锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Пятнадцатый день первого месяца, праздник Шаньюань (上元佳节, праздник фонарей, 15-й день первого лунного месяца). Начало битвы. Люди под стенами использовались как живой щит, стрелы с городских стен падали как дождь, один за другим люди падали, кровь окрасила весь ров город Пиньянь, однако солдаты шли как прилив, один слой отступил — пришёл следующий, гремели мечи и копья, Янь Чжень взглянул на стены и почувствовал, что эти люди словно хотят ногтями выцарапать весь город, ярость их заставляла волосы вставать дыбом. После полудня остатки учеников школы Цзяо-цзун (教宗, «школа учителя», религиозно-боевое братство) внутри города вышли и противостояли всадникам под стенами, день был как ночь, ночь как день, сумрачно и темно, никто не знал, какой сейчас час, некоторые даже не различали живы они или мертвы, лишь инстинктивно шли в бой. До полного истощения, до потери голоса. «Учитель Би Тан ». Ши Удуань издалека смотрел на мужчину, сидящего в центре управления Сюаньцзун на стенах города, лицо вдруг скривилось в горькой улыбке, словно с опозданием осознал, что он предатель своей школы. Затем он поманил рукой Бай Ли и среди крика и шума спросил, бессвязно: «Ты знаешь, что будет, если плоть и кровь человека разделятся, а одна часть вот-вот умрёт?» Бай Ли нахмурился и сказал: «Что будет?» «Ничего, просто спрашиваю». Ши Удуань отвёл взгляд, он в последнее время заметно похудел, возможно, из-за тяжёлых мыслей, лицо стало ещё более безэмоциональным, напоминало тщательно вырезанную деревянную куклу. «Ты спрашиваешь меня, как одна душа и дух, и отделённая кровь и плоть из рода лис, вернулись?» — спросил Бай Ли. Ши Удуань снова спросил: «А ты… почему тогда оказался в теле кролика?» Он никогда раньше не задавал этот вопрос, теперь наконец спросил. Бай Ли поднял руку, убрал волосы, взъерошенные ветром, коснувшись его щёки, холодной от северного ветра, спустя некоторое время сказал: «Наверное, потому что беспокоился о тебе? Если не вижу тебя, не знаю, как у тебя дела, я волновался». Ши Удуань застыл, смотря на него, но внезапно раздался оглушительный звук барабана, Ши Удуань пришёл в себя, поднял голову, увидел, что небо, только что видное с мерцающими звёздами (星河, «звёздная река»), вдруг затянуто чёрным дымом, из запада поднялся фиолетово-чёрный свет, ветер странно стих, запах гнили (腐臭, как запах разрытой могилы с трупами) поднялся откуда-то, как при перевороте земли на захоронении трупов. Издали послышались шорохи, словно кто-то шептался. Вдруг кто-то закричал: «Монстр! Девять демонов преисподни!» Ся Дуаньфан мгновенно посмотрел на Ши Удуаня, увидел его, смотрящего на городские стены, профиль освещён мерцающим огнём, слегка поднятая голова, подбородок напряжён, волосы, развеянные ветром, спадают за спину, лицо спокойно. Он всегда выглядит спокойным, радость, гнев, печаль и радость мира не могут его потрясти. Ся Дуаньфан иногда думал, если Бай Ли не вернётся, не станет ли он либо безумцем, либо камнем, забывшим все чувства. На стенах внезапно появились ряд маленьких детей с распущенными волосами, каждого связали верёвками, за спинами — полупокрытые кровью солдаты с оружием. Янь Чжэнь опустил глаза, слегка махнул рукой. Появился пухлый, очень милый мальчик, его беспомощно толкнули вперёд, он обернулся, раздался резкий плач, быстро прикрытый рукой. Солдаты позади него пусто смотрели и слегка толкнули его по плечу. Мальчик пошатнулся, выпрямился и, со слезами в голосе, крикнул вниз к воротам: «Вы, мятежники!» Его голос был чистее обычного ребёнка, примерно как у маленького актёра. Слова вырвались из горла с трудом, он кричал: «Вы, мятежники, родились под небом императора (皇天, буквально «императорское небо»), над Хоу-ту (后土, богиня земли, символ страны), не думаете о верности императору, о стране, о добродетели, почтении к родителям, нарушаете запреты оружием, делаете всё, что хотите, разозлили всех богов, насылаете наказания на людей, тысячи обычных людей бежали и потеряли дома, и вы оскверняете огнём моего господина, магией нарушаете порядок в нашем государстве! Вы, вы…» Голос мальчика стал хриплым, рот открылся, звука нет, и он вдруг начал плакать на стене, круглая щека покраснела, остальные дети тут же заплакали вместе с ним, словно сцена на театре, играли абсурднейшую пьесу. Когда мальчик задыхался от плача, проглотил комок в горле и сказал: «Вы… ваши преступления велики! Миллионы… смертей их не искупят!» Вся стена была покрыта чёрными тенями, словно толстым слоем чёрной воды, они шевелились, жадно смотря на этих нескольких маленьких детей, их движения передавали грязное желание и жадность. На огромном поле битвы десятки тысяч людей, и ни один не произнёс ни слова, только Ши Удуань слегка улыбнулся, на левой щеке появилась ямочка, он тихо заговорил, голос слышали все, каждое слово доходило до высокой городской стены. Он медленно сказал: «Хорошо,уважаемый Янь, без яда нет настоящего мужчины, так раз и навсегда, младший поклоняюсь от сердца». Янь Чжэнь смотрел на него, взгляд заблестел, длинный мужской голос раздался сзади, словно вздох: «Жертвоприношение —» Детей одновременно сбросили с городских стен, почти мгновенно они исчезли в чёрных тенях, их крики были короткие и резкие, тени рассеялись, оставив кости с кровью, человек дрожащим голосом произнёс: «Ритуал завершён.» Земля задрожала, чёрные тени распространились, на земле, в воздухе, на стенах, в тенях, пожирая людей и их души, насильно втягивая их в себя, в ночи показывая уродливые тела. Рука Бай Ли внезапно сжалась. Ши Удуань крепко схватил его запястье и осторожно разжал пальцы. Глаза мужчины были глубокими и мягкими, Бай Ли услышал тихий голос: «Возьми это». Бай Ли не мог не открыть руки, чтобы взять. Это была маленькая деревянная фигурка, отличалась от грубой, которую он вырезал раньше из зелёного кремнезёма, деревянная кукла очень реалистична, волосы и ямочки на лице точно, как у него. Деревянная фигурка — Ши Удуань в юности, щеки чуть полнее, с беззаботной хитрой улыбкой, примерно как в детстве. «Храни это», — сказал Ши Удуань, — «это для тебя, потом я вернусь». Сказав это, он резко поднял лошадь и умчался. Ся Дуаньфан с серьёзным выражением подхватил лошадь, чтобы догнать. Мгновение и толпа их разлучила. Бай Ли видел только спину Ши Удуаня и не мог прорваться через войска Красных Повязок. Он закричал: «Прочь с дороги! Думаете, раз он есть, я не убью вас? Я — повелитель демонов! Даже если они высыплют полностью, что с того? Я смогу убить их раз, убью и во второй раз тоже!» Никто не слушал его, все пришли на это поле боя, но никто не собирался выжить. Бай Ли взмахнул кнутом, глаза были красными, но из-за опасений за Ши Удуаня он не убивал. Кнут обернулся в воздухе и выбросил вперед одного, кто стоял на пути, он в ужасе смотрел на уходящую фигуру Ши Удуаня, когда собирался догнать, из-под ног поднялся синий свет, с земли вылезли нити, как паутина, всё больше, обвивая Бай Ли. Нити касались кожи, не причиняли вреда, но прочно держали на месте, холодный контакт Бай Ли знал — это звёздные нити с доски духов. Он удивлён, многие делали то же. Земля казалась огромным зеркалом, как на горе Дачжоу при охоте на Сюаньцзун, Ши Удуань использовал магический рисунок, стоящие во всадниках даосы закричали: «Вперед!» Это означало завершение расстановки. Ши Удуань стоял в центре зеркала, отражение — звёздная доска, изначально малая, увеличенная многократно, звёзды движутся, словно он шагает по звёздной реке. Деревянная кукла в руках Бай Ли засветилась, на лице вдруг потекла капля крови, как кровавая слеза, нарушая невинную улыбку. Бай Ли понял, что эта деревянная кукла — часть основания звёздной доски. В душе он ощутил тревогу, вспомнил, как Ши Удуань кормил доску своей кровью, вспомнил вопрос ранее… Что же он замышляет? Бесчисленные чёрные тени бросились к центру доски, он не моргнул, словно они пыль. Вихрь поднялся из-под ног, сметая чёрные тени. Ся Дуаньфан стоял неподвижно, маленькие усы и большие медные монеты выглядели смешно, но внезапно приобретали торжественность. Ши Удуань произнёс медленно: «Жадный волк входит в шесть дворцов, три вдоха, идёт к месту духов…» Много лет назад отшельник Цзян Хуа с помощью шестиходовой живой схемы (六回活阵, сложная магическая схема из шести этапов) запер Ши Удуаня на горе, тот с помощью Бай Ли и жезла «звёздная река» обманул активирующуюся схему. Позже десятилетиями он не повторял такие дерзкие трюки, Ши Удуань почти сомневался в себе. Звёзды на доске медленно двигались, чёрные облака остановились, как будто запутались между небом и землёй. Вне секты Демоническикая секта(Мо Цзун) три пары демонических миров соединялись в шестиходовой живой схеме, разделяя мир людей и Моцзун, Янь Чжэнь с помощью причинно-следственных связей Бай Ли снова насильно открыл Моцзун, шестиходовая схема разорвалась, Ши Удуань воспользовался этим шансом, чтобы зажечь последнюю лампу разрушения мира. Не разрушить это не построить. Янь Чжэнь был тронут, все были тронуты, Гу Хуайян расступился, схватил всадника, помогавшего строить зеркальный каркас, спросил: «Ты… скажи мне! Шестой-й хочет что?!» Всадник серьёзно ответил: «Генералу, Шестой господин сказал, это последняя связь с так называемой «судьбой государства», перерезав эту нить, никто в небесах не сможет помешать ему восстановить порядок на этом континенте, всё будет новым порядком, генералу не беспокоиться». «Не беспокоиться?!» Гу Хуайян почти вытаращил глаза, посмотрел на Ши Удуаня в центре доски, как при жертвоприношении, схватил всадника за воротник: «Не беспокоиться? Это мой брат, с детства под моим крылом, я считал его почти сыном, ты заставляешь меня не беспокоиться?!» Ветер поднимался, волосы Ши Удуаня развевались, все звёзды в его руках, сложные траектории, как судьба, за тысячелетия никто не смог их просчитать. Чёрнота неба рассеялась, хотя была ночь, луч солнца прорвался через облака, как меч с небес, пронзил чёрного монстра, мгновенно сжёг его в уголь. Янь Чжэнь резко отступил, тело дрожало: «Он осмелился… осмелился…» В воздухе внезапно поднялись шесть разноцветных лучей, зловещие, как перед землетрясением, они поднимались и падали, люди закрывали глаза, Бай Ли страдал от света, но узнал — это демонические миры вне Моцзуна, где он и Ши Удуань были заперты месяц. Звёзды в точности сошлись, шесть лучей рассеялись, выбрали направления, погрузились в землю, земля задрожала, шесть гор выросли, как штыри, прокалывая континент. С неба упало множество лучей, сметая монстров, они кричали, искривлялись, голоса хрипли, постепенно сжатыми звёздными нитями в землю, лучи жгли, Бай Ли хотел увернуться, но нити-куколка защищали его. Он поднял глаза, увидел Ши Удуаня среди тысяч, с улыбкой. Гром ударил, обманутые небеса рассердились, молнии и странный свет одновременно ударили, все на мгновение ослепли. Ши Удуань громко рассмеялся. Ся Дуаньфан сидел, руки на голове, сжат в комок, слушал безумный смех и думал, даже с возвращением Бай Ли, Ши Удуань всё равно сошёл с ума. В тот момент все обиды, гнев и печаль Ши Удуаня вылились в безумный смех: «Боги, каково вам? Небо и земля, каково вам? Раз вы связали мою душу, почему держите меня в пределах? Раз дали глаза, почему не позволили видеть далеко? Раз дали уши, почему не слышу истины? Раз дали язык, почему всё заставляют молчать? Нет свободы! Нет свободы! Нет свободы! Что такое судьба? Почему я должен ей подчиняться? Сейчас разве я не держу её в руках?» Гром ударил в тело, боль проникла в кости, Ши Удуань подумал: «Вот и всё». Гром небес и молнии лишь уничтожают плоть, глупцы никогда не поймут пока душа жива, семя сопротивления не разрушено. Автор говорит: сегодня наконец вкусно поела, поэтому решила вечером закончить.