Раны на твоём сердце

Три дня. Три дня прошло с тех пор, как мы нашли дневник Марты. Три дня я жила в состоянии между надеждой и страхом, между желанием немедленно сорваться в Бостон и ужасом перед тем, что мы там можем обнаружить. Люцифер потратил эти дни на подготовку. Он арендовал машину на подставное имя, забронировал номер в отеле, продумал маршрут так, чтобы никто не смог за нами проследить. Он был само спокойствие и уверенность, но я видела, как он напряжён. Как слишком часто смотрит в зеркало заднего вида. Как проверяет телефон на наличие подозрительных сообщений. Убийца Марты всё ещё на свободе. И мы собирались сунуть голову прямо в пасть льву. — Вики, — голос Люцифера вырвал меня из размышлений. — Ты готова? Я стояла посреди своей комнаты с небольшой дорожной сумкой в руках. Вещи, документы, дневник Марты — всё, что нужно. И пачка старых фотографий, на которых мой отец обнимал человека, похожего на него как отражение. — Да, — ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Готова. — Мы вернёмся через пару дней, — сказал он, подходя ближе. — Родителям я сказал, что везу тебя на маленький отдых. Они не против. — А Дамиан и Мими? — Знают правду. И будут молчать. Я кивнула. Мы всё продумали. Осталось только сделать. Выходя из дома, я поймала взгляд Евы — она смотрела на нас с такой теплотой, с такой верой, что у меня защипало в глазах. — Будьте осторожны, — сказала она, обнимая меня. — И возвращайтесь скорее. — Обязательно, — пообещала я. Самаэль пожал Люциферу руку, и в этом рукопожатии было столько мужского понимания, что я на мгновение задумалась — знает ли он больше, чем говорит? Но отогнала эту мысль. Не сейчас. Мы сели в машину — неприметный тёмный седан, который никто не свяжет с Браунами — и выехали из Чикаго. Дорога до Бостона занимала около двух часов, если лететь самолётом. Но мы ехали на машине, и путь растягивался на целый день. Люцифер сказал, что так безопаснее — меньше шансов, что нас отследят. Я смотрела в окно на проплывающие пейзажи: бесконечные поля, маленькие городки, заправки, придорожные кафе. Обычная Америка, такая далёкая от моей привычной жизни. И такая чужая. — О чём думаешь? — спросил Люцифер, не отрывая взгляда от дороги. — О том, что моя жизнь никогда не будет прежней, — честно ответила я. — Что бы мы ни нашли в Бостоне, это изменит всё. — Боишься? — Да. Но не того, что мы найдём. А того, что не найдём ничего. Или что он откажется говорить. Или что... — я замолчала. — Что? — Что он окажется плохим человеком. Что я потеряю ещё одну надежду. Люцифер протянул руку и сжал мои пальцы. — Что бы ни случилось, я рядом. Помни это. — Помню, — улыбнулась я сквозь слёзы.

***

Мы остановились перекусить в маленьком городке на границе штатов. Придорожное кафе с клетчатыми скатертями и запахом жареного бекона. Обычное место, где останавливаются дальнобойщики и случайные путешественники. — Кофе? — спросил Люцифер, когда мы устроились за столиком у окна. — Обязательно. Пока он заказывал, я смотрела на посетителей. Обычные люди, с обычными жизнями, обычными проблемами. Они не знали, что за девушка сидит в углу, что она ищет убийцу своих родителей, что у неё есть дядя, о котором она не знала восемнадцать лет. — Вики, — Люцифер вернулся с двумя дымящимися кружками. — Держи. Я взяла кофе, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. — Знаешь, — сказала я, — я столько раз представляла, что у меня есть родственники. После смерти родителей, в детском доме, я мечтала, что вдруг появится какой-нибудь дядя или тётя, заберут меня, скажут, что всё будет хорошо. Но никто не пришёл. — Ты не знала о нём. И он не знал о тебе. — А если знал? Если он всё это время знал, что у него есть племянница, и не искал меня? Люцифер помолчал. — Тогда он либо боялся, либо не хотел ворошить прошлое. Либо... были причины, о которых мы не знаем. — Ты всегда находишь слова, чтобы меня успокоить. — Я стараюсь, — улыбнулся он.

***

Мы въехали в Бостон ближе к вечеру. Город встретил нас серым небом и моросящим дождём — тем особенным, осенним, когда капли не падают, а висят в воздухе мелкой взвесью. Люцифер включил дворники, и они ритмично заскрипели, разгоняя влагу по стеклу. — Отель на окраине, — сказал он. — Заберёмся туда, а завтра с утра поедем на Парк-авеню. — Я не усну сегодня, — честно призналась я. — Знаю. Но хотя бы попытаемся. Отель оказался маленьким, уютным, с видом на старый парк. Наш номер был на третьем этаже, с двумя раздельными кроватями — для конспирации. Но как только дверь закрылась, Люцифер подошёл ко мне и обнял. — Как ты? — Дрожу, — ответила я. — Это нормально. Я тоже. Я удивилась. Люцифер Браун — и признаётся, что дрожит? — Ты? — Я боюсь за тебя, Вики. Если этот человек опасен... если он связан с убийствами... я не прощу себе, если с тобой что-то случится. — Тогда мы будем осторожны, — сказала я, глядя ему в глаза. — Вместе. — Вместе, — повторил он и поцеловал меня. Ночь прошла в странном полусне. Я то проваливалась в забытьё, то просыпалась от каждого шороха. Где-то под утро мне приснился отец — он стоял в светлом коридоре и улыбался. — Найди его, — сказал он. — Он ждёт тебя. Я проснулась с ощущением, что на щеках мокро от слёз. Люцифер уже не спал. Он сидел на подоконнике и смотрел на просыпающийся город. — Доброе утро, — сказал он, заметив, что я открыла глаза. — Доброе. — Готова? — Да. Парк-авеню оказалась тихой улицей в старом районе Бостона. Дома здесь были дорогие, с историей — кирпичные особняки конца девятнадцатого века, с коваными оградами и ухоженными палисадниками. Мы остановили машину в квартале от нужного дома и дальше пошли пешком. Сто двадцать четвёртый дом оказался трёхэтажным особняком из красного кирпича, с белыми колоннами у входа и аккуратными кустами роз вдоль дорожки. В окнах горел свет, за тяжёлыми шторами угадывалось движение. — Высший класс, — прокомментировал Люцифер. — Маккинзи явно не бедствуют. — Это ничего не значит, — ответила я. — Богатые тоже могут быть хорошими людьми. — Могут, — согласился он. — Но часто богатство — следствие чего-то... не очень чистого. Я знала, о чём он. В его мире, мире больших денег и больших компаний, редко кто добивался успеха без компромиссов с совестью. — Пошли, — сказала я, беря его за руку. — Время узнавать правду. Мы подошли к двери. Массивная, дубовая, с латунным молотком в виде львиной головы. Люцифер взялся за него и постучал. Удар прозвучал как выстрел. Прошла минута. Две. Три. Я уже начала думать, что никого нет, когда дверь открылась. На пороге стоял он. Я знала это лицо. Я видела его на старых фотографиях, видела в улыбке своего отца, видела в своих собственных чертах, когда всматривалась в зеркало. Те же глаза, тот же разрез губ, те же скулы. Но старше. Мудрее. С прожилками седины в тёмных волосах и морщинками у глаз. Он смотрел на меня, и я видела, как меняется его лицо. Сначала вежливое недоумение, потом узнавание, потом — шок. — Боже мой, — выдохнул он. — Ты... ты Вики? Голос у него был низкий, чуть хрипловатый — как у отца. Я почувствовала, как подкашиваются колени. — Да, — ответила я. — А вы... вы Дэниел? Дэниел Маккинзи? — Да, — он провёл рукой по лицу, будто пытаясь убедиться, что не спит. — Да, это я. Боже мой... заходите. Заходите скорее. Он отступил, пропуская нас внутрь. Мы вошли в просторный холл с мраморным полом и старинной мебелью. В воздухе пахло деревом и цветами. — Проходите в гостиную, — сказал Дэниел, всё ещё глядя на меня с каким-то благоговением. — Я сейчас... мне нужно... простите. Он скрылся за одной из дверей, и я услышала, как льётся вода. Наверное, умывался, пытаясь прийти в себя. Я огляделась. Гостиная была обставлена со вкусом — дорого, но не вычурно. Много книг, картины на стенах, камин, над которым висели семейные фотографии. Я подошла ближе и замерла. На одной из них был мой отец. Молодой, счастливый, обнимающий того же мужчину, что только что открыл нам дверь. — Это сделали в день нашей первой встречи, — раздался голос за спиной. Я обернулась. Дэниел стоял в дверях, уже более спокойный, но в глазах всё ещё плескалось что-то, чему я не могла найти названия. — Мы нашли друг друга пять лет назад, — продолжил он, подходя ближе. — Пол приехал ко мне сам. Сказал, что узнал правду о своём происхождении и хотел познакомиться с братом. — Вы не знали друг друга до этого? — спросил Люцифер, внимательно наблюдая за ним. — Нет, — Дэниел покачал головой. — Я вырос в семье Маккинзи. Знал, что я приёмный, но мне никогда не рассказывали подробностей. А потом появился Пол и перевернул мою жизнь. — Расскажите, — попросила я, садясь на диван. — Пожалуйста. Дэниел опустился в кресло напротив и начал рассказ. — Всё, что я знал о своём происхождении — что меня усыновили сразу после рождения. Мои приёмные родители были замечательными людьми, они дали мне всё. Я никогда не пытался искать биологических родственников — зачем? У меня была семья. — А потом? — А потом, девять лет назад, мне позвонили. Какой-то частный детектив сказал, что меня разыскивает человек, который утверждает, что он мой брат-близнец. Я сначала не поверил, думал, какой-то мошенник. Но Пол оказался настойчивым. Он прислал фотографии, документы, результаты теста ДНК. Дэниел замолчал, глядя на фотографию над камином. — Когда я увидел его фото, у меня сердце остановилось. Это был я. Точная копия. Я согласился на встречу. И когда мы встретились... это было как смотреть в зеркало, только зеркало показывало другую жизнь. — Вы подружились? — спросила я. — Да, — кивнул он. — Очень быстро. Мы были так похожи — не только внешне, но и характером, привычками. Пол рассказывал о своей семье, о тебе, о своей работе. Я рассказывал о своей жизни. Мы встречались несколько раз, перезванивались. Я даже приезжал в Чикаго. — Я не знала, — прошептала я. — Папа никогда не говорил мне о вас. — Он боялся, — ответил Дэниел. — Боялся, что это всё как-то повлияет на тебя. Что правда о его происхождении, о том, что его брата украли при рождении, может быть слишком тяжёлой для ребёнка. Он хотел рассказать, когда ты станешь старше. — Но не успел. — Да. — Дэниел опустил глаза. — Когда он погиб, я чуть с ума не сошёл. Хотел приехать, хотел найти тебя, но... но были обстоятельства. — Какие? — насторожился Люцифер. Дэниел посмотрел на него долгим взглядом. — Мне стали угрожать, — сказал он тихо. — Сразу после смерти Пола. Кто-то звонил, писал письма. Говорили, что если я появлюсь в жизни Вики, со мной случится то же, что и с братом. Я испугался. Не за себя — за вас. За то, что моё появление может навлечь на тебя опасность. — И вы молчали? Все эти годы? — Я следил за тобой издалека, — признался он. — Через интернет, через знакомых. Знал, что тебя удочерила семья Браун, что ты учишься, что у тебя всё хорошо. Это было единственное, что я мог сделать. — Марта, — вдруг сказала я. — Наша служанка. Она знала о вас? Дэниел удивился. — Марта? Та, что работала в вашем доме? Да, она знала. Пол рассказал ей, попросил присматривать за тобой, если с ним что-то случится. Мы даже встречались пару раз. Она передавала мне новости о тебе. — Она мертва, — выдохнула я. — Её убили. Неделю назад. Дэниел побелел. — Боже мой... — прошептал он. — Мы думаем, это связано с расследованием смерти родителей Вики — сказал Люцифер. — Кто-то заметает следы. Убивает всех, кто может знать правду. — Вы в опасности, — Дэниел вскочил. — Вы оба. Если они узнают, что вы здесь... — Мы были осторожны, — перебила я. — И нам нужна ваша помощь. Вы знаете что-то, что может помочь найти убийцу? Дэниел заметался по комнате, потом остановился и посмотрел на меня. — За несколько дней до своей смерти Пол звонил мне. Он был очень взволнован. Говорил, что нашёл что-то важное. Что-то, что связано с нашим рождением, с тем, почему нас разлучили. Он сказал, что если с ним что-то случится, я должен передать тебе это. — Передать что? — я подалась вперёд. — Я не знаю, — покачал головой Дэниел. — Он не успел сказать. Только попросил, чтобы я был готов. — Где это может быть? У него дома? В офисе? — Не знаю, — повторил он. — Но я обыскал всё, что мог. Ничего не нашёл. Я почувствовала, как надежда начинает таять. — Значит, мы приехали зря? — Нет, — твёрдо сказал Дэниел. — Не зря. Вы приехали, чтобы найти семью. И вы нашли. Я здесь, Вики. Я твой дядя. И я не отступлю. Он подошёл и протянул мне руки. Я взяла их, чувствуя тепло, такое знакомое и такое чужое одновременно. — Я так рада, что вы есть, — прошептала я. — Даже если мы ничего не найдём. — Мы найдём, — пообещал Дэниел. — Вместе. Люцифер наблюдал за нами, и в его глазах я читала смешанные чувства — радость за меня и настороженность. Он не привык доверять незнакомцам. — Оставайтесь на ужин, — предложил Дэниел. — Познакомитесь с моей семьёй. Жена и дети будут рады. — Мы не хотим вас стеснять, — начала я. — Никакого стеснения, — отрезал он. — Ты моя племянница. Единственная кровная родственница. Я не отпущу тебя так просто. Я посмотрела на Люцифера. Он чуть заметно кивнул. — Хорошо, — согласилась я. — Останемся.

***

Вечер прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Жена Дэниела, София, оказалась приветливой женщиной с открытой улыбкой. Их дети — сын и дочь, возрастом 6 и 7 лет— сначала стеснялись, но потом разговорились. — Вы правда наша двоюродная сестра? — спросила девочка, глядя на меня с любопытством. — Правда, — улыбнулась я. — Круто! — заявила она. — А можно мы будем видеться? — Обязательно, — пообещала я. Ужин пролетел незаметно. Мы говорили о жизни, о работе, о планах. Дэниел рассказывал о своём бизнесе — у него была сеть ресторанов в Бостоне и окрестностях. София показывала семейные альбомы. Всё было так... обычно. Так по-человечески. И только Люцифер сидел чуть напряжённее обычного. Я заметила, как он внимательно слушает, как изучает каждого, как запоминает детали. — Ты чего? — спросила я шёпотом, когда мы вышли на террасу подышать воздухом. — Не знаю, — ответил он. — Что-то не даёт покоя. — Что именно? — Слишком идеально, — сказал он. — Слидко. Как будто... как будто он слишком старается быть хорошим. — Люцифер, — я коснулась его руки. — Он мой дядя. Он потерял брата. Он напуган. Это нормально. — Может быть, — согласился он. — Но я не перестану быть осторожным. — Я и не прошу. Он обнял меня, и мы стояли так, глядя на ночной Бостон. Где-то вдалеке мерцали огни, слышались редкие звуки машин. Холодный ветер шевелил волосы. — Что думаешь? — спросил он. — Думаю, что у меня есть дядя, — ответила я. — И это пока единственное, что имеет значение. — А расследование? — Продолжим. Но теперь у нас есть союзник. Люцифер ничего не сказал, только крепче прижал меня к себе.

***

Мы уехали поздно вечером, пообещав Дэниелу вернуться. Он обнял меня на прощание так крепко, будто боялся отпустить. — Береги себя, — сказал он. — И будь осторожна. Если что-то понадобится — звони в любое время. — Обязательно, — пообещала я. В машине, когда Бостон остался позади, я откинулась на сиденье и закрыла глаза. — Что чувствуешь? — спросил Люцифер. — Спокойствие, — ответила я. — Впервые за долгое время. — Это хорошо. — Да. — Я улыбнулась. — Это очень хорошо. Мы ехали домой, в Чикаго, где нас ждали Мими, Дамиан, родители и работа. Но теперь у меня было ещё одно место, куда можно вернуться. Ещё одна семья.

POV: Люцифер

Дорога до Чикаго тянулась бесконечно. За окном мелькали придорожные столбы, редкие фермерские дома, тёмные силуэты деревьев, выхваченные светом фар из ночной темноты. Вики спала на пассажирском сиденье, утомлённая эмоциями этого дня, и я старался вести машину как можно плавнее, чтобы не разбудить её. Она выглядела такой беззащитной во сне. Расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Моя Вики. Моя девочка. Ради неё я готов был на всё. Ради неё я пошёл бы в огонь и в воду, не задумываясь ни на секунду. Но мысли мои были далеко. Я прокручивал в голове сегодняшний вечер снова и снова, как старую плёнку, которая заела и повторяет один и тот же кадр. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд Дэниела Маккинзи я анализировал снова и снова, пытаясь уловить что-то, что не давало мне покоя. Дэниел Маккинзи. Дядя Вики. Человек, который появился из ниоткуда и сразу стал таким родным, таким близким. Слишком родным. Слишком близким. Я знал, что моя подозрительность — профессиональная деформация. Когда занимаешься юридической практикой, когда каждый день сталкиваешься с обманом и мошенничеством, привыкаешь искать подвох во всём. Привыкаешь смотреть на людей не как на личности, а как на потенциальные источники проблем. Но сейчас это было не просто профессиональное чутьё. Это было что-то другое. Что-то, что я чувствовал нутром, на уровне инстинктов. Что-то в этой встрече было не так. Я вспоминал его реакцию, когда он открыл дверь. Узнавание — да, это было естественно. Вики очень похожа на отца, и любой, кто знал Пола, мог бы заметить сходство. Та же форма глаз, тот же разрез губ, та же линия скул. Но шок, который он изобразил? Слишком сильный, слишком театральный. Как будто он репетировал эту сцену перед зеркалом, стараясь добиться нужного эффекта. Обычный человек, открыв дверь и увидев на пороге копию своего погибшего брата, сначала бы замер. Потом, скорее всего, побледнел бы, схватился за сердце, может быть, даже пошатнулся. А потом, спустя пару секунд, когда шок отпустил бы, начал бы задавать вопросы. Дэниел же сразу произнёс её имя. Ещё до того, как она представилась. «Ты... ты Вики?» — спросил он. Откуда? Если он следил за ней издалека, если знал о ней только по фотографиям и рассказам Марты, как он мог так мгновенно узнать её в полумраке крыльца, да ещё и спустя столько лет? Я тогда не придал этому значения, но сейчас эта деталь впивалась в мозг, как заноза. И его рассказ. Всё в нём было логично, всё складывалось в стройную картину. Но слишком гладко. Слишком правильно. Как по написанному сценарию, где каждая реплика выверена, каждая пауза рассчитана. Он говорил об угрозах. О том, что кто-то запрещал ему приближаться к Вики. О том, что он следил за ней издалека. Если это правда — почему он не обратился в полицию? Почему не попытался защитить её по-настоящему? Если ему угрожали, если он боялся за свою жизнь и жизнь своей семьи, это можно понять. Но почему он не нанял частного детектива? Почему не попытался установить контакт тайно, через тех же людей, которым доверял? Марта. Он сказал, что знал её, что она передавала ему новости. Это было единственное, что связывало его с реальностью, с той жизнью, которую вела Вики. Но когда она сообщила о смерти Марты, его реакция была... правильной. Шок, горе, слёзы в глазах. Но ни одной конкретной детали. Ни одного вопроса о том, как это произошло, когда, при каких обстоятельствах. Ни одного требования показать документы, ни одной попытки связаться с полицией, чтобы узнать подробности. Человек, потерявший близкого друга, ведёт себя иначе. Он требует ответов. Он мечется, звонит, ищет информацию. А Дэниел просто... принял. Как должное. Как будто знал, что это случится. Я вспоминал его жену, Софию. Милая женщина, приветливая, с открытой улыбкой. Она идеально вписывалась в образ заботливой супруги и матери. Но в её глазах, когда она смотрела на мужа, было что-то... настороженное? Или мне показалось? Их дети — мальчик и девочка. Они вели себя естественно, как обычные дети из хорошей семьи. Но слишком быстро приняли новую «кузину». Слишком легко согласились на родство с незнакомкой. Впрочем, дети есть дети. Им проще. Но я... я не мог расслабиться ни на секунду. Весь вечер я сидел как на иголках, наблюдая, слушая, запоминая. Каждое слово Дэниела, каждый жест, каждое движение бровей — всё фиксировалось в моей памяти, чтобы потом, наедине с собой, проанализировать снова и снова. Я знал, что мои подозрения могут быть беспочвенны. Знал, что Вики счастлива, что она нашла семью, нашла родную кровь. И я не имел права разрушать это счастье своими подозрениями. По крайней мере, пока. Но где-то в глубине души, в том самом месте, которое никогда не ошибалось, которое предупреждало меня об опасности задолго до того, как она становилась очевидной, сидел холодный червячок сомнения. И он не просто сидел — он разрастался, заполняя собой всё пространство внутри. Я вспомнил дело, которое вёл несколько лет назад. Клиент — пожилой мужчина, который нашёл свою давно потерянную дочь. История была похожа: долгая разлука, внезапная встреча, слёзы радости. А через месяц выяснилось, что «дочь» была мошенницей, которая охотилась за его состоянием. Мужчина потерял не только деньги, но и веру в людей. Я не хотел, чтобы с Вики случилось то же самое. С другой стороны, Дэниел не просил денег. Не намекал на финансовую помощь. Наоборот, он пригласил нас в свой дом, познакомил с семьёй, предложил оставаться сколько захотим. Если он мошенник, то очень хороший актёр. Но актёров много. А настоящих чувств — мало. Я покосился на Вики. Она спала, и на губах её блуждала лёгкая улыбка. Наверное, видела хороший сон. О дяде. О новой семье. О том, что она больше не одна. Я сжал руль так, что побелели костяшки. — Я защищу тебя, — прошептал я, хотя она не могла меня слышать. — Что бы ни случилось. Кем бы он ни оказался. Машина неслась в ночи, разрезая темноту фарами, увозя нас домой. А в моей голове уже зрел план — чёткий, продуманный, как все мои планы. Я узнаю о Дэниеле Маккинзи всё. Каждую мелочь, каждую деталь, каждый тёмный уголок его прошлого. Я подключу своих людей в Бостоне. Найму лучшего частного детектива. Пробить его финансы, связи, историю бизнеса, судимости, если они есть. Всё, что можно найти. Потому что если он окажется тем, кем я его боюсь... Я не позволю ему причинить ей боль. Ни за что. Я представил, как скажу Вики о своих подозрениях. Как она посмотрит на меня — с недоверием, с обидой, может быть, даже с гневом. Она только что нашла дядю, она счастлива. А я приду и разрушу это счастье своими подозрениями. Она не заслуживает этого. Она заслуживает мира, покоя, любви. Она заслуживает знать, что есть люди, которые её любят и не предадут. Но если Дэниел — угроза, я должен быть готов. Должен защитить её, даже ценой её обиды на меня. Я посмотрел на свои руки, сжимающие руль. Руки, которые держали её, обнимали, защищали. Руки, которые готовы были стать оружием, если понадобится. — Прости меня, Вики, — прошептал я. — Но я должен это сделать. В салоне было тихо, только мерный гул двигателя и дыхание спящей девушки рядом. Я включил радио, сделал тише, чтобы не разбудить её. Тихая джазовая мелодия полилась из динамиков, создавая иллюзию спокойствия. Но спокойствия не было. Была только решимость. Мы въехали в Чикаго на рассвете. Город просыпался, первые лучи солнца золотили верхушки небоскрёбов. Вики зашевелилась, открыла глаза. — Мы уже дома? — спросила она сонно. — Почти, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как спалось? — Хорошо, — она улыбнулась. — Мне снился дядя. Мы сидели за одним столом, большая семья, все смеялись. Я улыбнулся в ответ, хотя внутри всё сжималось. — Это хороший сон. — Да, — она потянулась. — Люцифер? — М? — Спасибо тебе за всё. За то, что поехал со мной. За то, что веришь в меня. За то, что ты есть. Я взял её руку и поднёс к губам. — Всегда. Мы въехали в наш район, и я почувствовал, как напряжение немного отпускает. Дома безопасно. Дома можно отдохнуть. Но отдыха не будет. Не сейчас. Когда я уложил Вики в постель и поцеловал на прощание, когда вышел в коридор и закрыл за собой дверь, я достал телефон. — Привет, — сказал я в трубку. — Это Люцифер Браун. Мне нужна твоя помощь. Срочно. — Что случилось? — спросил голос на том конце. — Нужно пробить одного человека. Дэниел Маккинзи, Бостон. Всё, что сможешь найти. И быстро. — Сделаем. Я отключился и посмотрел на дверь её комнаты. — Я не подведу тебя, — прошептал я. — Никогда.