锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Бай Ли всегда был тем, кто не обращает внимания на выражения лиц других, этот повелитель демонов, закалённый годами убийств и сражений, всегда делал так, как хотел, поэтому король демонов, который серьёзно обдумывал контракт, был им вот так проигнорирован. Король демонов Чжао Жун открыл рот, поразмыслил некоторое время, почувствовал, что повелитель демонов поступил без такта, люди обсуждают серьёзное дело, а он внезапно вмешался, так что он сам даже забыл слова, однако он повелитель демонов, а его самого почтительно называют королём демонов, но по сути он всего лишь маленький тигриный дух, и что он может ему сделать? Кроме того, по выражению лица того господина Ши Лю он понял, что другая сторона, вероятно, тоже запуталась и забыла слова. Ши Удуань был крепко прижат когтями Бай Ли, не мог пошевелиться, только с трудом повернул шею, поднял руку и похлопал по руке Бай Ли, спросил: что? Бай Ли молчал, в сердце ему было тяжело, но он не мог описать это, только опустил голову, его руки слегка дрожали. Ши Удуань некоторое время удивлялся, потом неизвестно почему замолчал, его спина плотно прижималась к Бай Ли, он чувствовал лёгкую дрожь и тепло, исходящие от того человека. Никто никогда не спрашивал его, ради чего все эти исчерпывающие расчёты, и он никогда никому не объяснял. Объяснения по сути бесполезны, потому что некоторые слова, даже если их сказать, другие не обязательно поймут, а те, кто ничего не знает, ещё начнут необоснованно упрекать. Позже Ши Удуань это понял, он понял один принцип, разные люди всегда имеют разные способы жить. Некоторые как сорная трава, дай ему небольшой участок земли, сверху черепица от ветра, снизу солома как подстилка, разбитая миска и стол, есть еда и питьё и он может жить дальше. Некоторые как фарфор, им нужны парча и изысканная пища, общество румян и ветра луны, только так они могут жить как цветок, малейший ветер и дождь заставят их увянуть. Некоторые как ястребы, какое бы хорошее место и какие бы прекрасные люди ни были, они не удержат его сердце, он должен быть свободен, должен всё время идти по дороге к разным неизвестностям, без свободы лучше умереть. Каждый следует инстинкту, преследуя то, что считает самым важным, это тепло и сытость, растворение, свобода, амбиции или всего лишь сердце одного человека. Люди бывают разных рангов, в прошлой жизни одни ели мясо, другие траву, в конце концов они разные. Ши Удуань иногда чувствовал, что никто не может по настоящему понять другого человека. И когда Бай Ли сзади крепко обнял его в тот миг, у Ши Удуаня внезапно возникло ощущение, будто другая сторона всё в сердце понимает. Это заставило его, даже понимая, что это скорее всего иллюзия, на короткое время растеряться. Сердце, бившееся ровно, будто что-то сжало, и оно пропустило удар. Король демонов Чжао Жун имел счастье наблюдать, как господин Ши Лю открыл рот и снова закрыл, несколько раз подряд, но в конце всё равно не знал, что сказать, в итоге лишь кашлянул и ответил: это дело чрезвычайно важно, сегодня уже поздно, я думаю, если король демонов не спешит, можно переночевать на этой горе, а завтра обсудим. Сказав это, Ши Удуань только потом вспомнил о настоящем хозяине горы, поэтому повернулся и притворно вежливо спросил: можно ли ещё раз побеспокоить великого главу школы на одну ночь? Великий глава школы улыбался как весенний сад, в сердце подумал, голубь занимает гнездо сороки, осмелится ли сорока сказать хоть слово? Вся компания осталась в школе Дачэн, на следующий день Чжао Жун наконец достиг соглашения с Ши Удуанем, они расстались мирно, каждый пошёл доигрывать свою роль, через полмесяца Гу Хуайян и Чжао Жун тайно встретились в Хуайчжоу, под руководством Ши Удуаня, при содействии Ся Дуаньфана, в павильоне Сыюнь (司云阁, Павильон управления облаками, название места проведения пира) устроили пир для всех демонов. Потомки назвали эту ночь Пиром ста демонов, она пришлась на первый день двенадцатого месяца, поэтому была учреждена как Праздник ночного пира, в этот день, по слухам, в мире людей разгуливают сотни демонов, народ поёт всю ночь, чтобы принимать этих больших и малых бессмертных, стража Цзиньу не запрещает веселиться, в городе проводят жертвоприношения и праздник фонарей, каждый год молодые мужчины или знаменитые куртизанки кварталов наряжаются демонами и выступают. Гу Хуайян пообещал от территории степи Аму на восток, запад, юг и север протянуть по двести ли и превратить это во владения демонов, заключить клятву, никогда не нарушать границы. С тех пор клан демонов не должен касаться человеческой крови, иначе неизбежно небесная молния его покарает. Король демонов Чжао Жун для вида ещё раз подписал уже однажды подписанный контракт, луч света поднялся из руки Ся Дуаньфана, превратился в цепь, обвился вокруг будущего императора людей и короля демонов, звезда Цзывэй (紫微星, Полярная звезда, в китайской астрологии символ императорской судьбы) быстро сверкнула лучом, огромная Млечная река словно отразила весь контракт, затем световая цепь превратилась в огонь и упала на контракт, мгновенно сожгла его дотла. В ту же ночь Чжао Жун увёл своих сто тысяч демонов и отступил. На это веселье Бай Ли смотреть не пошёл, он знал, что это лишь спектакль, и делать вид, будто ничего не произошло, он не считал возможным, когда ночь была уже глубокой, он погасил свет в комнате, закрыл глаза и успокаивал дух словно в медитации, внезапно за дверью мелькнула тень. Бай Ли резко открыл глаза и тихо крикнул: кто? Женский голос снаружи сказал: маленький демон Би Ло Цзи, по приказу моего короля прошу повелителя демонов на беседу. Бай Ли открыл дверь, демонесса за дверью под его взглядом заметно съёжилась и невольно отступила. Бай Ли холодно спросил: король демонов? Чжао Жун ищет меня зачем? Демонесса дрожащим голосом сказала: маленький демон не знает. Бай Ли взглянул на неё, не стал её затруднять, лишь спокойно сказал: веди. Демонесса поспешно пошла вперёд, словно за ней шёл страшный зверь, она даже не смела обернуться. Пир всё ещё продолжался, неизвестно как Чжао Жун вышел, он ждал его у каменного стола в маленьком саду, демонесса привела Бай Ли и с надеждой посмотрела на него, Чжао Жун сказал: Би Ло, тебе больше нечего делать, иди—и она словно получила великое прощение, почти побежала. Повелитель демонов, садитесь—, сказал Чжао Жун. Бай Ли прямо сказал: не надо, если есть что сказать, говори прямо. Чжао Жун посмотрел на него, сам тоже встал, показывая, что не смеет вести себя неуважительно перед повелителем демонов, сказал: раз повелитель демонов человек прямой, я не буду мямлить, думаю, нынешнюю ситуацию вы видели, хотя Янь Чжэнь ещё упрямо сопротивляется, это лишь вопрос времени, генерал Гу уже прошёл Датунчэн, скоро поведёт войска к столице. Бай Ли не ответил. Чжао Жун сложил руки за спиной, повернулся и сказал: не знаю, слышал ли повелитель демонов слова, переданные школой Мицзун, глава всех демонов связан с судьбой государства, пока повелитель демонов не умрёт, старая держава не исчезнет. Взгляд Бай Ли был как нож, почти вырезан на лице Чжао Жуна, он сквозь зубы сказал: какое тебе дело? Чжао Жун сказал: конечно, это дело загадочное, мы практикующие понимаем, это лишь путь причинности, если разорвать прежнюю причинность, связи не будет, повелитель демонов смог родиться не иначе как благодаря ритуалам господина Яня из Мицзуна, с помощью внешней силы разорвать секту всех демонов и собрать множество теневых демонов, если кровь демона на повелителе вернётся праху, он вынесет боль содранной кожи и вынутых костей, понизится до демона и упразднит высшую технику, это тоже способ расплатиться за причинность. Лицо Бай Ли оставалось обычным, он не гневался, лишь молча и без выражения смотрел на него. Полагаю, господин Лю тоже собирается решить это так—, сказал Чжао Жун. Бай Ли ответил: что ты хочешь этим сказать? Чжао Жун улыбнулся и медленно сказал: повелитель демонов как мать, чувства глубоки как море, готов полностью отдать тело и сердце, Чжао восхищается, только немного жаль повелителя демонов. Бай Ли усмехнулся: теперь я понимаю ту рыночную грубость, король демонов действительно ест солёную редьку и беспокоится о пресном (это выражение означает вмешиваться в чужие дела без причины). Чжао Жун поднял голову и прямо сказал: повелитель демонов собирается разбить котёл и утопить лодки (破釜沉舟, идиома о решимости идти до конца без пути назад), отрезать себе путь и действовать упрямо? Он знал, что это заденет сердце Бай Ли, перемены легко меняют сердце старого друга, кто знает, как нежные чувства сотрутся со временем. В мире нет ничего неизменного, тем более сердце человека, они оба прошли через смутные времена и знают, что под трёхфутовым божеством нет ничего, на что можно опереться, кроме меча в руке, смысл слов Чжао Жуна ясен, когда ты был силён, он не дорожил тобой, стоит ли ради одного человека терпеть такую боль и отказаться от того, на что опираешься. Чжао Жун тихо сказал: дела мира тяжелы как тысяча цзюнь, чувство как один волосок, у меня нет иных намерений, лишь надеюсь, что повелитель демонов подумает трижды. Веко Бай Ли слегка дрогнуло, холодный взгляд упал на Чжао Жуна, король демонов не уклонился, напротив, увидел в глазах Бай Ли мгновенное колебание. Он вздохнул, перестал провоцировать Бай Ли, достал из груди маленький флакон, фарфоровая бутылочка под луной засветилась, Чжао Жун мягко подтолкнул её к Бай Ли и сказал: это называется вода разлуки ненависти Лихэньшуй (离恨水, буквально вода разлуки и ненависти, по легенде изготовлена из звезды неба Чицзинь и слёз моря Лихэнь, магический предмет), говорят, берут звезду с неба страсти, черпают ковш слёз из моря разлуки, в огне девяти подземных миров плавят тысячу лет, и получается одна маленькая бутылочка. Бай Ли небрежно взял и посмотрел. Чжао Жун продолжил: если дать это возлюбленному выпить, он больше не изменит сердцем, иначе испытает боль, словно сто муравьёв пронзают сердце. Бай Ли усмехнулся: я думал это что то великое, всего лишь мелкий трюк народов Мяо южных земель. Чжао Жун серьёзно сказал: это не так, у мяо яд гу это просто червь в теле, а вода Лихэнь это печать, отпечатывается на душе, достаточно одной бутылочки, с этого момента из жизни в жизнь, вне камня трёх жизней Саньшэнши (三生石, мифический камень судьбы, где записаны три жизни), пока душа не рассеется, освобождения не будет. Даже у Бай Ли по коже пробежали мурашки. Чжао Жун тихо сказал: передаю повелителю демонов, мне нельзя долго отсутствовать на пиру, больше ничего не скажу. Бай Ли сказал: стой, ты даёшь мне это, зачем? Чжао Жун остановился, обернулся и улыбнулся: естественно, надеюсь, что в будущем господин Лю ради повелителя демонов оставит нам больше пути к жизни. Бай Ли прищурился. Чжао Жун сказал: следующий шаг господина Лю нам, простым смертным, невозможно угадать, тогда он собрал разрозненные школы и включил их в кавалерию, все видели, как он соединял заклинания и воинов, это была бесподобная тактика, но это не был его конечный результат, теперь я понимаю, он обучал школы как оружие, как солдат, чтобы при захвате мира Гу Хуайяном ими было легче управлять. Кто знает, сегодня он разобрался со школами, а завтра не разберётся ли с нашим миром демонов—, сказал Чжао Жун и покачал головой, —по моему мнению, он расчистил все силы по частям, чтобы очистить державу, и тогда наступят триста лет мира, но что потом? Чжао Жун покачал головой и сказал: так всегда, разделение и объединение, только судьба переменчива, если через триста лет духовная энергия степи Аму иссякнет? если через триста лет в Центральных землях будет бедствие, людей станет больше, а каши меньше, династии Гу не на что будет жить? в конце концов останется лишь разрушенный тайный договор и новое взаимное истребление. Бай Ли чувствовал, что эти люди не могут жить спокойно, о делах через триста лет тоже нужно думать сейчас. Чжао Жун продолжил: я могу это понять, если господин Лю не понимает, это было бы странно, между людьми, демонами и духами он обязательно будет искать баланс, взаимные ограничения, пока единственный повод это секта демонов, если дать ему это выпить, он будет втянут в новую причинность, если бог не сможет остаться в стороне, я не верю, что он останется таким же свободным. И к тому же—, он поднял голову и посмотрел на Бай Ли, глаза его засияли,— он навсегда будет твоим. Бай Ли вздрогнул, Чжао Жун понял, что его слова подействовали, улыбнулся и ушёл, он видел, что Бай Ли влюблён до безумия, а каков Ши Удуань неизвестно, когда придёт время, развязать узел может только тот, кто его завязал, он будет ждать, когда господин Лю придёт просить снять печать Лихэнь.