Hugs with barbed wire

Гарри

Почти подбежав к картине Полной дамы, я сбился с шага... Из прохода в гостиную выходила Джинни вместе с Невиллом и Луной. Заметив меня, Невилл смущённо отвёл глаза, а Джинни — несмотря на то, что Рон и Гермиона, несомненно, отзывались обо мне только положительно — напряглась и быстро глазами просканировала меня с ног до головы. Верно, я ведь был чужим. Да ещё и Слизеринцем. — Ты ведь Гарри. Мы не знакомы, но мы друзья Рона и Гермионы. Я Джинни Уизли, — произнесла она, подошла и протянула мне веснушчатую руку. Знакомую, худую, но сильную руку. — Они рассказывали о вас, — я пожал её руку и постарался улыбнуться как можно легче и непринуждённее. — Это Луна и Невилл, — указала Джинни. — Приятно познакомиться, Гарри, — улыбнулась Луна, помахав ладошкой. — Взаимно. — Ты ждал Рона и Гермиону? — догадалась Джинни. — Да... да, мне нужно с ними кое-что обсудить. Вы могли бы, не знаю, позвать их? — спросил я и сам услышал растерянность в своём голосе. Всё произошедшее совершенно выбило меня из колеи, и встреча с новыми-старыми друзьями ситуацию не облегчала. — Сейчас, — сказала Луна и шустро шагнула обратно в проход. — Они как раз собирались идти на ужин, но Рон, кажется, потерял свои ботинки, — усмехнулась Джинни. — Он не меняется... — я тоже улыбнулся и покачал головой. — Как тебе там, в Слизерине? Судя по рассказам ребят, ты не похож на типичного Слизеринца. Я представляю, как тебе, должно быть, тяжко в этом гадюшнике. — Лучше, чем я думал, — легко сказал я и это на самом деле была правда. — Да ну? — искренне удивилась Джинни, вздёрнув рыжие брови. Тем временем из прохода послышались голоса Рона и Гермионы. Я испытал облегчение от того, что этот разговор закончился. Сейчас было не время и не место. Все мои мысли крутились вокруг Дафны Гринграсс с пустыми глазами. — Привет, Гарри, — улыбнулась Гермиона, а Рон порывисто обнял меня. Я испытал тоску. Я очень скучал: завертевшись в делах и заботах мы виделись слишком уж редко. Оказывается, разлука, пусть даже на разные концы замка, пагубно влияет на нашу дружбу. Рон отстранился и их с Гермионой улыбки одновременно потускнели: они заметили мою тревогу. Гермиона серьёзно нахмурилась. — Надо поговорить, — шепнул я Рону и обернулся на «новых» знакомых, — Рад был познакомиться. — Взаимно, — кивнула Джинни, и, поняв ситуацию, пошла вперед, уводя за собой Невилла и Луну и оставляя нас одних. Они ушли вперёд, я провожал спину Джинни тяжёлым взглядом. — Ну так что? — поторопил Рон. — Не здесь, — сказал я и обернулся на портрет Полной Дамы, на голоса собирающихся на ужин Гриффиндорцев. Гермиона потянула нас вперёд по коридору, затащила в нишу и наложила полог тишины. Это уже становилось традицией. — Риддл околдовывает студентов, — сходу начал я. Гермиона в ужасе распахнула глаза, Рон замер. — Я проследил за ним под мантией невидимкой и видел, как он наслал какую-то светлую дымку на Дафну Гринграсс. Дафна сама потом сказала мне, что раньше боялась его, а теперь не помнит из-за чего. Её разум помутился, она заторможена и... под влиянием. — Империус?.. — предположил Рон. — Похоже, но... Я не знаю. Мы уже не раз убеждались, что Волдеморт имеет много заковыристых чар в кармане, — выдохнул я. — Надо внимательно следить за Гринграсс... Ещё необходимо узнать, есть ли другие околдованные, — Гермиона задумалась, — «Белая дымка», говоришь? Не помнишь слов заклинания или движения палочки? — Он не сказал ни слова, — сказал я и постарался повторить движение его палочки. Вышло криво. — Библиотека? — спросил Рон, глядя на Гермиону. — Да, но нужно не подавать виду, что что-то не так. Сейчас ужин. Потом мы идём в библиотеку, а ты, Гарри, внимательно следи за Гринграсс и другими Слизеринцами. Постарайся разглядеть, нет ли у кого-то похожих признаков. — Понял, — кивнул я и постарался собраться. Вдохнул глубже, расслабил хмурые брови.

***

Том

После моего тревожного рассказа о Морфине, Дамблдор направил к нему отряд Авроров. Так же, он упомянул то, что Гриндевальд до сих пор ищет Дары Смерти. Дамблдор предположил, что моё кольцо — кольцо Мраксов — могло быть «важным артефактом», в ином случае у Гриндевальда не было причин интересоваться им. Могло ли оно быть связано с Дарами Смерти? Мои мысли были заняты размышлениями о Гриндевальде, но пришлось переключиться, когда в Большой зал вошёл Гарри Поттер вместе со своими друзьями–Гриффиндорцами. Дафна Гринграсс на миг встретилась со мной глазами. Она всё поняла. Ужин шёл своим чередом: Алекто Кэрроу ворчала рядом, жалуясь на своих «узколобых» студентов; Макгонагалл выглядела особенно задумчиво и даже не участвовала в любимых профессорских сплетнях — вероятно, Дамблдор поделился с ней информацией о Морфине, кольце и Гриндевальде. Гарри Поттер ковырялся в тарелке, изредка перекидываясь словами со Слизеринцами. Похоже, разговор принял интересующее его направление: квиддич (судя по тому, как активно Джереми Ургхарт — не интересующийся ничем, кроме квиддича — участвовал в диалоге). Поттер тоже включился, наконец, ожив. Все сидящие вокруг Поттера Слизеринцы, включая его самого, повернули головы на Малфоя, отвлёкшись от тарелок и внимательно слушая. У неё было десять секунд. «Пора» — мысленно передал я, когда Гринграсс посмотрела в мои глаза. Ловкая девчонка спокойно подхватила со стола тарелку с тыквенным печеньем и стала накладывать себе несколько штук. Незаметно, она достала маленький пузырёк с Амортенцией в виде порошка. Пудра легла невидимым тонким слоем на несколько печеньев у края. Она поставила тарелку на место этим краем ближе к Поттеру. Маленькими дозами, всё верно. Дальше сработала психология: заметив, что Дафна жуёт печенье, Поттер тоже, не задумываясь, подхватил себе несколько штук. Он забрал не всё печенье с Амортенцией, но не страшно, если кто-то другой возьмёт их: от одного применения Амортенции в столь малой дозе эффекта не будет. Амортенция имеет накопительные свойства. А у меня хватит терпения. Гринграсс, как ни в чём не бывало, поправила складки мантии и вновь принялась щебетать о чём-то с Пенси Паркинсон.

***

Гарри

Дафна Гринграсс выглядела абсолютно нормальной: более не было ни пустоты в голубых глазах, ни заторможенности или безумной улыбки. Я бы подумал, что Риддл уже снял свои чары с неё, но пока не стал спешить с выводами. Возможно, чары уже слишком сильно сплелись с её разумом — а это означало, что их крайне тяжело заметить. Вдруг другие Слизеринцы уже давным-давно стали его марионетками, а никто и не замечает? — Эй, Гарри? — негромко позвала Дафна, когда Паркинсон отвлеклась на разговор с Малфоем. Я повернулся к ней. Её тёмные волосы были привычно заплетены в расслабленную длинную косу. Тарелка перед ней была полна: она почти не ела. — Моё поведение тогда, в коридоре, наверное, показалось странным... — начала она, в смущении отводя глаза в бок. — Я просто была очень рада и удивлена. Когда я пошла вместе с профессором, думала, что он поведёт меня к директору, там вызовут родителей, накажут меня или вовсе отчислят. Мои родители очень строгие люди и я... переживала. Но всё обошлось и я была очень счастлива, а в моменты сильных эмоций я очень растеряна. Её глаза выглядели честными. Я хотел им поверить. — Понимаю, всё хорошо, — натянуто улыбнулся я. — Отлично, — она улыбнулась в ответ. Я отвёл глаза от неё и наткнулся на пристальный взгляд Малфоя. Похоже, он слышал весь разговор.

***

Том

После ужина я закрылся в комнате и взял в руки книгу. Погрузиться в текст никак не получалось — буквы проплывали перед глазами, не цепляясь за разум. Я бережно отложил книгу на край стола и откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза. Из полудрёмы меня выдернул тихий стук в дверь. Я махнул рукой и дверь распахнулась. На пороге стоял Снейп. — Я принёс зелья-деактиваторы чар, если вдруг что-то пойдёт не так, — сказал он, прикрывая за собой дверь. — Прекрасно, — кивнул я, не меняя положения. — Вы будете здесь или в спальне? — спросил он. — Здесь. Снейп безмолвно поставил на стол передо мной несколько зелий, отошёл и плотно закрыл шторы на двух окнах. Помещение погрузилось во мрак. Лишь несколько свечей в канделябре освещали стол и стеллаж с книгами рядом. — Вы уверены? Я не часто практиковал эти чары... — начал Снейп, но я прервал: — Я уверен. Снейп был единственным человеком под рукой, которому я мог бы доверить подобные манипуляции над своим сознанием. — Итак. Вы говорили, что Ваш сон всегда поверхностен и прерывист. Сны Вы не видите. Значит мы попробуем ввести Вас в фазу глубокого, почти анабиотического сна. Тогда, вероятность того, что подобное состояние вызовет какие-либо образы в Вашем разуме, гораздо выше... Так же, шанс того, что вы увидите именно фрагменты прошлой жизни невероятно высока, ведь именно с тем миром у Вас больше воспоминаний... — Начинайте, Северус, — устало пробормотал я. Снейп на миг замер, оглядывая помещение, затем неспешно достал палочку из кармана мантии. Придвинул стул, сел по другую сторону стола. Снейп клюнул на удочку, с наживкой имени «Лили Поттер», теперь не задавал вопросов и с готовностью выполнял любую просьбу в превосходном виде. Он пока не выдвигал ответных требований, но обязательно сделает это. И я буду готов исполнить его волю. На данный момент — пока я всё ещё в процессе обработки Люциуса, Лестрейнджей, Розье и прочих — Снейп в роли ближайшего подчинённого меня вполне устраивает. Снейп начал выводить завихрения палочкой и бормотать долгое заклинание. На кончике его палочки вспыхнул фиолетовый огонёк. С каждым новым словом огонёк растягивался в линию, тянущуюся к моей голове. Когда полоса достигла моего лба, меня резко начало клонить в сон. Я физически ощущал, как мои дыхание и пульс замедляются, а глаза покрывает мутная пелена. Всё померкло, и звук и запах. А затем я увидел его: израненного, испачканного Гарри Поттера с безумными глазами. Он сражался с Беллатрисой Лестрейндж в Атриуме Министерства Магии. Они кричали друг другу что-то про пророчество; Гарри насмехался, убеждая её, что у него нет пророчества, но то и дело хватался за голову от нестерпимой боли; Беллатриса визжала проклятия, пока, наконец не возопила в отчаянии мольбы о прощении... Я почувствовал, как принял материальную форму прямо посреди зала. Гарри застыл передо мной, Беллатриса пала ниц у моих ног. Я говорил о чем-то с холодным, жестоким тоном. Гарри, всё ещё замерший, не успел и дёрнуться, когда в него полетела вспышка зелёного цвета. Авада Кедавра. Но безголовая золотая статуя из фонтана вдруг ожила, спрыгнула со своего постамента и с грохотом приземлилась между нами. Статуя распростерла руки, защищая Гарри от нападения, и заклятие отскочило от ее груди. Я в бешенстве стал озираться по сторонам. Перед золотыми воротами стоял Дамблдор. Я очнулся с глубоким, болезненным вдохом. Воздух прорвался в мои застывшие лёгкие под дикий писк в ушах. Всё тело налилось свицом, а нервные импульсы доходили до мышц с секундной задержкой. — Что... — прохрипел я. — Выпейте восстанавливающее зелье, — скомандовал Снейп, поднося бутылёк к моим губам. Легче стало сразу после первого глотка. Я смог проморгаться и потянуться, разминая мышцы. — Видели что-нибудь? — спросил Снейп. — Да, — сказал я, но не планировал делиться открытием.— Сколько прошло времени? — Ровно десять минут. Я кивнул и провёл по лицу ладонью: кожа была — снова — непривычно холодной. Снейп явно хотел задать вопрос, но не решился, и лишь в неудовольствии поджал губы. Пробормотал: — Вам стоит отдохнуть, профессор. — Спасибо, Северус. Я зайду к тебе завтра днём, — отмахнулся я и на краю сознания отметил, как Снейп вышел и закрыл за собой дверь. Я пытался убить Гарри Поттера. Он был моим врагом, сражался на стороне Дамблдора.

***

Гарри

Я отрубился как только моя голова коснулась подушки. Даже не успел раздеться, умыться или толком расправить кровать — Малфоя или других слизеринцев наверняка хватил бы удар, если бы они увидели эту картину. Проснулся я слишком рано, за щелью меж тёмных штор клубилась кромешная тьма. Все пологи были закрыты, со стороны кровати Гойла раздавался дикий храп — впрочем, уступающий храпу Рона. Я попытался приподняться. Протянул руку к тумбочке, чтобы нашарить очки, но вдруг меня начало мутить. Тошнота кружилась где-то в груди. Я присел и опустил голову — в затылке пульсировала тупая боль. Я выполз из кровати, сунул ноги в тапочки и почувствовал, как мурашки пробегают по всему телу от жуткого холода после тёплой кровати. Натянул штаны и свитер, явно не входящие в школьную форму — но, чёрт возьми, как же холодно. Побрёл к выходу, запнувшись о стол и зацепив изножье кровати Малфоя. В общей гостиной был всего один человек: Пенси Паркинсон магией поправляла сбившиеся ещё вечером подушки на диванах и левитировала несколько книг на полку в идеальную стопку. Она с большой ответственностью относилась к своей роли старосты факультета, раз присматривала за гостиной в чёртовы пять утра вторника, когда за окном кромешная тьма, а полы едва не покрываются коркой льда. — Чёрт возьми, Гарри! — выругалась она, испугавшись, при виде меня. — Прости. Её испуг сменился звонким смехом — не тем гадким писком, который я привык слышать от неё в том мире, а вполне себе обычным девчачьим смехом — когда она увидела мои волосы, наверняка пребывавшие в полном хаосе. — Что с тобой? — отсмеявшись, спросила она. — Голова болит, — пробормотал я. И вдруг, глядя на Паркинсон, я вдруг вспомнил о Гринграсс. У неё ведь были зелья, а её родители — зельевары... — Слушай, не хочу идти до мед-крыла. Дафна ещё спит? — спросил я. — Умывалась, когда я выходила, — пожала плечами Пенси. — Ты можешь?.. — начал я, но Пенси продолжила: — Попросить у неё зелье? Попрошу простейший тоник, просто чтобы ты дополз до Большого зала на завтрак. Но, Гарри, тебе бы лучше сходить к мадам Помфри. — Ерунда, просто голова болит. — У молодых волшебников ничего никогда просто так не болит, — серьёзно произнесла она и её болотно-зеленые глаза блеснули сталью. — Хорошо, я схожу, — страдальчески-смиренно пробормотал я. — Договорились, — она тут же расплылась в довольной улыбке.

***

На завтраке я действительно чувствовал себя лучше благодаря тонику со вкусом черники, очень любезно переданному Дафной. Я чувствовал прилив энергии и спокойное умиротворение. Даже Зельеварение — которое ведёт Алекто Кэрроу — в расписании меня не напрягало. Слизеринцы вокруг меня уже привычно разговаривали о своём, а я с удовольствием поглощал еду. Студенты закончили завтрак и тут же в Большом Зале послышалось множественное уханье. Совы приносили почту. Птицы закружились под потолком, доставляя товары получателям: чаще всего это были письма. Иногда совы передавали почту прямо в руки студентам и оставались рядом, ожидая лакомств. Следом за огромным филином Малфоя, держащим в лапах бережно завёрнутую в подарочную бумагу коробку сладостей, на край стола между мной и Блейзом опустилась чужая сова. Большая, пепельно-черная сипуха с острыми темно-карими глазами. Блейз отпил из стакана сок и спросил: — Твоя? Я не ответил, нахмурился и протянул руку. Сипуха подпрыгнула ближе, оставив передо мной письмо в чёрном конверте. Взял конверт и вздохнул с облегчением: на нём была сургучная печать с гербом Блэков. Я сломал печать и вскрыл конверт. На дорогой бумаге было выведено аккуратным, мелким, но с крупными завитками, почерком:

«Здравствуй, Гарри.

Сириус упомянул при мне, что ты оставил своего питомца в родном доме. Я посчитал, что сова пригодится тебе на уроках, и чтобы связываться с нами лично, а не через Хогвартских сов, которые имеют свойство задерживаться.

Меня зовут Регулус Блэк, я родной младший брат Сириуса. Я узнал о тебе, к сожалению, не так давно, но уже наслышан от брата о том, какой ты (цитата) «славный малый». Слышал, что Джеймс и Лили Поттеры уже приватизировали тебя на Рождественские каникулы. Но, Сириус просил передать, что он сможет выкрасть тебя на какие-нибудь выходные. Дамблдор согласится. Ты только выбери дату и сообщи нам. Если, разумеется, хочешь этого.

Я был был бы рад узнать тебя лично.

Удачной учебной недели, Гарри. Письма можешь писать прямо на обратный адрес — мой личный.

Регулус.

P.S. — Сова отзывается на кличку «Бетель» (от звезды Бетельгейзе) но ты можешь дать ей своё имя.

P.S.S. — Буду рад так же познакомиться с твоими друзьями.»

Я прочел письмо и улыбнулся. Судя по рассказам Сириуса, и по тому, что я знал о нём в своём мире, Регулус Блэк был невероятно интересным человеком. Я посмотрел на сову, всё ещё сидящую, зацепившись за край стола острыми чёрными когтями. — Значит, Бетель? — спросил я и сова затрещала, напоминая звук какого-то насекомого.

***

Профессору Кэрроу выделили отдельный кабинет: этот был теснее, мрачнее, но, что главное — грязнее. Не знаю, то вина тесноты помещения, или самой неряшливости Кэрроу, но студенты тоже брезгливо отшатывались от замызганных столов или липких скамеек. После педантично-чистого кабинета Риддла и аккуратного порядка кабинета Макгонагалл, это помещение вызывало лишь отвращение. Интересно, Кэрроу успела захламить этот кабинет всего за год преподавания, или его просто не убирали со времён основания Хогвартса? На полках по всему кабинету были расставлены банки с разноцветными жидкостями. В стоящей ближе всего я разглядел мутные очертания змей в формалине, а другая и вовсе была доверху набита крыльями разноцветных бабочек. Стало дурно и я поспешил сесть — заранее подложив на скамейку свою пустую сумку, из которой ранее достал и положил на стол учебник, пергамент и чернильницу с пером. Рядом, уже привычно, опустился Блейз, тоже поморщившийся при виде пятен на столе. Кэрроу влетела в кабинет сразу со звоном колокола и, не здороваясь, начала лекцию о Костеросте, попутно объясняя рецепт. Я умостил локоть на стол и подпёр им подбородок в слишком очевидной скуке. Кэрроу, уловив это, произнесла резким тоном: — Впервые вижу вас на уроке, Мистер Поттер. Я вздохнул и ровно ответил: — Мои занятия начались только с этого понедельника. — И почему же? — спросила она, вздёрнув густую темно-рыжую бровь. — Директор решил, что мне и моим друзьям нужно время освоиться и прийти в себя, — терпеливо объяснил я. — Прийти в себя? А теперь вы отстали от программы, — презрительно бросила она. — Не думаю, что в этом есть моя вина, — уже с кипящим в груди раздражением парировал я. — Вы могли интересоваться у сокурсников, переписывать лекции. О, вы сделаете это. И принесёте мне на следующий урок, — со злой улыбкой скомандовала она. И, желая больше надавить, добавила, — Своим бездельем вы уже прекрасно показали своё отношение к учебе. Она резко развернулась, оглядывая расписанные на доске ингредиенты Костероста, и прошла ближе. — Вы, вроде как, блеснули мозгами на Защите. А в зельях вы?.. — Плох, — честно ответил я, без стеснения пожав плечами. Кэрроу кивнула, не удивившись, и спросила: — Спорыш используется в рецепте Костероста. Вам известны другие применения этого растения? — Экстракт спорыша используется как кровоостанавливающее и мочегонное средство в медицине... — начал я, но Кэрроу резко перебила: — Ещё? Я раздражённо выдохнул и попытался продолжить ответ: — Он входит в состав оборотного зелья и зелья невидимости... — Какая оценка была у вас по Зельеварению в прошлой школе? — «Выше ожидаемого». Кэрроу отрывисто кивнула и отвернулась. В этом жесте я без труда уловил посыл: «попробуй сначала получить хотя бы "удовлетворительно"». Я испытал ту же смесь раздражения и злости, которую чувствовал раньше на занятиях со Снейпом. Теперь Снейп отзывался в памяти лишь болезненной тоской. Кэрроу была ещё хуже, потому что я прекрасно знал всю её подноготную. Но я испытал злое удовлетворение, когда вспомнил о том, что в моём мире она гниёт в Азкабане вместе с братцем.

***

Сириус

Отряд Авроров оперативного действия прибыл на место сразу после получения наводки от Дамблдора. От Гриндевальда несколько дней не было новостей в наших краях. Сейчас становилось понятно, что он не засел на дно, а действовал прямо у нас под носом. В последние дни в окрестностях Литл-Хэнглтон погода стояла прохладная, а ночи и вовсе подмораживали медленно желтеющую траву. Низкая температура немного замедлила трупное разложение. Однако в разваливающейся лачуге всё равно стоял гнилостный запах: от мёртвых змей, заплесневелых остатков еды и жуткой грязи повсюду. Казалось, что помещение не проветривалось десятилетиями. Аврор Алиса Лонгботтом, с недавних пор — пока её муж, Фрэнк, слёг с болезнью — моя напарница, тихо выругалась и сморщила нос. — Хотела спросить: «тут, что, кто-то умер?», но... Я не сдержал короткого смешка. Грозный взгляд капитана Шеклболта быстро заставил нас с Алисой выпрямиться и стыдливо попрятать глаза. Капитан твёрдо прошёл к трупу пожилого волшебника, больше похожего на маггла-бездомного, над которым уже порхали два колдомедика из отряда. — Время смерти? — спросил Шеклболт. — Около двух часов ночи. Мёртв больше суток, — ответил первый колдомедик. — Судя по магической подписи, это Морфин Мракс, — добавил другой. — На определение причины смерти понадобится время, но я бы предположил, что это проклятие с отложенным действием. — Ясно, — кивнул капитан. — Все на выход. Кроме Лангарма, осмотрись тут. Лонгботтом, Блэк, берите остальных и вперёд прочесывать местность. Хоть землю носом ройте, но чтобы вечером на разборе полётов вы смогли дать мне чёткий ответ: зачем Гриндевальд убрал с дороги никому не нужного старика. — Есть, капитан, — пробормотал я и поспешил выскочить на свежий воздух. — Нам здесь делать больше нечего. Приготовим лабораторию, пока не доставят Мракса, — сказал колдомедик, протягивая мне руку, заранее стянув перчатку. Я пожал его руку и наблюдал за тем, как колдомедики трансгрессируют. — Займусь восстановлением магических следов, — сказала Алиса. — Распредели всех по зонам, всё-таки площадь огромная. Ещё этот лес... — Надо ещё в деревушку заглянуть, поспрашива ть, — кивнул я, тихо вздыхая.