Передоз невниманием

Тьма отступала медленно, неохотно, словно густой сироп, прилипающий к векам. Последнее, что видела Наталья Лазарева в своем безумном видении — это розовый дым в кабинете химии, дикий смех Булата и Даниэля, прижимающего Мишу к стене в какой-то нереальной, кинематографичной полутьме. Всё это казалось таким отчетливым: вкус дешевого абсента на языке, тяжелые басы, сотрясающие пол, и ощущение полной, безграничной анархии, где учителя — их друзья, а правила — лишь пустой звук. Наталья резко дернулась на кровати, едва не сбросив одеяло на пол. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, а лоб был мокрым от холодного пота. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и далеким гулом просыпающегося города. Она замерла, широко открытыми глазами глядя в потолок. — Это… это был сон? — прохрипела она, горло саднило, словно она действительно всю ночь орала песни в компании 10 «Б». Наташа медленно села, обхватив колени руками. Она оглядела свою комнату: аккуратно сложенные учебники, выглаженная форма 10 «А» на стуле, ни одной пустой бутылки, никакого розового налета на мебели. Никакого Ярослава, который по-братски разрешает им материться, и уж тем более никакого увольнения Константина Финансова. — О господи… — она закрыла лицо ладонями. — Слава богу, Финансов на месте. Мысль о том, что их восьмидесятилетний классрук, вечно вещающий о «золотом стандарте образования» и «лучшем классе в истории школы», мог уйти, оставив их на растерзание молодым реформаторам, вызвала у нее дрожь. В кошмаре они с Александрой и Антониной стали зеркальным отражением 10 «Б» — дерзкими, матерящимися и неуправляемыми. — Приснится же такая хуйня, — прошептала Наташа, всё еще не в силах унять дрожь. — Какой, к черту, абсент? Мы же 10 «А». Мы выше этого. Она взглянула на календарь. Суббота. Вторая половина первой четверти вот-вот должна была начаться после короткого перерыва, и реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью. Никакой вписки не было. Или была? *** В это же самое время, буквально в нескольких километрах от дома Наташи, в типичной панельной многоэтажке, реальность была куда более приземленной и пропитанной матом. Михаил Тимофеев лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Над его головой, за слоем бетона, раздался отчетливый грохот. Потом еще один. Будто кто-то тяжелый прыгнул с дивана прямо на пол. — СУКА-А-А! ДАНИЭЛЬ, ЗАВАЛИ ЕБАЛО ТАМ СВЕРХУ! — заорал Миша, не выдержав. Он знал, что Ломбарди его не услышит через перекрытия, но сам факт вопля приносил облегчение. Их соседство было одновременно и благословением, и проклятием. Квартира Миши находилась ровно под квартирой Даниэля. Это означало, что Миша знал расписание походов Дани в туалет, слышал его ссоры с сестрой Изабелль и точно знал, когда Ломбарди-старший врубает свою приставку. Дверь в комнату Миши распахнулась без стука. На пороге стояла Алина, его двенадцатилетняя сестра, с телефоном в руках и выражением лица «я знаю все твои секреты». — Миш, там твой Ломбарди опять в чат пишет, что ты «ленивая жопа» и не поднимаешься за джойстиком, — заявила она, картинно закатывая глаза. — Алина, съебись из комнаты, я тебе сто раз говорил — стучать надо, — огрызнулся Миша, запуская в неё подушкой. — Ой, какие мы нежные, — сестра ловко увернулась. — Ты лучше иди к нему, а то он Изабелль уже замучил, она мне жалуется, что он её заставляет в Мортал Комбат играть за Саб-Зиро, а она хочет в Симс. Миша вздохнул, сел на кровати и потер переносицу. Реальность отличалась от сна Наташи тем, что здесь не было никакой эпичной вечеринки — по крайней мере, пока. Родители Миши действительно собирались на дачу, но только через неделю, и Алина была здесь, живая, настоящая и невыносимая. Он встал, натянул толстовку и вышел в коридор. Ему нужно было просто подняться на один этаж. На лестничной клетке пахло сыростью и дешевым табаком — верный признак того, что кто-то из 10 «Б» уже ошивался поблизости. Миша поднялся к двери Даниэля и нажал на звонок. Дверь открылась почти мгновенно. Даниэль Ломбарди стоял на пороге в одних домашних штанах, с растрепанными волосами и той самой наглой ухмылкой, которая в кошмаре Наташи выглядела как предвестник апокалипсиса. — О, Тимоха, — Даня отступил в сторону, пропуская его. — Я уж думал, ты там под своим потолком плесенью покрылся. Проходи, нахуй, я тут как раз Изабелль выгнал из гостиной. — Она жалуется моей сестре, что ты тиран, — Миша зашел, привычно скидывая кроссовки. — Ломбарди, какого хера ты так топаешь? У меня люстра дрожит. — Это я от радости, — Даня по-хозяйски приобнял Мишу за шею, притягивая к себе. Его кожа была горячей, и Миша невольно замер, чувствуя, как внутри что-то предательски екает. — Слышь, родители свалили в магазин на три часа, Изабелль заперлась в комнате. У нас есть время подготовиться к понедельнику. — Подготовиться? — Миша подозрительно прищурился. — В смысле, уроки сделать? — Ты чё, ебанулся? — Даня заржал, толкая его в сторону дивана. — Какие уроки? Нам надо решить, как мы будем выживать на литре у Финансова. Он же опять будет втирать, что его класс — это элита общества, а мы — мусор под ногами. Миша уселся перед пятой плойкой, беря в руки белый джойстик. — Финансов — старый маразматик, но он хотя бы стабилен. Хуже, если бы его заменили на кого-то вроде того Ярослава, про которого Булат вчера в чате бредил. Помнишь, он писал, что видел какого-то крутого чела рядом с Перецем? — Да Булат вечно под солями какими-то, — отмахнулся Даня. — Погнали в МК. Я за Джокера, ты за Скорпиона. Если проиграешь — с тебя пиво в понедельник. — Пошел ты, Ломбарди. Я тебя сейчас в салат покрошу. *** Понедельник в лицее начался так, как и должен был: с криков, суеты и отчетливого запаха надвигающегося пиздеца. Наталья Лазарева стояла у окна в главном холле, нервно теребя край своей юбки. Александра Лдово стояла рядом, выглядя как всегда невозмутимо, хотя под глазами у неё залегли тени. — Наташ, ты чё такая дерганая? — спросила Александра, поправляя воротник блузки. — Ты всё утро на Финансова смотришь так, будто он воскрес из мертвых. — Ты не поверишь, какой мне бред приснился, — прошептала Наташа, косясь на Константина Финансова. Старик стоял у учительской, расправив плечи, и с гордостью кивал проходящим мимо учителям. — Будто он уволился, а мы все стали… ну, как 10 «Б». Матерились, пили, вписки устраивали. И ты там была, Саш. Ты Булату какую-то еду нарезала. Александра медленно повернула голову к подруге. — Я? Булату? Еду? — она брезгливо поморщилась. — Лазарева, тебе надо завязывать с подготовкой к олимпиадам. Твой мозг плавится. Чтобы я этому дегенерату хоть хлеб отрезала? Только если этот хлеб будет отравлен. — Вот и я о чем! — Наташа выдохнула с облегчением. — Это был просто сон. Мы — приличный класс. Мы элита. В этот момент двери лицея с грохотом распахнулись. В холл ввалилась толпа, которую невозможно было спутать ни с чем. — СУКА-А-А, НУГЗАР, ТЫ МНЕ КРОССОВКИ ЗАМАРАЛ, ПИДОР! — заорал Булат Мухаметов, пытаясь на ходу отвесить подзатыльник Гибадуллину. — ДА ТЫ САМ ПОД НОГИ НЕ СМОТРИШЬ, БЛЯДЬ! — огрызнулся Нугзар, уворачиваясь. — Гляньте, 10 «А» уже тут как тут, стоят, бля, ровненько, как на параде. За ними шел Даниэль Ломбарди, небрежно закинув рюкзак на одно плечо, и Михаил Тимофеев, который выглядел так, будто не спал всю ночь (что было правдой — они с Даней рубились в плойку до четырех утра). — О, Лазарева! — крикнул Даня, проходя мимо девочек. — Чё такая бледная? Опять учебник истории на ночь читала? Наталья сжала кулаки. — Ломбарди, иди куда шел. У нас сейчас совместная лекция в актовом зале, только попробуй там устроить свой цирк. — Ой-ой-ой, напугала, — Даня усмехнулся и обернулся к Мише. — Слышь, Мих, глянь на них. Реально как из инкубатора. Аж противно. — Пошли уже, — буркнул Миша, чувствуя на себе взгляд Наташи. — Нам еще Переца надо найти, он просил какие-то документы занести. Эдуард Янович, он же Перец, обнаружился в коридоре. Он выглядел так, будто его только что переехал грузовик с надписью «Ответственность за 10 Б». — Так, оболтусы, — Перец потер глаза под очками. — Слушайте меня внимательно. Сегодня в актовом зале будет презентация нового проекта. Будет Финансов со своим «золотым фондом», будете вы. Если я услышу хоть одно матерное слово… если хоть кто-то из вас, Мухаметов, я на тебя смотрю, издаст звук, похожий на отрыжку — я лично напишу на вас докладную, от которой даже ваши внуки будут икать. Понятно? — Эдуард Янович, обижаете, — Булат прижал руку к сердцу. — Мы же культурные люди, блядь. Нас вообще в консерваторию надо, а не сюда. — Вот именно этого я и боюсь, — вздохнул Перец. *** Актовый зал был полон. 10 «А» сидел по левую сторону, идеально ровными рядами. 10 «Б» оккупировал правую сторону, и там уже через пять минут начался хаос. — Слышь, Влада, дай чипсы, — шептал Нугзар. — Нахуй пошел, Нугзар, они последние! — Влада Ламина плотнее прижала к себе пачку. На сцену вышел Константин Финансов. Он выправил галстук и подошел к микрофону. — Дорогие коллеги и учащиеся! Сегодня знаменательный день. Мы начинаем вторую половину четверти с новыми силами. Мой 10 «А» класс, как всегда, показывает пример дисциплины и тяги к знаниям. Это лучшие умы нашего лицея, будущая опора страны… — И будущая опора ближайшей аптеки, судя по их лицам, — громко прошептал Булат. В зале послышались смешки. Финансов нахмурился, его взгляд прошелся по рядам 10 «Б». — К сожалению, — продолжил он, — не все классы могут похвастаться такой… осознанностью. Некоторые до сих пор ведут себя так, будто их воспитывали в лесу волки. — Эй, дед, за волков обидно! — выкрикнул кто-то из задних рядов 10 «Б». — ТИШИНА! — рявкнул Перец, вскакивая со своего места. — Мухаметов, закрой пасть! Наталья Лазарева сидела, не шевелясь. Она смотрела на сцену и чувствовала странное дежавю. Всё было так правильно, так привычно… но почему-то в глубине души ей стало невыносимо скучно. Кошмар про вписку и мат казался ярким фильмом по сравнению с этой серой реальностью. Она обернулась и посмотрела на правую сторону зала. Там Даниэль Ломбарди что-то увлеченно шептал на ухо Мише. Миша пытался его оттолкнуть, но при этом на его губах играла та самая улыбка, которую Наташа видела во сне. В этот момент дверь в актовый зал открылась, и вошел молодой мужчина в строгом костюме, но с абсолютно неформальной прической. Он подошел к Перецу и похлопал его по плечу. Наташа замерла. Это был он. Ярослав. — Это что, новый учитель? — шепнула Антонина. — Ничего такой. — Нет… — Наташа почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. — Это реальность догоняет мой сон. Ярослав поднялся на сцену и взял микрофон у опешившего Финансова. — Всем привет. Меня зовут Ярослав, и с сегодняшнего дня я буду помогать Константину Дмитриевичу и Эдуарду Яновичу координировать ваши проекты. Сразу предупреждаю: я не люблю скуку. И я знаю, что 10 «Б» умеет зажигать, а 10 «А» умеет думать. Давайте попробуем сделать так, чтобы вы не поубивали друг друга до конца года. Зал взорвался гулом. — О-О-О! НОРМАЛЬНЫЙ ТИП! — заорал Булат. — СУКА, НАКОНЕЦ-ТО КТО-ТО МОЛОДОЙ! — поддержал Нугзар. Финансов выглядел так, будто его только что заставили слушать Моргенштерна. Он схватился за сердце и медленно сел на стул. *** После лекции в коридоре случилась настоящая пробка. 10 «Б» ликовал. — Видали? — Даня Ломбарди шел впереди всех, сияя как начищенный таз. — Этот Ярик — мировой мужик. Я чувствую, эта четверть будет легендарной. Миша шел рядом, чувствуя, как Даня незаметно сжимает его локоть. — Ломбарди, не радуйся раньше времени. Перец всё еще наш классрук, и он нам спуску не даст. К ним подошла Наталья. Она выглядела потерянной. — Ломбарди, Тимофеев… вы слышали? Он сказал «зажигать». Нам, 10 «А», велено работать с вами. — Ну чё, Лазарева, готова к деградации? — Даня оскалился. — Мы тебя научим правильно материться, а то ты до сих пор как первоклассница «блин» говоришь. — Да пошел ты нахуй, Ломбарди! — внезапно выкрикнула Наташа. Весь коридор затих. Булат выронил из рук телефон. Нугзар перестал жевать чипсы. Александра Лдово медленно подняла бровь. — Ого… — прошептал Миша. — Похоже, сон Наташи начинает сбываться. Наталья сама испугалась своего крика, но назад дороги не было. Она посмотрела на свои дрожащие руки и вдруг поняла: реальность может быть гораздо безумнее любого кошмара. — Слышь, Лазарева, — Булат подошел ближе, широко улыбаясь. — А у тебя потенциал, блядь. Погнали после уроков к Дане? Его родаки всё равно в магазине застряли, а у него плойка есть. Наташа посмотрела на Александру. Та лишь пожала плечами. — Почему бы и нет? Всё равно литра отменилась, Финансову плохо стало. Миша и Даня переглянулись. — Ну всё, — сказал Даня, закидывая руку на плечо Миши. — Конец эпохе приличия. Добро пожаловать в ад, 10 «А». Они вышли из школы, и над ними раскинулось серое ноябрьское небо. Но теперь оно не казалось таким мрачным. Впереди была четверть, полная мата, шума, драк и тех самых моментов, когда два абсолютно разных класса сливаются в одну безумную массу под названием «молодость». А где-то в глубине лицея Константин Финансов пил валерьянку, Перец пытался дозвониться до министерства образования, а Ярослав уже вовсю переписывался с Эдуардом, обсуждая, как они будут разгребать последствия этой «интеграции». — Мих, — шепнул Даня, когда они спускались по лестнице. — Чего? — А твоя хата всё еще под моей? — Да, Ломбарди. К сожалению. — Отлично. Значит, сегодня ночью я буду прыгать еще громче. — Сука… — вздохнул Миша, но в его голосе не было злости. Только тепло, которое было сильнее любого кошмара и любой реальности.