Hugs with barbed wire

Гарри

В раздевалке было душно и шумно. Малфой, сидящий рядом на скамейке, внимательно глядел на то, как я шнурую кроссовки. — Если почувствуешь себя нехорошо, просто махни рукой и мы тут же остановим отбор и спустим тебя на землю, — сказал он ровно, едва перебивая воодушевленный гомон студентов, готовящихся к отбору. — Понял, — ответил я, глядя ему в глаза, но прекрасно осознавал, что ни за что не упущу возможность попасть в команду, пусть даже в Слизеринскую. — Тогда пойдём, раз ты готов, — предложил Малфой и направился к выходу из раздевалки. На первых рядах трибуны одной кучкой устроилась вся команда, переговариваясь и оглядывая уже вышедших участников. Я знал, что сегодня должны были отобрать ловца и двух загонщиков. Помимо этого, команда отбирала запасных игроков и присматривалась к подрастающим студентам, ведь как минимум у троих нынешних членов команды этот год — последний в Хогвартсе. Я оглядел поле: территория отбора была ограждена столбцами; появились дополнительные кольца, у которых на данный момент стояло два сундука со снаряжением и мячами. Некоторые студенты заранее выбирали свои позиции в команде и проходили отбор на эту роль. Другие же сначала проходили общее испытание, в ходе которого команда определяла роли студентам, а затем переходили на следующий этап. Я, очевидно, был первым вариантом, а потому сидел и ждал второго этапа, отстранённо наблюдая за испытаниями студентов. Малфой сидел на ряд ниже и глядел внимательным, цепким взглядом за ходом отбора. Ургхарт во всю распоряжался ролью капитана и не садился, казалось, ни на миг, всё мечась по полю, иногда даже взлетая в воздух. Последние полтора часа я делал всё возможное, чтобы не оставаться со своими мыслями наедине: погружался в разговоры со Слизеринцами, доставал Малфоя и Ургхарта вопросами про отбор и команду; просидел на обеде так долго, как только смог, лишь бы подольше оставаться посреди шумной компании. Сейчас мысли всё же начали лезть в голову, суматоха вокруг больше не спасала. «Зайди ко мне после отбора». Я сжал кулаки и до боли прикусил щёку. Что вообще произошло? Занятие по Зельям, Кэрроу, встреча с Роном и Гермионой в Выручай-комнате, наша ссора... Пенси Паркинсон. Дафна Гринграсс подмешала мне Амортенцию. Похоже, от полного осознания инородного вмешательства мой организм стал отвергать зелье и мне стало плохо. Паркинсон, как истинная Слизеринка, привыкшая решать дела факультета в рамках факультета — а может просто уверенная в Риддле больше, чем в мадам Помфри — не повела меня в мед-крыло, а направилась сразу к декану. В предобморочном состоянии я успел выпить антидот, прежде чем отключился. Чувствуя себя просто отвратительно, очнуться в одной комнате с Риддлом, пьющим виски — точно не было пределом мечтаний. Тогда мысли сразу обратились к скорому отбору и я поспешил убежать. Риддл изображал заботу о студентах. Интересно, что же он сказал Паркинсон по поводу действий Гринграсс? Он ведь сам этими действиями и управлял. Что если Риддл свесит всю ответственность на Дафну? Ему вполне удобен такой расклад. Вот только Дафна ни в чём не виновата. О моём самочувствии справился только Драко, значит Пенси рассказала только ему, как своему лучшему другу и «управляющему» факультета. Скорее всего, он посоветовал ей не распространяться о случившемся, хотя бы до получения каких-либо разъяснений со стороны Дафны или Риддла. И это было правильно. Пока что ситуацию ещё возможно исправить. Я ещё не видел Пенси после того, как она увела меня к Риддлу. Ни её, ни Дафны не было на обеде. Пока Риддл не составил план по очернению имени Дафны, мне следует уговорить его не разжигать скандал. Возможно, выставить всё так, будто это была случайность и я не держу на Дафну зла. Как интересно выходит: я, как пострадавший, защищаю преступника, пока истинный преступник наблюдает со стороны за спектаклем, поставленным им самим. От этого сравнения стало дурно: я ощутил себя безвольной куклой на ниточках, привязанных к его пальцам. Тем временем на поле закончился первый этап отбора. Команда объявила десятиминутный перерыв. Громила Шон Вейзи, второй охотник, метнулся куда-то к раздевалке Слизерина и принес оттуда коробку с яблоками. Члены команды мигом похватали их — похоже, такое было для них привычным. Вейзи бросил яблоко и мне.

***

Начался второй этап отбора и студенты поочередно соревновались между собой на выбранные роли. Настала моя и Харпера очередь. Мы вышли на поле, под пристальные взгляды команды. Я сел на метлу — одолженную у Малфоя — и взмыл в воздух. Ургхарт торжественно выпустил снитч и соревнование началось. Больше ничего не имело значения: ни команда, ни Дафна, ни Риддл, ни Рон с Гермионой. Был лишь снитч и довольно быстрый Харпер в роли противника. Харпер во всю красовался: расправлял плечи, гордо поднимал подбородок; крутил замысловатые петли, пытаясь высмотреть снитч, но то и дело отвлекался на то, чтобы взглянуть вниз, на команду — смотрят ли они за ним. Пока я удивлялся самодовольству Харпера, сбоку блеснул снитч. Я резко рванул за ним, боковым зрением следя за Харпером, рванувшем следом. Снитч нёсся прямо к стене у трибун. Харпер пытался обогнать меня, но из-за высокой скорости плохо справлялся с равновесием — его метла начала вилять. И вот стена совсем близко... Харпер резко затормозил, а я не остановился. Одной рукой оттолкнувшись от стены, я развернулся. В другой руке трепетал золотой снитч. На повороте я почувствовал, как аккуратный конец Нимбуса-2001 соприкасается со стеной. Надеюсь, Малфой простит мне растрепавшиеся прутья. Харпер, глядя на незамысловатый трюк, лишь хмыкнул. Было плевать на ободранную кожу ладони — экстракт бадьяна быстро залечит поверхностные повреждения. Я шагнул вниз с метлы и пошел навстречу подбегающему Ургхарту. Он крепко приобнял меня за плечо громадной рукой, ярко улыбаясь. — У команды Слизерина новый ловец — Гарри Поттер! — радостно провозгласил он. — Поздравляю, — спокойно сказал подошедший Малфой, — Но метлу сам будешь в порядок приводить.

***

— Эй, Поттер! — позвала Паркинсон, поджидавшая в коридоре, ведущем к подземельям. Я подождал, пока Малфой и Вейзи пройдут вперёд и подошёл к ней. Кивнув Малфою, я подал знак не ждать меня. — Поздравляю с вступлением в команду, — спешно сказала Пенси. — Спасибо, — кивнул я. Пенси выглядела странно, всё оглядывалась по сторонам, будто чего-то опасаясь. — Драко сказал, что ты даже не напрягался, чтоб победить... — произнесла она отстранённо, — Ладно, вообще-то Квиддич меня абсолютно не волнует. Ты как? — она вгляделась в моё лицо. К моменту отбора я уже не чувствовал и следа того недомогания, потому ответил честно: — Всё отлично, спасибо, что помогла... Пенси кивнула, а затем её лицо вдруг окрасилось сильнейшим беспокойством, голос стал тише: — Происходит что-то странное. Меня не было на обеде, потому что я пыталась поговорить с Дафной. Но знаешь что? Она сказала не лезть, что это только ваше дело! — её беспокойство смешалось с возмущением, — Ещё и мило улыбалась, будто говорила о погоде, а не посылала лучшую подругу! Представляешь? — Да, это действительно странно, — пробормотал я. Видимо, Дафна всё ещё находится под влиянием Риддла. — Дафна сошла с ума, но это не всё. — А что ещё? — Профессор Риддл! — выплюнула Пенси, — Он сказал мне, что позовёт мадам Помфри, чтобы она проследила за твоим состоянием. Я подходила к ней после разговора с Дафной, думая, что тебя госпитализировали, но оказывается, что мадам Помфри даже не в курсе произошедшего. Я понимаю, что профессор Риддл наш декан и раньше от него никто ничего подозрительного не замечал, но... Всё это странно. Он будто совсем не переживал за тебя. Да и не стал ничего делать с Дафной... Она спокойно ходит по школе, даже была на Транфигурации, пока ты прогуливал её на отборе. Он, похоже, даже не сообщил директору! Разве Дафну не должны вызвать к Дамблдору, допросить, вызвать родителей? Я напомню, что использование Амортенции запрещено законом. Это уже не просто школьный проступок, это дело Аврората! — Риддл сказал мне зайти к нему после отбора. Я постараюсь всё выяснить... — пробормотал я. Беспокойство Пенси было абсолютно оправдано. Она совсем не глупа, но этот ум может многого ей стоить, если она привлечёт внимание Риддла. Так же, её осведомлённость сильно усложняла ситуацию и для меня: теперь я не знаю, как можно благополучно вывести Дафну из этого уравнения. Раскрыть, что Дафна под влиянием? Но это лишь усилит беспокойство Пенси: она начнёт всё больше копать или, возможно, поднимет всех на уши — я не знаю, как она поведёт себя в подобной ситуации. В любом случае Риддл обратит на неё свой взор, как на мешающую занозу в пальце. — Я пойду с тобой, — сказала она. — Пенси... — Что? Я главный свидетель, к тому же, Дафна моя подруга. Я уж точно не хотел ещё больше ввязывать её во всё это, а потому сказал: — Обо всём знаешь только ты. Ты права, происходит что-то мутное. А потому тебе нужно сделать кое-что другое: проследить за Дафной. Вообще, желательно всё же выведать у неё, что происходит. Вдруг она может навредить ещё кому-нибудь? — как можно убедительнее говорил я. Она задумалась: — Наверное, ты прав. Тогда ты иди к Риддлу. Я видела, что после Транфигурации Дафна пошла в библиотеку, возможно, успею найти что-нибудь в её вещах до того, как она придёт. Да, я, чёрт возьми, готова покопаться в вещах лучшей подруги, если это связано с её безопасностью! — последние слова она уже произнесла на ходу, направляясь к подземельям.

***

Нарцисса Малфой

Фонтан мелодично журчал, переливаясь бликами в красках октябрьского рыжего солнца. Десятки домовых эльфов, регулируемые прислугой, занимались наведением порядка в особняке. Профессиональный отряд поваров трудился на кухне, накрывая столы для сотни гостей. Даже в саду меж кустов роз мелькали эльфы, подрезающие шипы, траву, выдёргивающие сорняки и маленькими мётлами подметающие каменные дорожки. — Госпожа! — послышался тонкий оклик выбежавшей из оосбняка камеристки. Я неспешно оглянулась, с удовольствием оглядывая юную чистокровную девушку-сквиба. Прислуга в доме всегда отражает суть своих хозяев, потому наши всегда были хорошо одеты, придерживались исключительных манер и не были несчастны или забиты. — Лакей Мистера и Мадам Лестрейнджей передал, что господа прибудут часом ранее указанного времени, — сообщила девушка. День рождения Беллатрисы, моей старшей сестры. Я сама предложила провести бал в её честь в нашем особняке, в угоду удобства перемещений гостей. Наш особняк располагался ближе, чем поместье Лестрейнджей, припрятанное за горами и еловыми лесами. — Отлично, — я улыбнулась и камеристка улыбнулась в ответ, — Саманта, поможешь с выбором платья? — Разумеется, Госпожа.

***

Гарри

Риддл магией приоткрыл дверь после первого неловкого стука. Я прошёл внутрь его личных покоев, где был совсем недавно. Это был просторный личный кабинет с огромными стеллажами книг, столом со стопкой пергаментов, двумя креслами и диваном у потрескивающего камина. На одной стене красовалась большая картина с огромным змеем; на другой — большое стрельчатое окно с тёмными шторами; у дальней стены располагалась дверь, за ней, видимо, находилась спальня. Я осторожно обошёл мягкий тёмный ковер и уставился на Риддла: тот стоял перед зеркалом, длинными пальцами поправляя аккуратную волну тёмных волос. — Куда-то собираетесь? — спросил я, не зная с чего начать. — Малфои устраивают бал. Я приглашен. Похоже, они хотят познакомиться с новым учителем и деканом их сына, — начал он, не оборачиваясь. — Родители Драко? — переспросил я, вспоминая о легенде о переезде из Франции. — Да, они входят в элиту Магической Британии. Его отец, Люциус Малфой, едва ли не самый богатый человек в стране, — начал рассказывать Риддл, — Будь у нас больше времени, я бы рассказал тебе о списке «Священных двадцати восьми», о традициях и обычаях британских магов. Но, как-нибудь в другой раз. Риддл поправил пиджак и обернулся. Он выглядел идеально. Сейчас, в черном костюме, с зелёной брошью и уложенной волной тёмных волос, он ещё больше напоминал мне того Тома Риддла — старшеклассника из дневника. Почти чёрные глаза, светлая кожа и россыпь редких тёмных родинок подчёркивали его изящность. Изящен, вот каков он был. И годы добавили ему лишь строгой стати, обойдя стороной морщины, седину и дряхлость. — Ну как? — спросил он, слегка качнув головой и вздёрнув левую бровь. — Вам идёт, — лаконично и весьма честно отозвался я. — Хорошо, — кивнул Риддл и подошёл ближе, вынимая палочку из ножен, — Проверим твоё состояние. Он легко взмахнул запястьем и меня окутала голубая пелена, стекшая с головы до самых ног. Риддл нахмурился: — Что с рукой? Я успел забыть о том, что содрал кожу на ладони. — Поранился на отборе, ерунда, — отмахнулся я. Риддл посмотрел на меня как на идиота, прошёл к застеклённому шкафу и достал оттуда небольшой бутылёк, подписанный экстрактом бадьяна на клочке пергамента. Из другого ящика он достал и магией отрезал полоску бинта, промочил её бадьяном и передал мне. Я неловко поблагодарил и приложил бинт к ладони: сперва руку сильно зажгло, а затем я почувствовал, как ткани стягиваются, превращаясь в тонкие корочки, чтобы через минуту и вовсе исчезнуть. — Профессор, я хотел спросить у Вас, что Вы собираетесь делать с Дафной? — задал я мучающий вопрос. Риддл с отсутствующим интересом отошёл и стал разглядывать свои книжные полки. — Вообще, это зависит исключительно от тебя, — сказал он непринужденно. Я ощутил, как груз на плечах стал легче. Ладонь стала совсем гладкой, и Риддл забрал из моих рук мокрый бинт. Мельком взглянув на руку, он кивнул и отошёл. Я спрятал руки в карманы мантии и сжал кулаки. Нервничая, спешно начал говорить: — Я не имею к Дафне претензий. Мы с ней поговорили на этот счёт, она извинилась. Я не хочу устраивать разборки, это была просто ошибка. — Ты говорил с ней? — спросил он. Мог ли он знать, что это ложь? — Да, — не сдался я. — Просто ошибка? — переспросил он со странной издевательской улыбкой. — Да. — Хорошо, — согласился он, в упор глядя на меня. — Вы не станете предпринимать какие-либо меры? — Не стану. — Тогда... Вы, наверное, торопитесь, я пожалуй пойду, — неловко пробормотал я и развернулся к выходу. — Постой, — Риддл прошёл к шкафу и выдвинул маленький ящик. Выудил маленькую обитую бархатом коробочку и подошёл ко мне. — Артефакт. Защитит от зелий, некоторых проклятий и ментальных вторжений. — Спасибо. — Носи его всегда. Я не хочу, чтобы тебя снова полуживого приводили к моей двери.

***

Нарцисса Малфой

— Ах ты, чёртов мошенник! — громко воскликнула Беллатриса, уже изрядно подвыпившая, но всё равно выглядевшая сногсшибательно в своём роскошном чёрном платье, со струящимися по спине блестящими кудрями. Она держалась на каблуках словно самая изящная танцовщица. — Прими поражение, Белла, — подмигнув и ухмыльнувшись бросил Долохов, выпускающий кольца дыма изо рта, держа меж пальцев толстую сигару. Беллатриса в гневе разметала колоду карт по столу и натянула обратно на руки чёрные кружевные перчатки. — Всё, с меня хватит! — произнесла она. Я с шутливым сочувствием погладила её по плечу. Долохов, только что прилично обобравший состояние Лестрейнджей, ничуть не раскаиваясь, продолжал курить и шутить на пару с Алекто Кэрроу. Эта девушка совершенно не подходила на роль преподавателя. И хорошо, что она уже второй год в подмастерье у Снейпа. Кэрроу в роли преподавателя Зелий, это как если бы Долохов, мастер карточных дел и грубой силы, стал бы учить детишек Прорицаниям или Маггловедению, ненавидя при этом и детишек, и магглов. — Дорогие гости! У нас для вас приготовлен небольшой сюрприз, — громко произнёс Люциус, стоящий в дверном проёме с коридора в бальный зал, привлекая этим внимание всех присутствующих. Раз уж мой милый муж наконец явил себя народу, я могла более не развлекать гостей бесконечными беседами и сверкающими улыбками. Главный джентльмен, Долохов, учтиво уступил мне кресло и я, скрывая усталость и аккуратно придерживая длинные полы светлого платья, опустилась в него, прямо напротив Беллы. — Запутавшийся, но наконец вставший на дельный путь... Встречайте нашего дорогого юного Барти Крауча! — вещал тем временем Люциус, властно вскидывая руки. Из-за его спины возник Барти Крауч-младший, тут же угодивший в объятия шустро подбежавшего Долохова. Я не могла оставаться в стороне, но и не знала, насколько подобная встреча уместна в данный момент. В зале находилось множество действующих и отставных Авроров, политических деятелей. В нашем большом кругу не раз возникали споры, связанные с личностью Барти Крауча-младшего. Находились как его защитники, так и те, кто презирал сына, напавшего на своего отца. Слух о его освобождении всплывал в разговорах весьма часто. Потому подтверждённая, пусть и не широко афишируемая, новость не стала сенсацией — все уже давно ждали момента, когда весьма прославленный Барти Крауч выйдет на волю. Все ждали, что же будет дальше в отношениях отца и сына. Публика жаждала новых поводов для сплетен и пересудов. Я быстро просканировала взглядом людей, чья реакция могла быть наиболее тревожащей. Никто не выглядел особенно обозлённым: большинство пребывало в недоумении, кто-то радовался за «исправившегося» и «отстоявшего свою жизнь» Барти Крауча-младшего, кто-то преспокойно пил дорогое шампанское из высоких бокалов. Кто-то спешил за рукопожатием к столь прославившемуся человеку — у многих здесь присутствующих моральные принципы были весьма... относительны. Я столкнулась взглядом с Беллатрисой: её лицо посуровело, чёрные брови искривились в раздражении, а губы с красной помадой поджались в напряжении. Ей не понравилось то, что кто-то посмел забрать внимание, принадлежавшее только ей в этот день. В конце концов, это бал в её честь. — Вот это действительно сюрприз, Люциус, — громко и радостно восклицал Долохов. Я направилась ближе. Собравшаяся толпа расступилась, пропуская хозяйку вечера. — Мистер Крауч, какая встреча, — блестяще улыбнулась я. Улыбка не дрогнула даже когда я как следует разглядела фигуру новой «звезды». А он выглядел просто ужасно. Как бродяжка, брошенная в королевский замок. Он был причёсан, гладко выбрит; в свежем, дорогом костюме и лакированных туфлях — всё это висело на нём, как на безликой кукле-манекене за витриной магазина. Лицо Барти Крауча-младшего было осунувшимся, под глазами залегли фиолетовые тени, губы были бледны. И даже следы попыток скрыть изъяны — макияж в складках кожи — не смогли придать ему вид живого человека. Весь он был до пугающего исхудавшим. Несмотря на молодой возраст, его кожа была тусклой и отдавала синевой. — Проходи, проходи. Самое время отпраздновать твое возвращение. Тебя нужно хорошенько откормить, друг мой, — бурчал Долохов, подталкивая Крауча. — Верно подмечено, Антонин. Прошу всех гостей пройти в левые двери — к столам! — громко скомандовал Люциус. Гости начали медленно вплывать в большую столовую, а я мельком заметила, что Беллатриса, придерживая полы чёрного платья, стремительно направлялась к выходу из зала. Она вышла в коридор и там сорвалась на спешный шаг, почти бег. Её тень слилась с отблесками свеч. Я шагнула в её сторону, но кто-то мягко остановил меня, придержав за плечо. — Не стоит, — тихо произнёс Родольфус Лестрейндж, муж Беллатрисы, его голос едва пробивался сквозь шум остаточной толпы. — Она расстроена, — заметила я с ноткой тревоги в голосе. — Белле нужно побыть одной. Она сказала, что вскоре присоединиться к нам за столом, — уверял он. Родольфус подбадривающе улыбнулся мне и предложил локоть. Мы направились в большую столовую, натягивая непринуждённые улыбки.

***

Том

У кованых ворот молодой швейцар вежливо, но внимательно проверил мое приглашение и, убедившись в его подлинности, разулыбался и провёл меня вдоль дорожки с живой изгородью прямо до высоченных дверей. Заколдованные двери плавно и величественно распахнулись при приближении, словно приглашая внутрь. Особняк Малфоев сверкал во всей своей красе: чистоте, просторности; белом мраморе и позолоте, контрастирующими с обилием чёрного. Я шёл по коридору к бальному залу, когда из-за поворота спешно выскочила Беллатриса Лестрейндж. Здесь она не переживала Азкабан. Она не выглядела безумной. Она была в длинном чёрном платье в пол, в кружевных перчатках. За ней тянулся шлейф дорогих духов, тяжёлых, но играющих. — Извините, — пробормотала она хрипло, и даже не пытаясь скрыть странную разбитость голоса. Извинялась она за то, что в спешке слегка задела меня рукой. — Беллатриса, — позвал я. Она замерла и обернулась. Грусть в её глазах плавно сменилась холодным интересом, с которым она с аналитической внимательностью проходилась по мне с ног до головы. — Мы знакомы? — спросила она. А я не смог сдержать усмешки.