锦瑟/Парчовая Цитра/Джин се

Затем его смех наконец исчез среди безбрежного грома. Двадцать лет назад, один девятинебесный божественный гром (九天神雷, буквально «девятинебесный божественный гром») расколол Долину Цаньюнь чтобы предупредить одного ребёнка не раскрывать небесные тайны, и при этом под землёй, где был запечатан Демонический клан, проявилась небольшая зацепка линии — это стало началом всех причин и следствий. Теперь все причинно-следственные связи вот-вот завершатся. Ребёнок, которому когда-то прижимали голову, заставляя кланяться на запад, уже вырос, его тело было полно противоречий, он пережил смерть и не раскаивается, не знает страха. В небе внезапно поднялись семь горных фонарей, но молнии и гром были настолько потрясающими, что никто даже не заметил, как фонари медленно поднялись в воздух, один за другим погасли, свет мелькал и исчез, и в конце всё погрузилось в тишину. Громкий грохот. Бай Ли яростно пытался вырваться, но не смог разорвать шелковистые оковы, словно кокон. В сердце возникло безмерное отчаяние, он кричал имя Ши Удуаня раз за разом, пока крики не стали похожи на стрекотание насекомых, и голос окончательно пропал, из горла вылетела капля крови. Однако… независимо от того, был ли он тогда маленькой продуманной лисичкой или ныне страшным Повелителем Демонов, в этом мире всегда есть кто-то, кто может легко его сковать. И вдруг оковы на его теле исчезли, все шелковые нити, как будто высохшие, превратились в мёртвые и безжизненные, сникли на землю. Бай Ли замер, с красными глазами поднял голову и посмотрел на очевидное пустое место среди людей — там уже не было человека, остался лишь пепел на земле. Зеркало под ногами внезапно разбилось, всё оказалось иллюзией, внезапно стало ясно… только там, где оставался пепел, лежала часть звёздной доски с обрубленным основанием, один конец выше, другой ниже, звёзды покосились и превратились в обычный песок. Бай Ли слез с лошади, пробираясь через толпы солдат, держал в руках маленькую деревянную куклу. Вдруг кто-то крикнул: «Он… он Повелитель Демонов!» Некоторые безрассудные пытались встать у него на пути, но даже не приблизившись, уже были обезглавлены; с острыми криками лошадей их головы отлетали. Бай Ли освободился и мгновенно оказался там, где исчез Ши Удуань. Он неподвижно опустился на колени, ощущая, что человек, которого он всю жизнь искал и за которым гнался, казалось бы, оказался в его руках, но тут же снова превратился в легкий ветерок и улетел, словно вся его жизнь прошла впустую. Бай Ли протянул пальцы, едва касаясь пепла на земле, словно он всё ещё сохранял тепло, и подумал: «Как так можно?» «Ши Удуань, как ты можешь так?» Гу Хуайян внезапно пришёл в себя, закричал: «Штурм! Штурм!» Он первым кинулся вперёд на лошади, не заботясь о своём статусе главнокомандующего. Его взгляд был полностью поглощён чем-то, казалось, что ничего не видит. Чувства переполняли, сердце разрывалось. Лу Юньчжоу следовал за ним, Мэн Чжунъюн всё ещё стоял в оцепенении, вдруг повернулся и спросил: «Сы-нян, а Сяо Лю где?» Ли Сынян к этому времени слёзы смыли пыль с лица. Даже если ворота были завалены телами, те, кто идут позже, могли шаг за шагом подниматься по ним. Бай Ли, казалось, находился в другом месте, все автоматически уходили с его пути. Люди бегали вокруг, кричали, сражались, поднимали пыль в три аршина (~2 метра) — всё это казалось как встреча с призрачными армиями через миллионы лет, мгновенное столкновение, но никому не было дела до других. В его глазах осталась лишь горсть пепла. Вдруг пепел начал медленно двигаться. Бай Ли испугался — пепел, словно ведомый чем-то, медленно влился в маленькую деревянную куклу у него в руках. Сердце куклы засветилось слабым светом, словно капля воды. Бай Ли широко открыл глаза, затем внезапно, почти в истерике, вскочил, одной рукой поднял повреждённую звёздную доску и безумно бормотал: «Да… он сказал, что вернётся, он сказал…» Он схватил одного всадника, пролетавшего мимо, скинул его с лошади, вскочил на коня и резко взмахнул кнутом: «Вперёд!» Бай Ли выехал из поля битвы в обратном направлении и больше никто никогда не видел этого легендарного Повелителя Демонов. Битва длилась почти десять дней. Защитники Пиньяна сопротивлялись до последнего, и когда их разрушенная до предела крепость рухнула, армия Красных повязок ворвалась внутрь, Янь Чжэнь погиб в бою, Би Тань был захвачен. На следующий день Би Тань покончил с собой в тюрьме. Когда Гу Хуайян вошёл во дворец, император Пу Цин спрятался под кроватью, был вытащен и настолько испугался Гу Хуайяна с его покрытым пылью и кровью телом, что не смог подняться с колен. В итоге император, за которым они так тщательно шли через врагов и трудности, оказался всего лишь таким человеком. Гу Хуайян не мог описать свои чувства — словно неукротимое чудовище, которое они сражались слоями плоти, убивая бесчисленных братьев, а под бронёй чудовища оказался лишь дрожащий низкорослый человек. Гу Хуайян думал, что он должен казнить этого злого императора перед всем народом, но, видя, как тот склоняется в поклонах и обещает немедленно отречься, вдруг потерял желание — устал, почувствовал, что всё это не стоит того. Он махнул рукой, велел взять императора и показать, даже убивать его не стал. Весной, снег растаял. Император Пу Цин отрёкся, написал «Приговор себе», признал себя недостойным и лишённым талантов, сам себя понизил до титула короля, передал престол Гу Хуайяну, генералу Гу, и таким образом смена династии свершилась. Секретное соглашение с сектой Дачэн был автоматически выполнен. Гу Хуайян, следуя тайному соглашению Ши Удуаня с предводителем клана, приказал сделать священную гору храмом для императоров, с особым почтением. Тогда были распределены награды и должности, объявлена амнистия и три года освобождения от налогов. Народ был доволен. Ся Дуанфан передал Гу Хуайяну письмо Ши Удуаня. Гу Хуайян долго молчал после прочтения. Ся Дуанфан опустился на колени и сказал: «Ваше Величество, прошу разрешения идти в гору, чтобы охранять демонов.» Янь Чжэнь разорвал шестикратный живой массив, Ши Удуань использовал звёздную доску вместо реального звездного потока, обманув небеса, восстановил великий массив, запечатал три пары миров в шесть гор, прочно закрепив Демонический клан под землёй, и заранее назначил людей для охраны каждой горы. Гу Хуайян долго молчал, затем спросил: «Ты согласен?» Ся Дуанфан улыбнулся: «По крайней мере, я ещё не превратился в пепел, у меня есть жизнь и счастье, почему бы и не согласиться?» Он сделал паузу, затем горько улыбнулся: «Я всегда следовал за Ши Удуанем, ещё с начала разделения долины, когда духовная энергия земли шла на Аму. Через двадцать-тридцать лет её почти не останется, если только не появятся одарённые люди с врождённой энергией, иначе обычный путь культивации будет практически закрыт. Если кто осмелится отнять энергию демонов для собственной практики, по соглашению демоны первыми имеют право его наказать. Если кто-то добровольно пойдёт охранять гору демонов, получит дворцовое жалование и сможет тренировать боевые искусства, изучая оставленные Ши Удуанем методы массивов и талисманов.» Гу Хуайян наконец улыбнулся сквозь горечь: «Он действительно… всё продумал до конца.» Ся Дуанфан тоже горько улыбнулся: «Те, кто осмелились пойти против него, не закончили хорошо. Мы, смертные, должны идти по плану Ши Удуаня. Все тайные письма уничтожены, союзники в кавалерии не узнают, Ваше Величество, будьте спокойны.» Гу Хуайян кивнул и с вздохом махнул рукой. В этом году был необычайно благоприятный климат, повсюду хорошие урожаи, всё оживало, как будто суровая зима прошла, и трава снова росла на земле, пока холодная зима не вернулась и священная гора снова не покрылась снегом. Глава секты держал чашку чая, наблюдая за падающим снегом: «В этом году, боюсь, никто больше не умрёт от холода и голода.» Напротив сидел молодой мужчина с холодным выражением лица, не отвечая. Молодой человек выглядел немного привлекательным, с лисьими чертами, брови и уголки глаз слегка приподняты, а холодная аура его поглощала, вызывая желание держаться подальше. На шее висела маленькая деревянная кукла на красной нити, которая выглядела неуместно, но почему-то гармонировала с ним. Это был Бай Ли, исчезнувший за пределами Пиньяна, полу-лис и полу-демон. Глава клана Дачэн Чжи Е улыбнулся: «Что, Повелитель Демонов всё ещё беспокоится?» Бай Ли опомнился, глаза потемнели, он невольно коснулся куклы на шее: «Почему, если причины прошлого разрушены, я всё ещё жив…?» Глава уточнил: «Почему, если причинно-следственные связи разрушены, ты всё ещё жив и живёшь как прежде?» Бай Ли нахмурился и кивнул. Предводитель клана улыбнулся: «Повелитель Демонов всё ещё не понимает? Ши Удуань, выпив Воду Лихуэнь (离恨水, «вода расставания и печали»), связал свои души с твоей. Он восстановил великий массив Демонического клана и перенёс все последствия на себя. Договор между тобой и судьбой секты Мицзун теперь это завершено.» Бай Ли сжал пальцы. Чжи Е продолжил: «Ши Удуань твёрд, но к тебе мягок, он хоть и обладает огромной силой, всё-таки человек, способный на эмоции и понимание, даже малейшая совесть заставляет его заботиться о тебе.» Бай Ли тихо: «Он выпил воду для этого?» Глава клана уточнил: «Не совсем.» Бай Ли: «Почему?» Глава показал на куклу: «Ши Удуань подражал тебе, разделил себя, питал звёздную доску своей кровью и душой, сделал деревянную куклу для тебя. Но он, вероятно, не был уверен, что твои чувства так сильны, и поэтому использовал внешние средства, чтобы найти тебя.» Чжи Е сделал глоток чая, вдохнул аромат: «Но этот глупец даже не понимает, что в такой тщательной подготовке внешние средства вовсе не нужны?» Бай Ли молча подумал, затем спросил: «Когда дерево Бодхи… будет готово?» Глава клана попросил: «Не спеши, тело из божественного дерева требует 49 дней, то есть эти дни. Не переживай, если он захочет, он склонится перед тобой перед деревом.» Бай Ли горько улыбнулся: «Когда это он перед кем-либо склонял голову?» Предводитель: «Он не склонял, но господин Бай знает?» В этот момент Бай Ли внезапно ощутил тепло на ладони. Он отпустил куклу и удивлённо увидел, как с груди куклы вспыхнул свет, и пепел полетел наружу через окно. Бай Ли резко вскочил, перевернул чайники и чашки на столе и побежал за пеплом. Предводитель клана, держа чашку, улыбнулся и продолжил за Бай Ли: «…Хотя Ши Удуань упрям, он всё-таки разумен; он принимает мягкость, а не силу. Если люди не понимают и упираются, он сердится.» Считается, что дерево Бодхи — источник жизни; лист его позволяет услышать звуки вне мира, на ветвях можно очистить души, а древесину использовать для костей, листья для плоти, кровь живых — для восстановления жизни. Только добровольно разделившиеся плоти требуют искреннего раскаяния и страдания, чтобы вернуться к истоку. Когда пепел деревянной куклы влился в тело из дерева и крови звёздной доски, тело на ледяной кровати вздрогнуло, словно пробудившись, стало выглядеть как юноша с длинными руками и ногами, худощавый, с детской невинностью. Бай Ли обнял его, удерживал движения, позволил прикусить руку, ощущая, что этот след жизни приносит бесконечную надежду. Он держал всю ночь, кровь покрыла половину лица юноши. Ши Удуань успокоился, открыл глаза, устало улыбнулся, с ямочкой на щеке, в которой, казалось, была шалость, и тихо сказал: «Жена, теперь… мы… свели счёты.» Бай Ли почувствовал, будто на него упал камень. Он осторожно обнял вновь засыпающее, но дышащее тело, закрыл глаза, чувствуя каждое дыхание, словно слушая самый прекрасный звук в мире. Затем он поставил печать на осевший пепел, запечатав все разногласия, все радости и горести. Он подумал: «Мы всё же вернулись.» Автор говорит: основной текст завершён~~~ можно спокойно делать домашку~ спасибо всем за поддержку~~ Если хотите посмотреть побочные главы, скоро выйдут, примерно одна-две.