Camp Open Sky

Майк лежал на поляне в высокой зеленой траве, которая пахла летом. Был жаркий день середины августа, воздух дрожал над землёй, безжалостное солнце стояло высоко. Лучи падали на него, обволакивали тело тёплым, почти осязаемым покрывалом, кожа нагрелась, футболка прилипла к спине, пот стекал по вискам, но Майк не шевелился. Ему было хорошо. Слишком хорошо. Он сам не замечал, что улыбается, уголки губ просто поднялись, как будто кто-то невидимый потянул их вверх. Глаза закрыты, ресницы дрожат от яркого света, который пробивается сквозь веки красными вспышками. В голове тихо и спокойно, только шелест травы и далёкий стрекот кузнечиков. Он думал про сон. Она снова снилась ему этой ночью. Эл. Во сне он стоял на том же берегу, вода шумела, водопады гудели где-то вдали, воздух был густым от брызг. Майк не мог сделать шаг. Ноги будто приросли к земле. Кому было бы не страшно подойти к умершей девушке, когда ты только-только вступил в новые отношения? С парнем. Ещё и братом той самой девушки. Сердце колотилось. Он боялся её взгляда. Боялся осуждения. Боялся, что она увидит в нём предателя. Но Эл подошла сама. Волосы мокрые, глаза ясные. Она остановилась в шаге от него, маленькая, хрупкая, но в то же время такая сильная. Как будто живая. Она улыбнулась. Не грустно. Не обвиняюще. Просто тепло. Как будто ничего не случилось.  — Майк, — сказала она тихо, и голос её был таким же, как раньше. Родной голос. Он не ответил. Только смотрел и боялся, что если откроет рот, она исчезнет. Эл шагнула ближе. Коснулась его руки, пальцы холодные от воды, но такие настоящие. — Я рада за тебя, — прошептала она. — Правда рада. И в этот момент с Майка словно сняли  тяжёлый, многолетний груз, который он таскал на плечах даже не замечая. Плечи опустились, дыхание выровнялось. Он вдруг понял, что всё это время ждал именно этого. Прощения. Не слов, просто взгляда. Просто улыбки. Просто того, чтобы она сказала: «Всё хорошо». Эл наклонилась и коснулась лбом его лба, как делала раньше, когда они были детьми. — Я думаю, что всегда знала, — сказала она. — И всегда поддерживала. Ты не предал меня. Ты нашёл то, что искал. И я… я счастлива, что ты счастлив. Потом она отстранилась, улыбнулась ещё раз, ярко, солнечно и шагнула назад к воде. Растворилась в брызгах, в радуге над водопадом, в шуме. Майк проснулся с мокрыми ресницами. Где-то в глубинах души он верил, верил по-настоящему, по-детски, что это не просто сон. Что Эл действительно где-то там, прячется возле водопадов, смотрит на него, улыбается, направляет. Что она не ушла. Что она рада. Что она прощает. Что она любит его таким, какой он есть. С Уиллом. С парнем. С тем, кого она сама когда-то звала братом. Он лежал на поляне, солнце жгло кожу, трава колола спину, а в груди было тихо и светло. Майк привстал и сел, обхватывая колени руками. Трава под ним была сухой, чуть колючей, нагретой солнцем до такой степени, что казалось, она вот-вот загорится. Он сидел, обняв колени и смотрел вокруг, на траву, на небо, где не было ни облачка. Справа на спине лежал Уилл, руки раскинуты, глаза закрыты. Лучи солнца падали прямо на его лицо, золотые полосы скользили по щекам, по скулам, по длинным ресницам, которые дрожали от света. Уилл морщился, сначала чуть-чуть, потом сильнее, сжимал глаза, как будто солнце пыталось пробраться под веки. Губы приоткрылись, дыхание было ровным, но глубоким, грудь поднималась и опускалась медленно. Волосы растрепались по траве, несколько прядей упали на лоб и Майк смотрел на него как на шедевр, как на картину, которую нельзя трогать, но хочется запомнить каждую деталь. Его родинки, лёгкую тень от ресниц, чуть припухшие губы, кожу, которая казалась почти прозрачной на свету. Слева в обнимку лежали Лукас и Макс, голова Макс на груди Лукаса, его рука на её талии. Они спокойно расслабленно лежали с закрытыми глазами, как будто весь мир мог подождать. За ними Дастин, на боку, подложив рюкзак под голову. Майк смотрел на них и чувствовал лёгкую грусть. Ему тоже хотелось так же лежать с Уиллом, обнимать его открыто, зарыться носом в волосы, держать за талию, не думая о том, кто увидит. Просто быть вместе. Без оглядки, без страха, без необходимости прятаться. Мир не позволял. Не здесь. Не сейчас. И от этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Лукас вдруг пошевелился и сел, потирая глаза. — Ребят, — сказал он с сонной улыбкой, — у меня есть кое-что. Он потянулся к рюкзаку, порылся внутри и достал три аккуратно скрученных смятых косяка. — Хотите? Дастин мгновенно оживился. Он резко сел, глаза загорелись. — Можете разделить два на четверых. А целый для меня. Я заслуживаю больше вас. Мне через два дня возвращаться на учёбу, а у вас ещё полмесяца на отдых. Все лениво рассмеялись. Они сели в круг. Лукас отдал Дастину первый косяк, второй передал Майку вместе с зажигалкой. Майк подкурил и сделал первую затяжку. Потом передал его Уиллу. Майк смотрел, как их руки соприкасаются, как пальцы Уилла скользят по его ладони, как задерживаются на секунду дольше, чем нужно. Ему нравилось это касание, простое, почти невинное, но такое родное. Он делал затяжку, выдыхал дым в сторону, передавал косяк Уиллу и каждый раз их пальцы встречались, задерживались, практически гладили друг друга. Когда оставалась уже половина, Майк почувствовал, как расслабляется. Тело стало тяжёлым, приятным, мысли замедлились. Он сделал ещё одну глубокую и медленную затяжку, Уилл протянул руку. Но Майк не отдал косяк. Второй рукой он нежно взял Уилла за подбородок. — Открой, — сказал он тихо. Уилл послушно приоткрыл рот, губы чуть дрожали, глаза блестели. Майк наклонился ближе, так близко, что чувствовал тепло его дыхания. И выдохнул дым прямо ему в рот, медленно, тонкой струёй, чувствуя, как Уилл вдыхает, как его грудь поднимается, как ресницы дрожат. Кожа Уилла под пальцами была горячей, чуть влажной от жары. Вид его открытого рта вызвал мурашки по спине Майка. Он смотрел, как дым заполняет рот Уилла, как его зрачки расширяются, как губы дрожат от близости. Потом Уилл взял косяк и сделал то же самое. Наклонился к Майку, прижал губы почти вплотную, выдохнул дым прямо в его рот. Майк глубоко и жадно вдохнул, чувствуя вкус Уилла, вкус дыма, вкус их общего воздуха. Мир вокруг исчез.  Остались только они. Близко, слишком близко, дыхание в дыхание, губы в миллиметре друг от друга. Раздался чей-то кашель. Майк резко повернулся и увидел, что Лукас, Макс и Дастин смотрят прямо на них. Глаза широко раскрыты, рты приоткрыты. Майк резко отстранился. Отсел дальше от Уилла, взял косяк, сделал ещё одну затяжку. Слишком быстро, слишком глубоко и закашлялся. Дым попал не в то горло. Уилл опустил взгляд, щёки вспыхнули, но он улыбнулся. Майк выдохнул дым в сторону стараясь не смотреть на друзей. Когда они докурили, сил разговаривать уже не осталось. Даже двигаться не хотелось. Жар дня смешался с травкой в голове, всё стало тяжёлым и медленным. Они просто легли обратно на траву, кто куда упал. Дастин растянулся на спине, Макс свернулась калачиком рядом с Лукасом, тот обнял её за талию и уткнулся носом в её волосы. Майк лёг немного наискосок, так, чтобы голова удобно легла на грудь Уилла. Уилл сразу положил руку ему на голову, пальцы медленно и плавно скользили по волосам Майка, от макушки к затылку, потом обратно. Майку было так хорошо, что он почти заснул. Тепло тела Уилла под щекой, ровный стук сердца, лёгкое движение пальцев, запах травы, дыма и кожи, всё смешалось в одно большое, мягкое ощущение безопасности. — Уилер, — резко сказала Макс и вырвала Майка из сонного состояния. — Ммм? — отозвался он, не открывая глаз. — Не хочешь встать с Уилла? Майк медленно приоткрыл один глаз. — Зачем? Макс фыркнула.  — Ну, знаешь, у него есть парень. Майк сонно улыбнулся. — И что? — Если бы я увидела, как Лукас лежит и гладит какую-то девушку, пока та лежит у него на груди, я бы взбесилась. Лукас тихо хмыкнул. — О, да, это точно. Она бы сначала спросила: «Кто ты такая и почему ты на моём парне?», а потом… — он сделал паузу, — потом бы сказала: «Вставай с него, или я тебе сейчас покажу, что бывает, когда трогают чужое». И, поверь, она бы показала. У неё удар левой как у профессионального боксёра. Макс ткнула его локтем. — Не преувеличивай. Я бы просто… посмотрела на неё. Долго. Очень долго. И она бы сама встала и ушла. Все тихо и лениво засмеялись, как будто даже смех был слишком тяжёлым для этого жара. Майку не хотелось шевелиться. Совсем. Его это бесило. То, что приходится думать о том, как лежать, как дышать, как держать руки, чтобы никто не заметил. Но он всё же очень медленно, нехотя сел и повернулся к Уиллу. — Уилл, думаешь, твой парень ревновал бы, если бы увидел нас? Уилл усмехнулся, в глазах появилась лёгкая искра. — О, да. Он очень ревнивый. Майк притворно прищурился. — Мы просто друзья. Уилл невинно пожал плечами. — Он ревнует меня ко всем. — Придурок, — сказал Майк тихо, почти ласково, глядя на Уилла сверху вниз. Уилл сонно моргнул, губы растянулись в ленивой улыбке. — Кто? — Твой парень. Уилл тихо засмеялся. — Да, он ещё тот придурок. Майк резко повернулся всем телом, одним движением перекатился и сел на Уилла, оседлав его бёдра. Уилл даже не дёрнулся, только коротко выдохнул, руки инстинктивно легли Майку на талию, пальцы сжались на ткани футболки. — А если бы мы сидели так, — Майк наклонился ближе, голос стал ниже, — он бы ревновал? — О, да. Думаю, так ещё хуже. — Да? — переспросил Майк почти шёпотом. Он медленно наклонился, давая Уиллу почувствовать приближение. Сначала он просто коснулся носом его шеи и глубоко вдохнул знакомый запах. Кожа Уилла, лёгкий пот, шампунь, краска, лето. Уилл вздрогнул, по его коже пробежал мелкие, заметные, как рябь на воде мурашки.  Майк улыбнулся в его шею и начал медленно и влажно целовать, прижимаясь губами к чувствительному месту под ухом. Там, где кожа тонкая и горячая, где чувствовался быстрый пульс Уилла. Уилл тихо выдохнул. Майк спустился ниже, поцелуй за поцелуем, лёгкие, но настойчивые, язык скользнул по коже. Уилл чуть заметно выгнулся, пальцы на талии Майка сжались сильнее. Майк отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть Уиллу в глаза. Губы блестели, дыхание было тяжёлым. — Что бы он сказал на это? — спросил он дразняще. Уилл смотрел на него снизу вверх своими потемневшими глазами с расширенным зрачками. — Он бы оттащил тебя и избил, я думаю, — сказал Уилл хриплым голосом, в котором смешались смех и что-то тёмное. — Боже, он меня невероятно раздражает, — ответил Майк, но в голосе уже не было злости, только жар, который поднимался изнутри и заливал всё тело. Он чувствовал, как медленно, но неотвратимо растёт возбуждение. Как волна, которая вот-вот накроет с головой. Больше не существовало ничего вокруг, ни поляны, ни друзей. Только Уилл лежащий под ним, с этим чертовым идеальным лицом, с этими красивыми влажными, чуть приоткрытыми губами. Майк смотрел на него сверху вниз и не помнил, почему вообще нельзя было поцеловать его прямо сейчас. Почему он должен сдерживаться. Почему он должен ждать. Он наклонился и прижался к его губам. Поцелуй вышел жадным, почти отчаянным. Губы Майка вдавились в губы Уилла. Уилл приоткрыл рот, впустил язык Майка, обхватил его своим, сплёл и начал медленно сосать его с лёгким стоном, который вибрировал прямо в груди Майка. Языки скользили друг по другу, без спешки, но с той самой жадностью, которая копилась весь день. Майк прижал его сильнее. Он чувствовал твердый член Уилла. Он прижался ещё сильнее, Уилл выгнулся навстречу и тихий стон вырвался в рот Майка, пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Майк чувствовал, как Уилл дрожит, как его дыхание сбивается каждый раз, когда их языки сплетаются особенно глубоко. Он сжал и укусил нижнюю губу Уилла. Они целовались так, будто это был последний раз, хотя оба знали, что впереди ещё тысячи. Слюна стекала по подбородкам, дыхание смешивалось, стоны тонули друг в друге. — Эм, Майк, — где-то далеко послышался голос Лукаса, приглушённый, как будто он говорил сквозь вату, — я думаю, тебе стоит остановиться, потому что у Уилла есть… Лукас вдруг резко остановился на полуслове, будто проглотил язык. — Да, Лукас прав, — продолжил Дастин, голос выше обычного, с лёгкой паникой, — как по-твоему мы должны будем знакомиться с парнем Уилла, если ты прямо сейчас… — Дастин! — громко сказала Макс. Послышался звук. Глухой, быстрый, как будто локоть врезался в рёбра с хорошим замахом. Дастин охнул. — Макс! Почему ты дерешься?! — крикнул он, потирая бок. Наступили примерно тридцать секунд молчания. Густого, почти осязаемого. Только шелест травы, далёкий стрекот кузнечиков и тяжёлое дыхание. — О боже, — сказал Дастин тихо, почти шёпотом. — О боже. Майк наконец отпустил губы Уилла, настолько медленно, как будто это стоило ему физических усилий. Он повернулся к друзьям всё ещё сидя на Уилле, руки по обе стороны от его головы, его грудь тяжело вздымалась. Уилл тоже повернулся. Щёки алые, губы припухшие и блестящие, глаза полуприкрытые, но он не отводил взгляд. Они сидели втроём и смотрели на них. Макс с широкой ухмылкой, Лукас и Дастин с округлившимися глазами, рты приоткрыты, брови подняты до предела. Дастин даже медленно махнул рукой, как будто пытался стереть картинку перед глазами. Майк и Уилл переглянулись и оба начали смеяться. Сначала тихо, почти беззвучно, потом громче, открыто, облегчённо, до слёз. Возможно, когда травка отпустит, Майк пожалеет. Пожалеет, что сделал это при всех, что не сдержался, что позволил друзьям увидеть то, что он прятал так долго. Но сейчас был жаркий день в середине августа, солнце припекало кожу, а травка приятно разлилась мягким, тёплым, как сироп расслаблением внутри. Всё казалось правильным. Всё казалось на своём месте. Майк целовал человека, которого любил больше всего на свете. Что в этом могло быть неправильным?