Передоз невниманием

Среда встретила лицей липким, пронизывающим туманом, который, казалось, просачивался сквозь щели старых оконных рам прямо в коридоры. Но для Натальи Лазаревой туман был не снаружи, а внутри. Всю ночь она не спала, перебирая в памяти старые фотографии и обрывки детских воспоминаний. Она поняла свою ошибку. Раньше она пыталась вырвать из «порочного круга» только Мишу, считая Даниэля главным якорем. Но теперь, проанализировав всё, что произошло за последние два года, она осознала: Ломбарди — такая же жертва, как и Тимофеев. Они были вместе с детского сада. Миша, Даня и она, Наташа. В начальной школе они были неразлучной троицей «тихонь». Даня тогда еще не орал матом на каждом углу, он был просто активным мальчиком, который любил рисовать самолеты на полях тетрадей. Миша был его тенью, его мозговым центром, всегда готовым подсказать правильный ответ. А потом случился пятый класс, разделение на «А» и «Б», и хотя они продолжали общаться, пропасть начала расти. Но настоящий кошмар начался в девятом классе. Именно тогда в 10 «Б» (тогда еще 9 «Б») перевелись они. Булат Мухаметов и Нугзар Гибадуллин. Наташа отчетливо помнила этот момент. Булат пришел из какой-то районной школы, откуда его поперли за драку, а Нугзар перевелся следом за ним. Это были два сгустка хаотичной, агрессивной энергии. Они принесли с собой запах дешевых сигарет, новый словарь, состоящий на восемьдесят процентов из мата, и полное пренебрежение к любым правилам. И именно они, как хищные лианы, обвили Мишу и Даню, втянули их в свой круг, превратив двух нормальных парней в тех, кем они стали сейчас. «Это не они влипли в это дерьмо, — лихорадочно думала Наташа, расчесывая волосы перед зеркалом. — Это Булат и Нугзар их зацепили. Вцепились мертвой хваткой в их преданность друг другу и вывернули её наизнанку. Я должна вытащить своих старых одноклассников из этой кучи дерьма. Обоих». *** В лицее было необычайно шумно. 10 «Б» в полном составе оккупировал рекреацию возле кабинета литературы. — БЛЯ-Я-А, НУГЗАР, ТЫ ВИДЕЛ ЕГО РОЖУ?! — орал Булат, размахивая каким-то листком бумаги. — Перец чуть не разрыдался, когда увидел, что я нацарапал на его столе! — Да ты ваще отбитый, Булат! — Нугзар ржал, вытирая слезы. — «Эдуард Яныч — жертва аборта» — это сильно, нахуй! Он теперь неделю будет с валидолом ходить. Миша и Даня стояли чуть поодаль, прислонившись к стене. Даня лениво жевал жвачку, а Миша листал что-то в телефоне. Они выглядели как часть этой компании, но Наташа теперь видела это иначе: они были словно заложники, которые привыкли к своим захватчикам. — Привет, — Наташа подошла к ним, стараясь игнорировать Булата, который тут же замолк и подозрительно прищурился. — О, глядите, святоша пришла, — сплюнул Булат на пол (за что тут же получил бы нагоняй от любого учителя, но учителей рядом не было). — Чё тебе надо, Лазарева? Опять будешь про «светлое будущее» втирать? Иди нахуй, а? У нас тут свои дела. — Я не с тобой разговариваю, Мухаметов, — отрезала Наташа, глядя прямо на Мишу и Даню. — Парни, можно вас на минуту? Без… свиты. — Слышь, ты кого свитой назвала, овца?! — взвился Нугзар. — Мы — банда, блядь! Мы — 10 «Б»! А ты иди к своему Финансову, лижи ему жопу дальше! Даниэль внезапно отлепился от стены и сделал шаг вперед. Его рост и широкие плечи мгновенно создали стену между Наташей и разошедшимся Нугзаром. — Нугзар, завали ебало, — спокойно, но угрожающе сказал Даня. — Она просто спросила. — Да ладно тебе, Даня, она же нас за дебилов держит! — не унимался Булат. — Я сказал — завали, — повторил Даня, и Булат нехотя отвернулся, что-то бормоча про «под каблуком у отличниц». Миша убрал телефон в карман и посмотрел на Наташу. В его взгляде не было враждебности, только бесконечная усталость. — Говори быстро, Наташ. У нас скоро пара. — Я хочу, чтобы вы сегодня после уроков пришли в наше старое место. В парк, к тем качелям, где мы сидели в третьем классе. Помните? — Наташа говорила быстро, боясь, что её перебьют. — Только вы вдвоем. Без Булата, без Нугзара. Пожалуйста. Это важно для проекта… и вообще. Даня и Миша переглянулись. В этом взгляде было столько невысказанного, что Наташе на секунду стало страшно. — Ладно, — кивнул Миша. — Придем. Но если ты опять начнешь про «путь исправления», мы просто уйдем через минуту. — Договорились, — выдохнула она. *** Первым уроком был классный час, на который пришли одновременно Перец и Ярослав. Эдуард Янович выглядел так, будто не спал неделю. Его галстук был съехавшим набок, а в руках он сжимал папку с документами так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Так, — начал Перец, обводя класс взглядом. — Я не знаю, за какие грехи мне достался 10 «Б», но сегодня чаша моего терпения не просто переполнилась, она взорвалась и осколками ранила моё достоинство. Мухаметов, встань! Булат медленно, с вызывающей ленивостью поднялся. — Ну встал, блядь. И чё? — «И чё»?! — взвизгнул Перец. — Ты изрисовал мой стол нецензурщиной! Ты сорвал плакат с Толстым! Ты… ты невыносим! Ярослав, скажи ему! Ярослав, который сидел на краю стола в своей обычной расслабленной манере, обменялся взглядом с Наташей. Он видел её решимость и понимал, что в классе происходит что-то большее, чем просто хулиганство. — Булат, — мягко начал Ярослав. — Ты ведь понимаешь, что твоё поведение — это крик о внимании? Тебе так не хватает тепла, что ты готов греться в лучах ненависти учителей? — Чё за хуйню вы несете? — Булат сплюнул в сторону. — Мне похуй на ваше тепло. Мне просто весело. И моим пацанам весело. Да, Мих? Да, Дань? Миша промолчал, рассматривая свои ногти. Даня едва заметно кивнул, но в этом кивке не было прежнего задора. — А я думаю, — продолжал Ярослав, — что вы с Нугзаром — просто два вируса, которые заразили этот класс. Раньше 10 «Б» был шумным, но не токсичным. А теперь… вы тянете за собой всех. Особенно тех, кто вам доверяет. — Ой, блядь, началось, — Нугзар вскочил с места. — Пошли вы нахуй со своей психологией! Мы — какие есть! Мишаня, Даня, вы чё, будете это слушать?! Пошли отсюда! Нугзар и Булат направились к выходу, ожидая, что Миша и Даня, как обычно, последуют за ними. Это был их привычный ритуал — демонстративный уход с урока. Но в этот раз что-то пошло не так. Миша не шелохнулся. Даня посмотрел на дверь, потом на Мишу, потом на Наташу, которая сжимала кулаки под партой. — Парни, вы чё? — Булат остановился в дверях. — Погнали, нахуй этот цирк! — Идите сами, — тихо сказал Миша. — Я хочу послушать, что этот «психолог» еще выдаст. В классе повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре капает кран. Булат побагровел от ярости. — Ах вот вы как… Ну и сидите тут с этими задротами! Пошли, Нугзар. Предатели ебучие. Они вылетели из кабинета, с грохотом захлопнув дверь. Перец обессиленно опустился на стул. — Спасибо, Михаил, — прошептал он. Наташа почувствовала первый проблеск победы. Лианы начали ослабевать. *** После уроков туман только сгустился. Наташа ждала в парке. Качели, старые и проржавевшие, жалобно скрипели под порывами ветра. Она помнила, как в начальной школе Миша раскачивал её здесь так сильно, что ей казалось — она улетит в космос. А Даня стоял рядом и кричал: «Выше, Мих, выше! Она же хочет к звездам!» Они появились из тумана внезапно. Двое высоких парней в черных куртках. Они шли молча, и в этом молчании не было прежней легкости. — Пришли, — сказал Даня, останавливаясь перед Наташей. — Ну, выкладывай свой «план по спасению мира». Только без мата не получится, сразу предупреждаю, день — полный пиздец. — Я знаю, — Наташа встала. — Парни, я не буду читать нотации. Я просто хочу напомнить вам, кто вы такие. Миша, помнишь, как ты в седьмом классе помог мне с олимпиадой по математике? Ты решил те задачи за десять минут, хотя они были для одиннадцатого класса. А ты, Даня… помнишь, как ты заступился за того котенка, которого хотели утопить старшаки? Ты тогда чуть не вылетел из школы из-за драки, но ты спас его. Парни молчали. Даня отвел взгляд, Миша начал нервно теребить замок на куртке. — Вы — не Булат и не Нугзар, — продолжала Наташа, её голос дрожал. — Вы впустили их в свою жизнь, потому что вам было одиноко после того, как нас разделили. Но они — это куча дерьма, которая вас засасывает. Они заставляют вас вести себя как дегенератов, материться на учителей, прогуливать… Но это не вы! Миша, ты умный! Даня, ты добрый! Пожалуйста, вспомните об этом. — Лазарева, ты такая наивная, — горько усмехнулся Миша. — Ты думаешь, можно просто нажать кнопку «отмена» и снова стать теми детьми из песочницы? Булат и Нугзар… они хотя бы не пытаются нас переделать. Они принимают нас такими, какие мы есть — с нашими проблемами, с нашими предками, которым на нас похуй. — Они не принимают вас! — вскрикнула Наташа. — Они вами пользуются! Им нужны ваши мозги и ваша сила, чтобы казаться круче. Посмотрите, что случилось сегодня на уроке. Как только вы не пошли за ними, они назвали вас предателями. Разве так поступают друзья? Мы с вами — друзья. Настоящие. С детского сада. И я вас не брошу, даже если вы меня сейчас на три буквы пошлете. Даня внезапно подошел к качелям и с силой ударил по сиденью. Металл отозвался гулким звоном. — БЛЯДЬ! — заорал он в туман. — КАК ЖЕ ВСЁ ЗАЕБАЛО! Он повернулся к Наташе, его глаза были полны слез и ярости. — Ты думаешь, мне нравится этот цирк?! Думаешь, мне нравится каждый день выслушивать этот ор Мухаметова?! Но куда мне идти, Наташ?! В твой «А» класс, где все смотрят на меня как на говно под подошвой?! Где Финансов при каждом удобном случае напоминает, что я «потомок итальянских иммигрантов с замашками мафиози»?! Мишаня — единственный, кто меня понимает. И если ради того, чтобы быть с ним, мне надо дружить с Булатом — я буду! — Тебе не нужно дружить с Булатом, чтобы быть с Мишей! — Наташа схватила его за руки. Её ладони были холодными, а его — горячими. — Вы можете быть сами по себе. Втроем. Мы с Александрой, с Антониной… мы поддержим вас. Ярослав на нашей стороне. Перец спит и видит, как вы избавитесь от влияния этих двоих. Миша подошел к ним и положил руку на плечо Даниэля. — Она права, Дань. Мы слишком глубоко залезли в эту залупу. Я вчера смотрел на Алину… она спросила меня, почему я теперь так часто ругаюсь. Ей двенадцать, Наташ. Она меня боится иногда. И Изабелль тоже на тебя так смотрит, Дань. Мы для них — пример. А какой мы пример? Примеры того, как просрать жизнь в семнадцать лет? Даня шмыгнул носом и вытер лицо рукавом. — Пиздец. Мишаня, ты чё, реально решил заделаться паинькой? — Не паинькой, — Миша слабо улыбнулся. — Просто… я хочу снова решать те задачи за десять минут. И чтобы мне не было стыдно перед самим собой, когда я смотрю в зеркало. Наташа почувствовала, как огромный камень свалился с её плеч. Но радоваться было рано. *** Путь назад из парка был странным. Они шли втроем, как когда-то давно. Туман начал рассеиваться, открывая огни вечернего города. — Так, и чё теперь? — спросил Даня, привычно засунув руки в карманы. — Завтра в школе Булат и Нугзар нам предъявят за «предательство». Они просто так не отъебутся, я их знаю. Будет махач, сто пудов. — Пусть предъявляют, — отрезал Миша. — Я больше не собираюсь за ними хвостиком ходить. И тебе не советую. — Да я-то с тобой, ты же знаешь, — Даня пихнул его в бок. — Куда ты — туда и я. Хоть в библиотеку, хоть в ад нахуй. — В библиотеку — это почти то же самое, — засмеялась Наташа. Когда они подошли к дому, их встретили Алина и Изабелль. Девочки играли во дворе, несмотря на сырость. — Миша! Даня! — Алина подбежала к ним. — О, и Наташа здесь! Вы что, помирились? — Мы и не ссорились, мелкая, — Миша поднял сестру на руки и крутанул. — Просто… туман рассеялся. Изабелль подошла к брату и внимательно посмотрела на него. — Даня, от тебя не пахнет теми вонючими сигаретами, которые Булат курит. Это хорошо. Даниэль покраснел и пробормотал что-то невнятное, но сестру обнял. Наташа стояла в стороне, наблюдая за этой сценой. Она знала, что впереди еще много трудностей. Булат и Нугзар не сдадутся просто так — такие люди, как они, ненавидят терять контроль над другими. Будут провокации, будут оскорбления, будет еще много мата со стороны 10 «Б». Финансов всё еще будет ворчать, а Перец — пить успокоительное. Но главное было сделано. Она смогла напомнить им об их «сиамской» связи, но теперь эта связь была направлена не на разрушение, а на созидание. Она спасла не только Мишу, но и Даню. Потому что нельзя спасти половину человека, если вторая половина — его лучший друг. «Передоз невниманием закончился», — подумала Наташа, направляясь к своему подъезду. Теперь начиналась долгая, трудная реабилитация. *** Тем временем в темном углу двора, скрытые тенью старой трансформаторной будки, стояли две фигуры. — Ты видел это, Нугзар? — прошипел Булат, сжимая в руке окурок. — Они реально с этой овцой спелись. Предали нас из-за каких-то детских качелей. — Ничё, — Нугзар сплюнул под ноги. — Завтра мы им устроим «детство». Посмотрим, как Мишаня будет свои задачки решать с разбитым ебалом. А Ломбарди… Ломбарди пожалеет, что вообще в эту школу пришел. 10 «Б» принадлежит нам, и никто отсюда просто так не уходит. Булат кивнул, и в его глазах блеснул недобрый огонек. — Завтра, нахуй. Завтра всё решится. Но они не знали, что на втором этаже в окне Ярослав, который зашел проведать своего друга Эдуарда (живущего в том же доме), видел их. Он поправил очки и набрал сообщение в WhatsApp: «Эдуард, готовься. Завтра нам с тобой придется быть не просто учителями, а щитами. Наши мальчики выбрали сторону, и вирусы собираются атаковать. Но мы их не отдадим. Слышишь? Мы их больше не отдадим». Глава 25 подошла к концу, оставив за собой предвкушение бури, которая должна была окончательно очистить лицей от токсичного тумана. Но в это мгновение, на той самой кухне, где Миша и Даня снова сидели вдвоем, было тихо. Впервые за долгое время они не включали приставку и не обсуждали новые мемы Булата. Они просто говорили. О будущем. О том, которое Наташа так отчаянно пыталась им подарить. И которое они, наконец, решили принять.