Hugs with barbed wire

***

Гарри

Всё это сводит меня с ума. Вернувшись в гостиную Слизерина, намереваясь лечь и заснуть после невероятно тяжелого дня, я застал весьма шумную компанию. Ребята пили огневиски, очевидно, отмечая открытие сезона квиддичных матчей. Меня встретили похлопываниями по плечам, рукопожатиями и поздравлениями. Я был ужасно измотан. Дело в Амортенции, антидоте, отборе, переживаниях или всём вместе — не знаю, но у меня ужасно болела голова. Играла музыка из магического магнитофона, в воздухе плясали кем-то наколдованные неоновые проекции, отбрасывающие свет на всех вокруг. Принимая бессмысленные поздравления, я взглядом шарил по гостиной. В углу, на крошечном диванчике устроились Пенси и Дафна, склонившись друг к другу как можно ближе. Пенси поглаживала Дафну по голове. Дафна плакала, видимо, извиняясь перед ней. Пенси нашла мой взгляд и неловко кивнула, будто сама извинялась за то, что переменила своё мнение и забыла всё, что было раньше. Лучшая подруга была ей невероятно дорога. Я лишь надеялся, что Риддл отпустил Дафну и больше никогда не вспомнит ни про неё, ни про возможность влияния. — Эй, Гарри, будешь? — прокричал Нотт мне в ухо, предлагая стакан с янтарной жидкостью. — Сегодня среда, — недовольно отмахнулся я. — Ты какой-то кислый. Ну же, присоединяйся, — продолжал он. Огневиски, видимо, развязывало ему и язык и руки, которые он не снимал с моих плеч. Я крепче сжал в руке злосчастную коробочку с артефактом. — Я устал, — уже твёрже произнёс я и направился к спальне, выпутываясь из его рук. — Ты зануда, Поттер! — крикнул он мне вслед, видимо, действительно задетый отказом. С щелчком двери заглушился и шум гостиной. В спальне было пусто. Разбросанные вещи Крэбба, сомнительный порядок Гойла, аккуратность Малфоя и валяющийся носок Нотта под его кроватью — всё было как обычно. Коробочка с артефактом была отброшена на тумбочку. Я сходил в прохладный душ и переоделся. Домашние задания по Зельям и ЗоТИ были благополучно проигнорированы. Кровать тихонько скрипнула. Я лёг и уставился в потолок. Усталость отзывалась в каждой частичке тела, но головная боль отгоняла любой намёк на сон. «Может сходить к Дафне за каким-нибудь обезболивающим зельем?» — повеселила глупая мысль. Слишком многое вращалось вокруг Дафны. Сейчас всё устаканится и я забуду о её и Пенси существовании. Цепляться за кого-то здесь не хотелось. У меня были Рон и Гермиона... В голове поочередно всплывали лица: Сириуса, родителей... Регулус, Римус, Нимфадора, Грозный Глаз Грюм, Снейп, Дамблдор — все они были живы здесь. Нужно найти Добби. Наверняка он был здесь. Может, всё-то прислуживает Малфоям. А ещё Хагрид... Я не видел в расписании Ухода за Магическими Существами. Не видел его в Большом Зале. Пролетая над Хогвартсом и Запретным лесом я не видел и его лачуги. Где же он? Ужасно то, что я не сделал ничего, чтобы отыскать их, хотя бы узнать, как сложились их жизни. Интересно, задавались ли Рон с Гермионой этими вопросами? Или им вполне комфортно окунуться в утраченную ранее спокойную школьную жизнь со старыми-новыми друзьями? Как возможно жить здесь припеваючи? Как можно засыпать спокойно, когда где-то там, за гранью, остался наш родной мир? Вдруг там всё разваливается? Вдруг мы слишком глубоко влезли в устройство этого мира, и тот уже перестал существовать? Пусть здесь живы родители, Сириус, Дамблдор, Снейп и прочие, по кому я тосковал. Мне не нужен рай на ладони. Мне нужен мой мир, каким бы поломанным он ни был. Взгляд обратился вниз, к тумбочке. На ней лежала маленькая коробка, обитая бархатом. С тихим вздохом я дотянулся до неё и сжал в руке. Подбросил пару раз, повертел, ощутил вес. Маленькая защёлка тихо звякнула. Внутри, на темной бархатной подушке была размещена тонкая серебряная цепочка с подвеской — зеленым камушком в форме вытянутой капли. Конечно, зелёный. В последнее время всё вокруг меня было залито этим цветом. Но когда я вспоминал о Риддле — мысли окрашивались красным. Защёлка звякнула вновь. Коробочка с артефактом отправилась в тёмный выдвижной ящик. Я не стал даже трогать цепочку, не узнав, какие же чары вплел туда чёртов Риддл. Похоже, нашёлся повод написать Регулусу — мастеру артефакторики. Мысли вихревым потоком вновь обратились к Дафне и Пенси. Дафна... Тогда, под действием Амортенции, я чувствовал себя... Странно. Странно хорошо. Моя душа была заполнена чувствами. Искусственными, но всё же. А потом всё завертелось в жуткой суматохе. Сейчас я в полной мере ощутил эту оглушающую пустоту. Обрести то чувство было губительно. Теперь я как никогда ощущал его отсутствие. Моя душа ощущалась изуродованным, разлагающимся клочьями комком мяса. Но то была лишь кровоточащая оболочка. Внутри она была пуста. Потёкшие своим потоком мысли помогли заснуть. Снилось что-то неприятное.

***

Том

Шампанское лилось рекой. Большая столовая заметно опустела — гости расходились. Плавная музыка продолжала играть, разговоры текли своим потоком, а от всей массы гостей отделилась большая компания старых друзей, чтобы перейти в игровой зал. Я был особым гостем. Старый круг. Я знал этих людей с наиболее честной стороны: стороны жестокости, страха и боли. Сейчас же старый круг вёл себя совсем иначе. Все расположились на двух больших диванах, стоящих по обе стороны длинного невысокого столика из тёмного дерева. Окна, за которыми солнце давно скрылось за горизонт, были плотно задернуты тяжёлыми шторами в пол. Люциус распушил перья, красивыми речами выставляя свою фигуру с наиболее гордой стороны. Он требовал к себе невероятного уважения, и я ему его давал. Люциус был слишком заносчив и доволен производимым впечатлением, чтобы замечать, насколько снисходительны мои позабавленные улыбки. Слишком уж он любил тешить своё эго. Нарцисса здесь сияла всеми красками. Красивая, умная женщина, но слишком уставшая от столь продолжительного вечера. Её не слишком интересовала моя фигура, и я позволял ей отвлекаться. Беллатриса пала невероятно просто. Нужное место, нужное время — когда она зла и расстроена. Потребовалось лишь несколько поддерживающих фраз, и я уже почётный гость в её кругу. В её глазах читались приглушённые, но такие знакомые нотки безумного восхищения, когда она смотрела на меня. Родольфус Лестрейндж периодически напряжённо поглядывал на подвыпившую и заигравшуюся жену, но отмалчивался. Рабастан, ещё более суровый, чем брат, не растаял от одной моей улыбки, но всё же с охотой участвовал в разговоре. Разговоре обо мне, преподавании, Хогвартсе, Дамблдоре, моих годах до переезда в Британию, о семье. В первую встречу никто не решился заводить более опасные темы: в основном, касающиеся войны с Гриндевальдом, Тёмной магии и значимости чистой крови. Долохов сразу счёл меня своим лучшим другом, когда я выразил общую мысль по поводу дела Краучей. Отец довёл своего сына до белого каления и поплатился. Крауч-младший достоин второго шанса. Эти же речи и помогли заслужить мгновенную верность самого Барти. Молодой парнишка отчаянно нуждался в поддержке. Он был крайне рад узнать, что даже новый преподаватель — несомненно, уже отлично себя зарекомендавший — на его стороне, и число его потенциальных защитников растёт в геометрической прогрессии. Войти в этот круг, представить себя и угодить всем — было проще, чем дышать. То был навык, развитый мной ещё в школьные годы. Я забыл о нём, маниакально сфокусировавшись на своей слабости — смертности. Сейчас, улыбки, лёгкие комплименты, верные слова, правильные интонации и жесты — выражались рефлекторно. В том мире восхищение в их глазах со временем сменилось постоянным ужасом. Было приятно вновь увидеть, как они ловят каждое слово с моих губ, как их глаза горят. Искренние комплименты всё же были приятнее заискивающей лести.

***

Гарри

Утро выдалось холодным и тёмным. В больших круглых окнах подземелий солнечный свет едва пробивался сквозь толщу мутной воды. Я сидел в гостиной Слизерина и глядел в окно: на проплывающие мимо водоросли и замшелые коряги. Неподалеку болтала компания четверокурсников, рядом в кресле сидел Малфой. Он держал прямую спину, но его лицо окаменело и отдавало зелёной: похоже, кто-то вчера знатно перепил. — Что тебя так гложет? — спросил он вдруг. Я обернулся и уставился в его серые глаза. — Ты о чём? — Ты вечно задумываешься о чём-то. Замечал когда-нибудь, что в такие моменты у тебя грустные глаза? — Я не грустный, — фыркнул я. — Мне казалось, что ты не типичный Слизеринец. Я ошибся, ты вписываешься. — Может хватит говорить загадками? — Нам свойственно всё, что связано с лицемерием. Ты тоже притворяешься. Дни идут, а я понимаю, что ни черта не знаю о тебе настоящем. Попробуй хоть раз побыть честным. — Тебя похмелье мучает. — Я просто тоже сейчас честен, — хмуро парировал Малфой. — Ладно. Ты спрашивал, что меня гложет. Прямо сейчас я думаю о том, что мне здесь не место. — Почему? — Потому что на поле боя я в полной мере ощущал свою значимость, чётко знал и понимал свои действия, направлял других. А здесь я просто плыву по течению. — Тебя мучает спокойствие? — Заурядность. Я знаю слишком много, но не могу ничего сделать. Я видел и переживал то, что другим являлось лишь в кошмарах. И после этого я должен преспокойно сидеть за партой? Бранить Кэрроу за её придирки? Переживать о сдаче экзаменов? — Скучаешь по тому времени? Я умолк, не в силах раскрыть что-то настолько личное Малфою. Ему и не понадобились слова. Он вглядывался в моё лицо несколько секунд, после чего произнёс спокойно: — Надеюсь, что ты сможешь найти прекрасное и в «мире».

***

Несмотря на паршивую погоду, завтрак в Большом Зале проходил весьма оживлённо. К этому времени все Слизеринцы сумели привести себя в порядок. Если бы вчера я не стал свидетелем, сейчас вряд ли поверил бы в то, что они вчера заливались огневиски, так, что могли посоперничать с главными «тусовщиками» — Пуффендуйцами. — Я никак не мог найти время. Ты обещал дать мне урок по щитам, помнишь, Гарри? — внезапно спросил Малфой. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: — Да, да, — пробормотал я. — До пары Чар ещё два часа. Что думаешь? — Сможешь найти какое-нибудь подходящее место? Может, пустующий кабинет, или тренировочный зал? — предложил я. Сидящие вокруг Слизеринцы не слушали нас, увлечённые рассказом молчуна-Забини о своей матери. — Сначала я думал о какой-нибудь уединенной поляне у Запретного леса. Но, оказалось, что у первого поворота к подземельям есть пустой кабинет. Он иногда меняет своё расположение, но найти его не трудно, — сказал Малфой и его глаза загорелись, — Так ты согласен? — Хорошо, только если ты готов к нагрузке, — протянул я, с сомнением глядя на его хилые плечи. — Не переживай об этом, — проговорил Малфой, пряча довольную улыбку. Насколько же его впечатлили мои навыки? А может дело в самом протесте родителям? Возможно, это «занятие» — его первый реальный шаг к большой цели. А я хотел наконец пустить в ход свою магию. Без изматывающей активности, без горящих мышц и искрящейся волшебной палочки я начинал плесневеть. — Пойдём как доешь, — сказал я и кивнул в сторону почти полной тарелки Малфоя. Он стал уплетать завтрак за обе щеки. А я взглянул на профессорский стол: место Риддла пустовало, как и Дамблдора с Макгонагалл. За Гриффиндорским, тем временем, царила полная идиллия: Рон прошёл отбор в гриффиндорскую команду по квиддичу и теперь сиял улыбкой на весь зал; Гермиона переплела с ним пальцы и хихикала над чем-то с Луной и Джинни. Гермиона поймала мой взгляд и тут же спрятала глаза, будто обжёгшись.

***

Том

— Вам не зачем идти с нами, профессор. У нас достаточно кадров, способных выполнить задание на высшем уровне, — бормотал Дамблдор, пока мы неслись по тропам Запретного леса к границе антиаппарационного барьера. Всего часом ранее мне сообщили о том, что Аврорам удалось отследить местоположение отряда магов, укравших кольцо Мраксов. Теперь я направлялся прямо туда. — Это дело касается лично меня, — серьёзно возразил я, — Скажите лучше вы: не боитесь оставлять пост директора? Операция может занять несколько дней. — Профессор Макгонагалл справиться. Ей множество раз приходилось занимать пост директора в моё отсутствие... — задумчиво пробормотал он. Эта операция — перехват реликвии Мраксов — была отличной возможностью познакомить общество с другой моей стороной. Стороной первого по силе в Магической Британии. Я предстану не просто как учитель ЗоТИ, а как превосходный маг. Великий маг. Помимо этого, мне крайне не хотелось позволять Дамблдору даже смотреть на моё кольцо. Помимо того, что эта вещь как-то связана с Дарами Смерти, в прошлой жизни она ещё и хранила часть моей души. А это уже не просто личное. — О чём размышляете? — спросил Дамблдор, — Если вы переживаете об операции, то не волнуйтесь: Авроры будут располагаться со всех сторон — вас не заденет. Если, конечно, не будете лезть на рожон. — Всё в порядке, директор, — улыбнулся я.

***

Гарри

Воздух в пустом кабинете был спёрт, а слой пыли мутной плёнкой покрывал все поверхности: в особенности, окна и старые столы, оплетенные паутиной, блестящей на пробивающемся солнце. Я наблюдал эту картину всего несколько минут: Малфой заклинанием легко расправился со столетней пылью и приоткрыл окно. Свежий прохладный воздух прошёлся по комнате и опустился вниз, к ногам. Следующим заклинанием Драко сдвинул немногочисленные парты к дальней стене, освободив в центре кабинета приличное пространство. Драко нетерпеливо перехватил палочку и обернулся, отходя на два шага вглубь кабинета. Он развернулся, выжидающе глядя на меня. — Разомнись, — посоветовал я и он неохотно подчинился: начал тянуть руки и ноги. Я тем временем отошёл к окну. Там, против сильного ветра, шли Риддл и Дамблдор. Причем первый торопился, а второй пытался поспеть. Риддл был в тёмном пальто и брюках, ветер трепал его волосы, а Дамблдор — в тёмной мантии, которую я никогда у него не видел. — Авроры обнаружили отряд специального действия Гриндевальда. Там замешана старая реликвия, возможно, связанная с Дарами Смерти, но я в это слабо верю, — внезапно сказал Малфой, оказавшийся возле моего плеча и тоже провожающий взглядом две фигуры у кромки Запретного Леса. Я сразу подумал о кольце Волдеморта. Воскрешающий камень. Он уже создал крестраж? Нет, скорее всего, нет: маги почувствовали бы исходящую от реликвии Мраксов смердящую магию. Значит Риддл собирается создать крестраж. Значит он использует всё те же предметы для этого. Пора перевернуть Тайную и Выручай-комнату вверх дном. Но это позже. — Откуда ты знаешь? — спросил я у Малфоя. — Мой отец узнаёт обо всём раньше самого министра, — усмехнулся он. Я кивнул. Драко продолжил: — Не понимаю, причём там Риддл. Или наши уже настолько спятили, что решили пользоваться силой только что прибывшего иностранца. — Он не иностранец. — Ну да, «путешественник», — произнёс он, закатывая глаза. Похоже, Драко сойдется со мной во мнении насчёт того, что Риддл лжец. — Начнём? — спросил я, желая поскорее с этим покончить. — Да, я готов. — Отлично. Создавай обычное Протего. Малфой возвёл светлый, голубоватый щит, закрывающий всё его тело. Он колебался от вливаемой магии. — Ответь, Драко, часто ли тебе нужно закрывать всё тело от действия заклинания? Некоторые и вправду имеют огромное поражающее действие: например, Бомбарда. Но часто заклинания применяются точечно. Малфой, поняв, что сейчас будет длинная лекция, сбросил щит и внимательно прислушался. — Так, как думаешь, что лучше: тратить непомерное количество своего резерва на поддержание полного щита, или развивать скорость и реакцию, чтобы точечно отражать — или поглощать — заклинания? Именно ты контролируешь какой силы и какого размера будет щит. Да, нужен невероятный контроль... — Я понял, быстрые небольшие щиты для отдельных заклинаний, — резюмировал Драко. — Верно. Я буду пускать заклинания, а ты пробуй уменьшать и ускорять выставление щита. На этом и будет завязана тренировка: со временем я буду ускорять летящие связки заклинаний...

***

Прогресс у Малфоя, несомненно, был. Но вот только он явно остался недоволен своим успехом: скорее всего, сказывалась привычка быть «лучшим», навязанная ещё в детстве. Мы странным образом перешли к другой фазе тренировки: теперь Малфой не только выставлял щит, но и атаковал в ответ. А я не мог остановиться. Всё скопившееся за неделю напряжение выливалось теперь в поток заклинаний — неспособных серьёзно навредить, но явно заставляющих Малфоя выкладываться на полную. Меня несло, и когда я пропустил одно единственное оглушающее заклинание от Малфоя, я повалился на пол, растянувшись и глядя в потолок. — Что с тобой? — спросил Малфой где-то вдалеке. У меня звенело в ушах, но боли я не чувствовал. Вот чего мне не хватало всё это время: силы, кипящей по телу. Малфой был очевидно слабее, но что мне мешает сделать его сильнее? «Нравится быть побитым? Ну что за чушь» — подумал я про себя и усмехнулся.