с мечом через восемь улиц. Он взял серебряные палочки со стола, отклонил меч Лу Юньчжоу, спокойно сказал: «Третий брат, подожди с движением, слушай меня…» Даже в обычных обстоятельствах, Лу Юньчжоу не дождался бы конца речи, а теперь он был ещё и в ярости. Одним движением ладони заставил опустить руку Ши Удуаня, не глядя на него — взгляд Бай Ли был крайне враждебным, как на похищенную девочку. Ши Удуань говорил с улыбкой и раздражением, Бай Ли был уже устал от этого, одной движением рукава отбил меч Лу Юньчжоу, холодно сказал: «Кто ты такой, чтобы вмешиваться? Раньше я ошибался первым, не буду с тобой спорить, думал, что сможешь навредить мне?» Лу Юньчжоу, словно подлив масла в огонь, разозлился ещё сильнее, собирался прошить Бай Ли мечом, но вдруг тень мелькнула, его меч уже не мог продвинуться — Ши Удуань зажал меч двумя палочками. Ши Удуань с усталостью сказал: «Третий господин, я не Сяо Лу.» Лу Юньчжоу, в ярости, рассмеялся: «Ты даже хуже Лу Лу, по крайней мере, она знает, с такими злыми существами не связываться.» Бай Ли прищурился, перебил: «Кто я, не твоё дело.» Лу Юньчжоу: «Я ничего не должен говорить, убью тебя!» Бай Ли насмешливо спросил: «Да? Ты?» Лу Юньчжоу: «Да, этим мечом в руках!» Бай Ли: «Ха!» Ши Удуань, не выдержав, нахмурился: «Хватит!» Он словно без сознания взял меч Лу Юньчжоу, лезвие порезало его ладонь, но не сильно, крови было немного. Ши Удуань приставил меч к себе: «Третий брат, если не доволен, вонзай сюда. Все события, внутренние и внешние, не объяснить сейчас. В общем… я виноват больше.» За его спиной Бай Ли слегка удивлён, прежняя холодность ослабла. Лу Юньчжоу: «Ши Удуань! Ты… слишком много читаешь пьесы?» Ши Удуань невольно улыбнулся, что ещё сильнее разозлило Лу Юньчжоу, он сердито посмотрел на него, потом на Бай Ли, зубы стиснул, бросил меч и ушёл, не оглядываясь, словно глядя на этих двоих мужиков, будет долго злиться. Ши Удуань вытер кровь с рук и добавил: «Третий брат, не переживай, когда Лу Лу наденет свадебное платье, я, как шестой дядя, тоже дам ей приданое.» Эти слова, словно попадание в самое больное место, заставили будущего тестя остановиться, тот яростно посмотрел на него, потом пошёл быстрее, словно ноги сами несли его. В этом году перед Праздником Двойного девятки (重阳, Чжунъян, праздник 9-го числа 9-го месяца по лунному календарю, символ долголетия и памяти предков) младшая дочь Сан-цзюня, Лу Лу, надела свадебное платье, маленькая девочка, три года назад пообещавшая выйти замуж за шестого дядю, наконец оставила этого непостоянного "шестого дядю" и вышла замуж за другого. В октябре того же года армия Гу Хуайяна продолжила наступление на север, вызвав панику среди гражданских и военных чиновников столицы Пинъяна. Янь Чжэнь даже мобилизовал 100 000 демонических войск из степа Амус, чтобы противостоять армии Красных повязок на южном склоне горы Тайань, и битва снова зашла в тупик.