Hugs with barbed wire

Гарри

— Эй, Поттер, долго спать собрался? — спросонья я не сразу признал в трясущем меня за плечо парне Теодора Нотта. Я что-то пробурчал в подушку и сжался под одеялом. — Вставай, — буркнул Нотт и толкнул моё плечо. — Зачем? — Завтракать. — Я не голоден, — я накрылся одеялом с головой. — А сразу после завтрака ЗоТИ. Я распахнул глаза: — Что? — Сегодня понедельник. Добро пожаловать в учебную колею, — с усмешкой в голосе произнес он. Я простонал в подушку что-то разочарованное. Посмеиваясь, Нотт ушел в ванную комнату, а я выполз из-под одеяла. Комната была пуста, кровати — уже заправлены. Понедельник встретил мне ужасающим холодом, гуляющим по полу. Я поёжился и натянул на ноги носки. «Сразу после завтрака ЗоТИ». Стало ещё холоднее. Моей целью было приблизиться к Волдеморту хотя бы на шаг, узнать его планы на этот мир, а в идеале — выяснить, что конкретно он помнит. Вариантов повлиять на него (чтобы он вернулся в наш мир) было несколько и все они завязаны на одном — вынужденности подбираться к Волдеморту ближе, и не с возведенной палочкой, а со словами и дружелюбием. Пришла пора начать действовать. Не знаю, я чувствовал тревогу или предвкушение. Я побрёл в ванную. — Остальные решили тебя не будить, положились на меня, а я сам проспал, — пробормотал Нотт с зубной щеткой во рту, когда я вошёл. — Мне казалось, что вы никогда не опаздываете. — Подрывание репутации факультета вообще очень неуважается, — сказал он, после того, как сплюнул зубную пасту в раковину. Нотт достал волшебную палочку и начал пытаться привести тёмные растрепавшиеся кудри в порядок. — Не понимаю, что такого критичного в опоздании, — пробормотал я и окатил лицо холодной водой из-под крана. — Ну, чистокровные часто воспитываются, как идеальные во всём. Опоздания выбиваются из «идеального». — А ты, значит, неидеальный? — ухмыльнулся я, глядя на Нотта в зеркало. Он уловил мой взгляд и с долей раздражения ответил: — Никто не идеален. Я просто этого не скрываю. Я фыркнул, умылся и почистил зубы. Нотт сидел на своей кровати, когда я вернулся в комнату. — Можешь не ждать меня, я запомнил путь, — бросил я, проходя к своему сундуку. — Мне скучно идти одному. — Ну, как хочешь. Я натянул мантию. — Ты вообще не снимаешь водолазку? — У меня их несколько, — я пожал плечами. — Прячешь руки или шею? — догадался он, чуть прищуривая хитрые серо-голубые глаза, внимательно поглядывая на меня. — Шрам на шее. Нотт кивнул и замолчал. Я закатил глаза: — Тебе же любопытно. — Да, но раз ты скрываешь, то не хочешь показывать, — ответил он. — Просто не хочу пугать детей, — сказал я и подошёл ближе, оттянул ворот. — О... — Нотт не скрывал удивления, когда рассматривал длинный кривой рубец, растянувшийся от уха до ключицы. — От чего он? — Неудачная трансгрессия, — сказал я и отошёл, отворачиваясь, чтобы магией заправить кровать. — Тоесть... Ты едва не умер? Хорошо, что Нотт не стал акцентировать внимание на том, что курс трансгрессии доступен лишь ученикам, достигшим семнадцати лет, и до этого возраста обучаться перемещению было запрещено. Хотя я мог отмазаться тем, что в Шармбатоне, якобы, возраст доступа к обучению трансгрессии ниже, чем в Британии. Всё равно, лучше плести как можно меньше лжи, иначе я сам в ней запутаюсь. — Его залечили очень быстро, но да, я потерял много крови. Всё вокруг было ею залито, — пробормотал я и поморщился. Если бы у Гермионы не было с собой экстракта бадьяна... — Я... сочувствую, — сказал он скомкано. — О, спасибо..? Воцарилась неловкая тишина, которую нарушил Нотт, поднявшийся и последовавший к двери: — Ну, ты готов? — Да, идём. *** — Доброе утро, — поздоровался профессор Риддл, входя в класс. И весь его внешний вид прекрасно дополнял обустройство кабинета. Сколько бы лет ни прошло, сколь бы разными не были миры, кабинеты Хогвартса всегда являлись отражениями профессоров, владеющих ими. Кабинет ЗоТИ был просторным: мебель изготовлена из тёмных древесных пород; стены, пол и потолок — так же темных оттенков; но в кабинете не было тесно — всё дело в льющемся из больших окон утреннем свете. Лишь войдя в кабинет, можно было понять, что профессор Риддл — сумасшедший: абсолютно везде царил порядок — будь то стеллажи с книгами, расставленными корешок к корешку, у стены, или лежащие под идеальным углом фолиант и карандаш на его столе. Эта чрезмерная педантичность подчеркивала, насколько же пустым на самом деле был кабинет: никаких магических приборов, ни аквариумов с гриндилоу, ни террариумов с пауками, ни клеток с пикси; не было даже ни одного растения, хоть бы цветок в горшочке. Если бы Риддл закрыл шторы и солнечный свет перестал литься внутрь, это место стало бы тёмной, мрачной коморкой, в которой невозможно было вдохнуть. Атмосфера кабинета была обманчиво спокойной. Но не уверен, я чувствовал обман, потому что знал, кто такой профессор Риддл, или здесь и вправду было пугающе. Я не мог определить, в чем заключалось это «пугающе»: в безупречном порядке, в темной и пустой обстановке? В моих воспоминаниях о Волдеморте? Или в сидящих вокруг Слизеринцах, смотрящих на Риддла исключительно с уважением? До начала урока оставалась пара минут. Студенты, безупречные Слизеринцы и никогда не опаздывающие Когтевранцы, уже расселись по местам. Я сел вместе с Блейзом Забини: из всех Слизеринцев он показался мне самым безразличным и молчаливым. Это мне и было нужно. Риддл, чёрт бы его побрал, положил ещё один фолиант на свой стол и направился к моей парте. — Практически весь пятый курс Хогвартса был посвящен изучению магических существ, — сообщил он негромко. — Я готовился к сдаче Шармбатонских экзаменов после шестого курса обучения. Как мне известно, они гораздо сложнее ваших СОВ, так что, думаю, я не отстаю, профессор, — ответил я. Вышло немного резковато, но Риддл не обратил на это внимания: — Охотно верю, мистер Поттер. Мне показывали анализ вашей прежней успеваемости. Однако чувствую необходимость повторить для вас то, что я говорил остальным шестикурсникам на первых занятиях, — сказал Риддл, встав чуть поодаль. Я всё равно чувствовал себя отвратительно: приходилось глядеть на него снизу вверх. Он продолжил: — Шестой курс полностью посвящен более углубленному изучению боевой магии: ведению боя в различных обстоятельствах; влиянию количества, силы, разумности соперников и разного рода внешних факторов на бой; защитным техникам и, разумеется, заклинаниям. Ввиду военного положения страны, программа шестого и седьмого курсов была изменена: теперь большее внимание уделяется практике, чем теории: она, практически вся, уходит на домашнее изучение, — говорил он негромко. Я задумался и заговорил не сразу: — Значит дуэли? — Не только. Коллективные бои, бои с... Впрочем, увидите, мистер Поттер, — оборвал он себя и загадочно улыбнулся. — Каковы вы в боевой магии? — Увидите, профессор, — вернул ему я, на что получил позабавленную улыбку. Ничего более не сказав, Риддл развернулся и прошёл к своему столу. Прозвенел колокол, разговоры между студентами смолкли. — Первый раздел: защитные чары, — произнёс Риддл, взмахивая палочкой. На доске появилась тема урока, написанная мелом. Забини, сидящий рядом, неспешно взял в руку перо и аккуратно вывел слова на пергаменте. Я последовал его примеру. Риддл, тем временем, продолжал: — Прежде чем углубляться в атакующие заклинания, проклятия и сглазы, важно усовершенствовать ваши навыки защиты. Как вы будете участвовать в дуэлях, если ваши щиты не удержат и простого подзатыльника Импедименты? Защитных чар существует великое множество: чары, возводящие купол, способный накрыть мили земли; самые разнообразные щиты — общие и отдельные для определённых заклинаний; чары, применимые для неодушевленных предметов; простые отбивающие заклинания, и так далее. Важно знать их все. Ваш арсенал должен быть богат на щиты, уж поверьте, они обязательно вам пригодятся. Не менее важна скорость их наложения, необходимая сила, качество и концентрация магии... Риддл медленно ходил по кабинету, не жестикулируя, но и не уходя в нудный монолог. Другие слушали, позакрывав рты и не отводя глаз, потому что уважали его. Не знаю как, но он сумел поставить свою фигуру в их глазах. Я слушал, потому что это был Волдеморт. Кто бы ни пытался охарактеризовать его, никто и никогда не смел приуменьшать его познания в магии. Волдеморт был ужасным человеком, совершал ужасные поступки, но он оставался великим магом. Мысль о том, что Волдеморт сейчас читал лекцию своему заклятому врагу, меня повеселила. Уголок рта вне моей воли пополз наверх. Риддл заметил улыбку: — Вас что-то веселит, мистер Поттер? Он спросил это не грубо, не с упрёком. Простое любопытство. По крайней мере на вид. Хотя вряд ли ему понравилось, что его посмели отвлечь. Забини метнул на меня взгляд; Нотт и Малфой, сидящие впереди, обернулись, а Паркинсон переглянулась с Гринграсс. Да, я, черт возьми, умею улыбаться. — Извините, профессор. Я, так, подумал о своём. Риддл улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то подлое. Он отвернулся, когда произнёс: — Вы ведь были в эпицентре военных действий, мистер Поттер. Моё лицо окаменело, но я ответил ровно: — Верно. — В бою участвовали? — Доводилось. Риддл повернулся и ещё раз оглядел меня. Я заметил, как Нотт поджал губы: о, он догадался, что сейчас будет. — Шармбатон существенно отличается от Хогвартса по программе обучения, но, однако, славится отличным курсом защитных чар, — произнёс Риддл с улыбкой. Я никогда не слышал о таком. Возможно, Риддл придумал это, как предлог, чтобы... — Попробуете продемонстрировать? — спросил Риддл, — Как раз это станет отличной возможностью посмотреть на вас в деле, — добавил он, лишив меня возможности вежливо отказаться. — Что от меня требуется? — спросил я. — Поставим вас в пару. Один атакует, другой — защищается. На вас щиты, мистер Поттер. — Хорошо. — Но это чуть позже. Сейчас допишем про классификации защитных чар.

***

Сириус

Грюм наконец-то отпустил меня после трёх часов разбора полётов. Ноги болели. Четыре трансгрессии за день, несколько часов в воздухе на метле и всё только ради того, чтобы поймать всего одного вампира из тринадцати. Мы разворошили их гнездо. Пчёлки разбежались, и неясно, начнут они буйствовать, или залягут на дно. Наши крысы из Лютного должны следить за обстановкой, но и они мало помогали со своей осторожностью и двурушничеством. Дом встретил меня светом, льющимся из кухни. Я убрал палочку в ножны, скинул ботинки и шагнул внутрь. — Ты тут не скис без меня? — шутливо спросил я, глядя на Регулуса, устроившегося в кресле с книгой и парящей рядом чашкой горячего чая. Брат смерил меня, мои растрёпанные волосы и измятую мантию укоризненным взглядом и протянул: — Джеймс заглядывал утром. Я удивлённо моргнул и принялся снимать сохраняющие чары с ужина. Чары помогали еде оставаться свежей и сохранять температуру. Регулус всегда был заботлив, хоть и отрицал это. — Чего хотел? — спросил я. — Видимо, пошариться в твоих вещах, — бросил брат. Я со смешком взглянул на него, но он продолжил серьезнее, — Кричер сказал, что он копался в твоём столе, а потом убежал как ошпаренный. «Значит, прочёл таки письма» — понял я. — Он сказал тебе что-нибудь? — спросил я как можно более непринужденно и уселся за стол — Нет. Но ты скажешь, — настойчиво произнёс Регулус и отложил книгу на стол, вонзая в меня внимательный взгляд. — Он прочёл письма... — От кого? — Я никогда не рассказывал тебе, но Поттеры имеют ветвь во Франции. И... У меня есть крестник, — я начал рассказ. Лгать брату было омерзительно, но я не мог сказать правды. Гарри взял с меня слово. Регулус во время моего рассказа — легенды, придуманной вместе с ребятами — невозмутимо пил свой чай, не задавая вопросов и не проявляя эмоций. Я бы подумал, что ему все равно на детей, попавших в беду, если бы не знал его. И я и Регулус знали, каково это: лишиться родных резко, болезненно, и быть выплюнутыми в суровую реальность без возможности вернуться домой. — Я понимаю, почему ты скрывал их раньше. Но после трагедии? Я мог бы помочь. Ты мог бы привести их сюда, пусть они бы приходили в себя и готовились к Хогвартсу здесь, а не в Дырявом Котле. — Я не подумал об этом, — снова солгал я. Нам нужны были поддельные документы, отчёты об успеваемости из Шармбатона, прописки и как можно более продуманная легенда об этих троих. Им нужно было продумать свой план. Прийти в себя... Это точно. Вот только они не горевали по родным. Они отходили от пыла битвы. Гарри был зол. Настолько, что был готов сорваться в любой момент. Нам многого стоило его удержать и не дать убить чёртового Риддла прямо в Хогвартсе. Рон действительно скучал по родным, но, вместе с Гермионой, был настроен раз и навсегда расправиться с Волдемортом и сделать это грамотно. Гарри, ох бедный Гарри. Я никогда не забуду, как горели его глаза, когда я рассказывал о Лили и Джеймсе. Как он замер, когда узнал, что они живы, здоровы и совсем рядом. И то мгновение, как он погас, когда осознал, что не может им открыться.

***

Гарри

— Итак. Мистер Поттер, прошу, — Глаза Риддла довольно блеснули. Чего он добивался? Пристыдить меня за неподобающее поведение? За одну лишь улыбку? Или действительно «посмотреть» на меня? «Ему просто было скучно вести лекцию, а я — лишь предлог, чтобы приступить от теории к практике» — догадался я. И встал с места. Подошёл ближе. Риддл, во время небольшого перерыва трёхчасового занятия, сдвинул парты вперёд, освободив приличное пространство в дальней части кабинета. — Это не дуэль — лишь демонстрация. Ваша задача уклоняться, ставить щиты и блокировать атаки оппонента. Словите проклятие — проиграете. В ином случае, я остановлю бой, когда посчитаю нужным, — говорил Риддл, накладывая прозрачный барьер, отгораживающий учеников от зоны «демонстрации». Я должен был выделиться сразу. Я должен был показать ему, что могу. Мне сделать что-то необычное? Продержаться удивительно долго? Отразить какое-нибудь заклинание, чтобы оно отскочило и убило студента? — нет, это уже слишком, но это точно смогло бы заинтересовать Риддла. — Нам нужен «атакующий», — протянул Риддл, оглядывая студентов за барьером. Вверх взметнулись руки пары Когтевранцев, Слизеринцы подняли руки почти одновременно и практически все. — О, Мистер Малфой, прошу сюда, — улыбнулся Риддл. «Конечно» — подумал я, ничуть не удивившись. Малфой прошёл через барьер и остановился напротив. Он оглядел меня: зорко, внимательно и расчётливо. — Применяйте широкий спектр чар, старайтесь попасть в противника и обойти щит всеми силами. Не сдерживайтесь, — последнюю фразу Риддл адресовал уже нам двоим. Осмотрев нас, он отошёл чуть поодаль, но не стал заходить за барьер. «Я мог бы отбить заклинание Малфоя прямо в него» — подумал я, но постарался выкинуть лишние мысли из головы. Нужно было сосредоточиться на защите и Малфое напротив. Я отошёл на два шага назад, достал палочку из ножен и обратился в зрение, слух и движение. — Готов? — спросил Малфой. — Начинай. — Иммобулюс! Вспышка голубоватого света разбилась о мгновенно выставленный щит. Я сбросил его так же быстро, как и воздвиг. Остаточные искры посыпались на пол. Малфой загорелся, в его глазах сразу вспыхнул азарт: — Брахиабиндо! Я отбил связывающее заклятие так же быстро. Малфой перестал любезничать и выкрикивать заклинания, давая мне секунду подготовки, теперь он начал движение. Он поворачивался, менял положение, чтобы мне пришлось двигаться и подстраивать щиты в ответ. Заклинания сыпались быстрее, без промедлений, без слов. Но он старательно выводил движения палочкой, не отточив их до автоматизма, потому я всё же без труда поспевал за ним. Я не мог отдаться бою полностью, не мог вскинуть палочку и метнуть ответное заклинание. Но я перестал чувствовать взгляды на себе, перестал замечать фигуру Риддла чуть поодаль. Теперь были лишь разноцветные вспышки света, вихры ветра, пламени и волны воды. Малфой бросил мне под ноги белую вспышку и я почувствовал, как пол становится неустойчивым. Я бы не успел отскочить, потому взмахнул палочкой и установил щит под ноги. Яма перестала разверзаться и затянулась обратно. Малфой отправил целую цепочку заклинаний. Я перекатился в сторону. Я не держал щит долго, не позволял ему впитывать заклинания, лишь отражал, помогая себе, когда не удавалось увернуться. Бой затягивался, мы оба выходили из себя. Мои рефлексы работали на отлично, но Малфой сделал маленькую подлость: наколдовал десяток острых кинжалов у меня за спиной и тут же отправил луч заклинания в грудь. Кинжалы я отбил рукой, установив на неё Протего, но не успел бы отразить заклинание. Риддл наложил на меня щит, не выглядя при этом ничуть удивлённым или взволнованным. Он сделал это почти лениво. Я ничуть не смутился, когда согнулся, упираясь руками в колени, в попытке отдышаться. Малфой тоже тяжело дышал, поражённо глядя на меня. Его светлые волосы взмокли от пота и облепили лоб, лицо раскраснелось, мантия сбилась а руки мелко подрагивали. Он понимал, что если бы Риддл не успел... Все понимали, что мы слишком сильно заигрались. — Прекрасно, мистер Малфой, мистер Поттер, — Риддл довольно улыбнулся. Ничуть не заботясь о моей возможности попасть в медкрыло на первом же занятии. — Десять баллов Слизерину. — Спасибо, профессор... — пробормотал Малфой, всё ещё глядя точно на меня.