Передоз невниманием

Суббота в спальном районе ощущалась как затишье перед ядерным взрывом. За окном выл мерзкий ноябрьский ветер, гоняя по двору остатки серой листвы и пустые банки из-под энергетиков, но в квартире Михаила Тимофеева было аномально тихо. Это была та самая тишина, от которой у обычного подростка начинает звенеть в ушах: родители, собрав баулы с саженцами и какими-то доисторическими обогревателями, укатили на дачу, прихватив с собой Алину. Сестра, конечно, сопротивлялась, орала, что в двенадцать лет поездка на огород — это нарушение прав человека, но против воли матери не попрёшь. Миша стоял на кухне, тупо глядя на пустой чайник. Квартира снизу казалась огромной и чужой без вечного топота Алины и приглушенного бубнежа телевизора. Но самым сюрреалистичным было то, что прямо над его головой — буквально в паре метров бетона и паркета — происходила точно такая же депортация. Семья Ломбарди в полном составе тоже эвакуировалась в загородные владения, оставив Даниэля «на хозяйстве». — Блядь, тишина-то какая… аж тошно, — прошептал Миша, потирая шею. Засосы от «тренировок» Дани уже почти сошли, оставив лишь легкую желтизну, но фантомное ощущение чужих губ всё еще жгло кожу. В этот момент в потолок трижды отчетливо стукнули. Тяжело, пяткой. Это был их секретный код. «Спускайся, или я проломаю этот чертов пол». Миша усмехнулся, натянул домашние штаны и, даже не запирая дверь (в этом подъезде все свои, а воры побоялись бы одного взгляда Дани), вышел на лестничную клетку. Один лестничный пролет вниз — и он уже стоял перед дверью Ломбарди. Дверь была приоткрыта. Из квартиры неслись звуки тяжелого метала и отчетливый мат. — СУКА-А-А! ДА КАК ЭТОТ НУБ САЙБОТ ТАК ДЕЛАЕТ?! — голос Даниэля разносился по всей лестничной клетке. Миша зашел в гостиную. Даня сидел на полу перед огромным телевизором, вцепившись в белый дуалсенс пятой плойки так, будто от этого зависела его жизнь. На экране разворачивалась кровавая баня одиннадцатого «Мортал Комбата». — Ломбарди, ты опять соседей пугаешь? — Миша пнул его в плечо и уселся рядом на мягкий ковер. — Хотя, погоди, соседи сверху — это я, а меня пугать бесполезно. — Тимоха, садись, блядь, бери второй джойстик! — Даня даже не повернул головы, его глаза бешено следили за движениями Саб-Зиро. — Эта игра — полная хуйня, она подкручивает ботам! Я сейчас этот телек в окно выкину, нахуй! — Дай сюда, истеричка, — Миша перехватил контроллер. — Кого тебе вынести? — Всех, блядь! Всех вынеси! — Даня откинулся на спину, тяжело дыша. На нем была только мятая футболка и боксеры, и Миша невольно засмотрелся на рельеф его пресса. — Слушай, Мих… Ты осознаешь масштаб пиздеца? — Ты про что? — Про то, что у нас обе хаты свободны. Твоя снизу, моя сверху. Мы буквально владеем этим стояком на два дня. Это же… это же исторический шанс. Миша выбрал Скорпиона и привычно крутанул цепь. — Шанс на что? На то, чтобы ты окончательно отгрыз мне ухо, пока никто не видит? — Ну и это тоже, — Даня приподнялся на локтях, хитро щурясь. — Но я про тусу. Пацаны уже обрывают личку. Булат в курсе, что твои уехали, Нугзар в курсе, что мои свалили. Они уже там, небось, закупаются «горючим» и планируют, как разнести нам интерьер. — Блядь, только не Булат, — вздохнул Миша, проводя серию ударов. — Он в прошлый раз у Нугзара в гостях пытался вызвать сатану через микроволновку. Нам потом Перец три часа лекцию читал про пожарную безопасность, будто это он хату тушил. — Да Перец сам сейчас, небось, с Ярославом где-нибудь в баре сидит и радуется, что мы не у него под окнами орем, — Даня перехватил джойстик обратно. — Короче, решаем. Где устроим филиал ада? У тебя или у меня? — У меня ремонт свежий, мама меня кастрирует, если на обоях будет кровь или пиво, — заметил Миша. — Ой, да ладно, «кровь». Мы же культурные люди, — Даня заржал, нажимая на кнопки. — Будем пить крафтовое дерьмо и обсуждать метафизику… Сука-а-а! Опять фаталити! Да пошел ты нахуй, Саб-Зиро ебаный! Он швырнул джойстик в диван и внезапно навис над Мишей, прижимая его к ковру. В глазах Ломбарди плясали черти. — Знаешь, что я думаю? Давай у меня. Тут места больше. А твою хату оставим как… «тихую гавань». Для тех, кто устанет от мата Лазаревой и фонка Булата. Или для нас, когда я захочу утащить тебя подальше от этих дебилов. Миша почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. — Ломбарди, ты опять за свое? У нас туса намечается, а ты уже планируешь, как меня изолировать. — Я не изолирую, я оберегаю свое имущество, — Даня прикусил нижнюю губу Миши, обжигая дыханием. — Короче, решено. Пиши в конфу. Сбор у меня через три часа. И пусть 10 «А» тоже зовут, Ярослав сказал, что нам надо «интегрироваться». Вот и поинтегрируемся, блядь, до потери пульса. *** Общий чат 10 «А» и 10 «Б» взорвался через две секунды после сообщения Миши. Булат (10 Б): СУКА-А-А! СВОБОДНАЯ ХАТА! ЛОМБАРДИ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, НАХУЙ! Я уже взял две колонки и ящик сомнительной радости! Наталья Лазарева (10 А): Слышь, Мухаметов, если ты опять будешь включать свой обрыганский фонк, я тебе эти колонки в жопу засуну. Мы с Антониной придем со своим плейлистом. Нугзар (10 Б): О, 10 «А» подало голос. Лазарева, ты чё такая дерзкая? Тебя вчера на заводе током ударило? Александра Лдово (10 А): Завалите ебала все. Я приду. С меня еда, потому что вы, дебилы, опять будете пить на пустой желудок, а потом блевать в цветы Изабелль. Влада Ламина (10 Б): Я приду с Глебом. Только попробуйте над ним стебаться, я вам всем кадык вырву. Даниэль Ломбарди (10 Б): Короче, правила простые: 1. Увижу сигарету на ковре — вылетаете с балкона. 2. Драки только в Мортал Комбате. 3. Кто тронет плойку без спроса — фаталити в реале. Ждем всех, блядь. *** Через три часа квартира Даниэля перестала быть похожей на жилище приличной итальянской семьи. В коридоре горой валялись куртки и кроссовки, на кухне Лдово уже профессионально резала какие-то титанические порции бутербродов, а в гостиной Булат пытался подключить колонки, при этом постоянно спотыкаясь о Нугзара. — Мишаня! — Булат подскочил к Тимофееву, который только что зашел с пакетом льда. — Глянь, чё я достал! Настоящий абсент! Ну, так бабка на рынке сказала. Сказала, от него даже мертвые 10 «А» начинают танцевать. — Булат, выкинь это нахуй, — посоветовал Миша. — Мы тут не суицидники. В гостиную заплыла Наталья Лазарева. Она выглядела так, будто собралась не на домашнюю тусу, а на ковровую дорожку, если бы на дорожках разрешалось материться через слово и пить пиво из горла. — О, Тимофеев! — она окинула его взглядом. — Чё, без шарфа? Неужели Ломбарди тебя сегодня не грыз? А, точно, он же занят — пытается объяснить Антонине, почему он выбрал Джокера, а не Китану. — Лазарева, иди нахуй, а? — беззлобно отозвался Миша. — Как там Ярослав? Не звонил, не проверял, живы ли вы? — Ярослав прислал смс: «Если сожжете дом, скажите, что это сделал 10 Б». Он нас знает, — Наталья хохотнула и направилась к столу. Даниэль в это время стоял у окна, наблюдая за хаосом. Как только он увидел Мишу, его лицо смягчилось. Он подошел со спины и по-хозяйски обхватил Мишу за талию, прижимаясь подбородком к плечу. — Видал? — прошептал Даня. — Твой 10 «Б» уже спелся с их 10 «А». Смотри, Нугзар показывает Лдово какие-то мемы, а она даже не пытается его прибить. — Это пока алкоголь не подействовал, — заметил Миша, откидываясь на грудь Дани. — Через час тут будет либо массовая оргия, либо третья мировая. — Ставлю на оргию, — хмыкнул Даниэль. — Но ты в ней не участвуешь. У тебя эксклюзивный контракт со мной. — Иди ты, — Миша слабо пихнул его локтем, но не отошел. Музыка бахнула так, что пол под ногами задрожал. Булат всё-таки подключил колонки, и по квартире разнесся зубодробительный бит. — ТАК! ВСЕ СЮДА, БЛЯДЬ! — заорал Даня, перекрывая музыку. — Первый тост — за отсутствие родителей и за то, что Свисток сегодня спит в своей конуре и не видит, как мы деградируем! — УРА-А-А! — взревела толпа. Праздник непослушания официально начался. Влада Ламина и её парень Глеб оккупировали диван, Антонина и Наталья устроили танцевальный баттл в центре комнаты, который больше напоминал ритуальные танцы диких племен. Булат и Нугзар уже вовсю дегустировали «бабкин абсент», и судя по тому, как у Булата начали блестеть глаза, вечер обещал быть долгим. Миша сидел на подоконнике, наблюдая за этим безумием. К нему подошла Александра Лдово, держа в руке стакан с соком (единственный человек здесь, сохранивший остатки адеквата). — Слушай, Тимофеев, — она посмотрела на него сверху вниз (разница в десять сантиметров давала о себе знать). — Ломбарди от тебя ни на шаг не отходит. Это у него такая форма шизофрении или он реально в тебя вцепился? — Немного и того, и другого, — честно ответил Миша. — А что, завидуешь? — Было бы чему, — Александра фыркнула, поправляя волосы. — У нас в 10 «А» всё проще. Мы просто материм друг друга, пока Финансов не видит, и расходимся. А у вас тут… драма, страсть, следы на шее. Пиздец какой-то, честное слово. — Это 10 «Б», Саш. У нас по-другому не бывает, — Миша улыбнулся. В этот момент музыка внезапно стихла. Все обернулись к телевизору. Там Даниэль снова запустил Мортал Комбат. — ТАК! — Даня поднял джойстик вверх. — Сейчас турнир! Ставка — выполнение любого желания победителя. 10 «А» против 10 «Б». Кто первый? — Я! — вылетела Наталья. — Я тебя, Ломбарди, на британский флаг порву за 10 «А»! — Ну давай, Лазарева. Посмотрим, на что способны твои когти. Началось шоу. Весь класс сгрудился вокруг экрана. Крики, мат, подначки — атмосфера накалилась до предела. Наталья играла на удивление неплохо, она яростно жала на кнопки, выкрикивая ругательства при каждом промахе. — СУКА-А-А! ПОЛУЧАЙ! — орала она, когда её персонаж проводил комбо. — Нихуя себе, — присвистнул Булат. — Лазарева, ты где так научилась? В подворотнях? — В библиотеке, блядь! — отрезала она. Но Даниэль был в своей стихии. Он играл спокойно, с ленивой полуухмылкой, и в итоге — ФАТАЛИТИ. Экран окрасился в кроваво-красный. — Ломбарди — чемпион! — проорал Нугзар. — 10 «Б» сосать не будет! Даня встал, театрально поклонился и посмотрел на Наталью. — Твое желание, Лазарева… Хм. Выпей стакан того, что намешал Булат. Целиком. Наталья побледнела, посмотрела на мутную зеленую жидкость в руках Булата, перекрестилась (хотя была атеисткой) и высадила стакан залпом. Весь зал взорвался аплодисментами. — ЖЕСТЬ! — крикнул кто-то из 10 «А». Через час тусовка достигла своего пика. Булат уже пытался танцевать на столе, Нугзар уснул в обнимку с колонкой, а Наталья и Антонина о чем-то яростно спорили с Владой, то и дело срываясь на громкое «Да пошла ты нахуй!». Миша почувствовал, что голова начинает кружиться от шума и запаха перегара. Он проскользнул на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Там было холодно, но это бодрило. Через минуту дверь балкона скрипнула. Зашел Даня. Он выглядел немного растрепанным, глаза горели. — Чё, сбежал? — он встал рядом, опираясь на перила. — Устал от них, — признался Миша. — Они классные, но их слишком много. «Передоз вниманием», помнишь? — Помню, — Даня развернул Мишу к себе, прижимая к холодной стене дома. — Знаешь, какое было мое второе желание в том турнире? — Ты же выиграл только у Натальи. — Я выиграл у всех, просто они еще об этом не знают, — Даня запустил руки под куртку Миши, грея пальцы о его поясницу. — Пойдем вниз? — Прямо сейчас? Там же люди. — Пиздуй на них, они не заметят. Булат сейчас пытается съесть кактус Изабелль, им не до нас. У тебя дома тихо. Темно. И только мы. Миша посмотрел в глаза Дани и понял, что сопротивляться бесполезно. Да и не хотелось. — Ладно. Но если они сожгут твою квартиру, я не виноват. — Пусть жгут. Я новую куплю. Лишь бы ты был рядом. Они по-тихому проскользнули мимо танцующей толпы. Никто и вправду не обратил внимания — 10 «А» и 10 «Б» окончательно слились в едином экстазе деструктивного веселья. Спустившись на один этаж, Миша открыл свою дверь. В квартире стоял запах чистоты и маминых духов — полный контраст с тем адом, что творился наверху. Как только дверь закрылась, Даниэль вжал Мишу в стену прихожей. На этот раз это не было игрой. Это был тот самый голод, который копился в них всю неделю среди школьных коридоров и злых учителей. — Тимоха… — прошептал Даня, зарываясь носом в его волосы. — Наконец-то. — Слышишь? — Миша прислушался к потолку. Сверху доносился глухой ритмичный стук — видимо, Булат всё-таки уронил колонку. — Плевать, — Даня нашел губы Миши, прерывая любые слова. Это была их суббота. Вертикаль их отношений: от шумного хаоса наверху до интимной тишины внизу. И пока весь лицей думал, что 10 «А» и 10 «Б» просто уничтожают друг друга на очередной вписке, эти двое писали свою собственную историю. Историю, в которой не было места правилам, приличиям и здравому смыслу. Только они, холодный ноябрь за окном и бесконечное, пьянящее чувство, что весь мир принадлежит им. — Знаешь… — Миша отстранился на секунду, тяжело дыша. — Я рад, что мы соседи. — Я тоже, Мих. Я тоже. А сверху снова что-то упало. Кажется, это был шкаф. Но им уже было абсолютно всё равно.