Передоз невниманием

Туман, который вчера окутывал город, к утру превратился в мелкую, противную изморось. Но для Натальи Лазаревой этот день был окрашен в цвета детективного нуара. Вчерашний разговор в парке дал ей надежду, но она понимала: надежда — это хрупкое стекло, которое Булат и Нугзар разобьют при первой же возможности. Чтобы вырвать Мишу и Даниэля из этой трясины, ей нужно было не просто взывать к их совести, а найти корень зла. Почему двое парней с отличным потенциалом так легко позволили двум отморозкам диктовать им правила жизни? «Что-то держит их, — думала Наташа, перешагивая через лужу у входа в лицей. — Какая-то нить, о которой я не знаю. И эта нить тянется из той школы, откуда приперлись эти двое». Наташа знала, что Булат Мухаметов и Нугзар Гибадуллин перевелись в их лицей в середине девятого класса. Официальная версия гласила: «расформирование классов в связи с низким рейтингом учебного заведения». Но Наташа в сказки не верила. Она видела, как Перец вздрагивает при упоминании их личных дел, и как Финансов брезгливо поджимает губы, когда видит их в коридоре. Ей нужны были архивы. *** Первая перемена в 10 «Б» началась предсказуемо — с грохота и отборного мата. — ДА ТЫ ЗАЕБАЛ, НУГЗАР! — голос Булата разносился по всему второму этажу. — ТЫ НАХУЯ МОЮ ЗАРЯДКУ В УНИТАЗ СМЫЛ, ПРЕДОК ТЫ ХУЕВ?! — ДА ОНА ВСЁ РАВНО НЕ ПАХАЛА, СУКА! — ржал Нугзар, уворачиваясь от летящего в него кроссовка. — Я ТЕБЕ НОВУЮ КУПЛЮ, НЕ ПИЗДИ! Миша и Даня сидели за своей партой. Даня выглядел хмурым, он явно не выспался после вчерашних откровений, а Миша что-то сосредоточенно писал в тетради. — Слышь, Мишаня, — Булат внезапно перестал орать и подошел к их парте, тяжело опершись на неё руками. — Чё вы вчера с Лазаревой в парке терли? Видели мы вас. Чё, в секту «правильных деток» записываетесь? Миша даже не поднял головы. — Булат, иди нахуй. У меня контрольная по физике, мне не до твоих допросов. Булат замер. В его глазах промелькнула опасная искра. Обычно Миша отвечал более уклончиво или просто отшучивался. Прямой посыл «нахуй» от своего «мозгового центра» Булат не ожидал. — О-о-о, — протянул Нугзар, подходя сзади. — Глянь, Булат, наш отличник голос подал. Чё, Мишган, яйца отросли за ночь? Или тебе Лазарева их подержать дала? Даниэль медленно встал. Он был выше Нугзара и значительно мощнее в плечах. — Нугзар, — процедил Даня сквозь зубы. — Если ты сейчас не закроешь свою пасть, я её закрою тебе сам. И поверь, стоматолог тебе не поможет. — Ой-ой-ой, Ломбарди развоевался! — Нугзар вскинул руки в притворном испуге. — Слышь, Булат, они реально решили, что они крутые. Забыли, видать, кто их в этой школе «крышует». Забыли, как мы их из того дерьма в двенадцатой школе вытаскивали. Даня дернулся, но Миша резко схватил его за край куртки, удерживая. — Пошли отсюда, Дань, — тихо сказал Миша. — Здесь воняет. Они вышли из класса под аккомпанемент свиста и матерных выкриков. Влада Ламина, сидевшая у окна, только усмехнулась, подкрашивая ресницы. — Доиграетесь, пацаны, — бросила она вслед Булату и Нугзару. — Эти двое — не те, на ком можно ездить вечно. — Заткнись, Влада, — огрызнулся Булат. — Свои дела решим. *** В это время Наташа пробиралась в подвальное помещение лицея, где располагалась старая библиотека и архив. Библиотекарь, Марья Ивановна — женщина лет семидесяти, которая, казалось, сама состояла из книжной пыли, — была её единственным препятствием. — Марья Ивановна, здравствуйте! — Наташа улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой отличницы. — Мне Ярослав Александрович дал задание подготовить доклад по истории лицея, нужно посмотреть личные дела выдающихся выпускников… и тех, кто перевелся к нам недавно, для сравнения статистики успеваемости. — Ох, Наташенька, — проскрипела старушка. — Опять этот Ярослав со своими экспериментами. Ну проходи, проходи. Только в архиве не мусори, там и так дышать нечем. Наташа юркнула за тяжелую дубовую дверь. Воздух здесь был тяжелым, пахнуло плесенью и старой бумагой. Она знала, что у неё есть максимум сорок минут, пока идет сдвоенная пара. Она быстро нашла стеллаж с пометкой «Переводы 2022-2023». Её пальцы лихорадочно перебирали папки. «Абрамов… Васильев… Гибадуллин!» Она вытащила папку Нугзара. Рядом оказалась папка Мухаметова. Наташа присела на старую табуретку и начала читать. То, что она увидела, заставило её волосы на затылке зашевелиться. Они не просто перевелись из-за «рейтинга». В школе №12 произошел инцидент, который замяли только благодаря связям отца Нугзара (который, как оказалось, был не последним человеком в местной администрации). Там была организована целая система запугивания. Булат и Нугзар создали «закрытый клуб», где младшеклассников заставляли воровать деньги у родителей, а тех, кто отказывался, подвергали «психологической коррекции». Но самое страшное было дальше. Наташа нашла характеристику из их предыдущей школы, написанную дрожащим почерком какого-то учителя. «Мухаметов Б. и Гибадуллин Н. обладают аномальной способностью находить психологические уязвимости у сверстников. Они выбирают так называемых "якорей" — талантливых, но социально дезориентированных учеников, и привязывают их к себе через создание искусственных кризисных ситуаций, из которых потом "героически" их спасают». — Господи… — прошептала Наташа. Она начала искать дальше. Ей нужно было понять, как в эту схему попали Миша и Даня. Ведь они учились в этом лицее с первого класса! И тут она нашла тонкий вкладыш в деле Нугзара. Это была копия заявления в полицию, которое так и не пошло в ход. Дата — октябрь девятого класса. Место — заброшенные гаражи за лицеем. В заявлении говорилось о драке, в которой участвовали четверо: Мухаметов, Гибадуллин, Тимофеев и Ломбарди. Но подробности были дикими. Оказывается, Булат и Нугзар спровоцировали конфликт с какими-то залетными гопниками, которые на самом деле были их знакомыми. Они подставили Мишу и Даню так, что тем грозил реальный срок за «нанесение тяжких телесных». И в этот момент Нугзар «решил вопрос» через отца, сделав так, что Миша и Даня остались «чистыми». Цена этой чистоты была проста — пожизненная преданность и молчание. Они внушили парням, что те — преступники, которых спасли от тюрьмы. — Это же классический шантаж и манипуляция, — Наташа почувствовала тошноту. — Они вцепились в них, внушив им чувство вины. Они не друзья им, они их надзиратели. *** Наташа вышла из архива, пошатываясь. Её мир перевернулся. Теперь она понимала, почему Миша так часто выглядел уставшим, и почему Даня кидался в драку при любом упоминании их «прошлого». Они жили в страхе, что эта история всплывет и разрушит их жизни, их семьи, будущее их сестер — Алины и Изабелль. В коридоре её перехватила Александра Лдово. — Наташ, ты где была?! Ты бледная как смерть. Что случилось? — Саша, мне нужно поговорить с Ярославом. Срочно. И с Перцем тоже. Мы должны это прекратить. — Кого прекратить? — Александра нахмурилась. — Опять про 10 «Б»? Слушай, они там сейчас реально с цепи сорвались. Булат орет, что устроит «темную» кому-то из наших. — Они не сорвались, Саша. Они боятся. Боятся, что Миша и Даня соскочат с их крючка. В этот момент двери кабинета 10 «Б» распахнулись, и оттуда вылетел Нугзар. Он увидел Наташу и его лицо исказилось в злобной ухмылке. — О, Лазарева! Чё, из подвала вылезла? Пылью пахнешь, как старая бабка. Чё ты там искала, а? Свои молочные зубы? Наташа выпрямилась. Страх ушел, осталась только холодная, звенящая ярость. — Я искала правду о школе №12, Нугзар. И я её нашла. Нугзар мгновенно изменился в лице. Ухмылка сползла, глаза сузились в две щелочки. Он быстро подошел к ней, сокращая дистанцию. — Слышь, ты, сука отличница. Если ты думаешь, что ты дохуя умная — ты ошибаешься. Ты полезешь туда, куда не надо — и твой Мишенька сядет так глубоко, что ты ему передачи будешь до тридцати лет носить. Поняла меня, блядь?! Александра сделала шаг вперед, возвышаясь над Нугзаром. — Эй, карлик, отойди от неё нахуй. Пока я тебя в узел не завязала. — Да пошла ты, шпала! — огрызнулся Нугзар, но дистанцию увеличил. — Лазарева, я тебя предупредил. Один звук в сторону учителей — и Мише пиздец. И Ломбарди тоже. Они — соучастники. И ты это в папках видела. Он развернулся и ушел, на ходу ударив кулаком по стене. *** Наташа сидела в кабинете Ярослава. Эдуард Янович (Перец) сидел рядом, нервно теребя пустую чашку из-под кофе. — Это… это серьезно, Наталья, — тихо сказал Перец. — Я знал, что за ними тянется шлейф, но я не думал, что они применили такую схему к моим мальчикам. — Эдуард, ты понимаешь, что мы должны сделать? — Ярослав посмотрел на друга. — Мы не можем просто их исключить. Нам нужно снять с Михаила и Даниэля это обвинение. Нам нужно доказать, что та драка была инсценировкой. — Но как?! — воскликнул Перец. — Прошло два года! Заявления забраны, свидетели… бог знает где эти свидетели! — Свидетели — это те самые гопники, — сказала Наташа. — В деле Нугзара был записан номер телефона одного из них. Я его сфотографировала. Ярослав улыбнулся — впервые за этот тяжелый день. — Лазарева, ты золото. Перец, у нас есть план. Но нам нужна помощь 10 «А». Твоего «лучшего класса», Константин Финансов был бы горд. — При чем тут мой класс? — не поняла Александра, которая тоже была в кабинете. — Нам нужно устроить очную ставку, — Ярослав встал и начал ходить по кабинету. — Булат и Нугзар уверены в своей безнаказанности. Они думают, что Миша и Даня слишком напуганы. Нам нужно выманить их на разговор, когда они будут уверены, что их никто не слышит. Кроме… всего класса через трансляцию в актовом зале. — Это риск, — заметил Перец. — Они же матерятся как сапожники. 10 «Б» просто завалит эфир хуями! — Пусть матерются, — отрезал Ярослав. — Пусть все увидят их истинное лицо. Пусть весь лицей услышит, как они признаются в шантаже. *** Весь следующий день лицей гудел. Ярослав объявил о «совместном творческом вечере» 10 «А» и 10 «Б» в актовом зале. — Чё за хуйня, какой вечер?! — возмущался Булат в курилке. — Я чё, стихи буду читать, блядь? Или танцевать с Лазаревой танго?! — Да забей, Булат, — Нугзар сплюнул. — Пойдем, поорем, сорвем мероприятие и свалим. Заодно Мишане напомним, чтоб не расслаблялся. Миша и Даня шли позади. Они были напряжены до предела. Наташа утром передала им записку: «Доверьтесь мне. Просто придите в актовый зал. Сегодня всё закончится». Когда актовый зал заполнился, на сцену вышел Ярослав. — Сегодня у нас необычный формат. Мы будем обсуждать тему «Честность и репутация». И начать я хочу с двух наших учеников — Булата Мухаметова и Нугзара Гибадуллина. В зале повисла тишина. Булат, сидевший в первом ряду, вальяжно раскинул ноги. — Ну и чё ты нам за репутацию втирать будешь, препод? Наша репутация — это наши дела. Мы пацанов в беде не бросаем, в отличие от некоторых. — Да, — подхватил Нугзар. — Мы Мишаню и Даню от ментовки отмазали, когда они тем лохам черепа вскрыли. Мы — их ангелы-хранители, нахуй! Скажи, Мих? Миша медленно встал со своего места в середине зала. Его голос был твердым, хотя руки в карманах дрожали. — Вы не ангелы, Нугзар. Вы — гниды, которые подстроили ту драку. Зал ахнул. Булат вскочил. — Чё ты пизданул, сука?! Ты чё, забыл, кто тебе жопу прикрыл?! — Я ничего не забыл, — Миша начал спускаться к сцене. — Я помню, как те парни, с которыми мы дрались, потом сели в машину твоего отца, Нугзар. И как они смеялись, глядя на нас. Я тогда не понял, был слишком напуган. Но Наташа нашла документы. — КАКИЕ ДОКУМЕНТЫ, БЛЯДЬ?! — заорал Булат, бросаясь к Мише. Но дорогу ему преградил Даниэль. Он не бил, он просто стоял как стена. — Сядь на место, Булат. Время твоих воплей закончилось. На большом экране за спиной Ярослава внезапно появилось изображение. Это были сканы тех самых заявлений и характеристик из школы №12. И аудиозапись. «…да ладно тебе, Булат, те двое лохов из лицея реально поверили. Теперь они у нас на коротком поводке. Будут и домашку делать, и бабки с обедов отдавать, если попросим. Главное — вовремя напоминать им про гаражи». Голос Нугзара, записанный Наташей на диктофон во время их разговора в коридоре, звучал на весь зал. Нугзар побледнел. Он посмотрел по сторонам и увидел сотни глаз — презрительных, злых, разочарованных. Даже Влада Ламина и Нугзар Гибадуллин из 10 «Б» смотрели на него с отвращением. — Пиздец… — прошептала Антонина из 10 «А». — Это же дно. Булат понял, что всё кончено. Он сорвался с места и бросился к выходу, по пути толкнув Перца, который стоял у дверей. — ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НАХУЙ! — орал он. — СУКИ, СТУКАЧИ ЕБУЧИЕ! Я ВАС ВСЕХ ПЕРЕРЕЖУ, БЛЯДЬ! Нугзар попытался проскочить следом, но Ярослав спокойно преградил ему путь. — Нет, Нугзар. Ты никуда не пойдешь. Внизу уже ждет полиция и твой отец. Кажется, его карьера тоже сегодня закончится, когда вскроется, как он подделывал протоколы. *** Вечер того же дня. Парк. Те же самые качели. Миша и Даня сидели рядом, глядя на Наташу. Они выглядели так, будто с них сняли пудовые гири, которые они таскали два года. — Как ты это сделала, Наташ? — тихо спросил Даня. — Почему ты вообще за нас впряглась? Мы же… мы же реально вели себя как мудаки. Мы тебя оскорбляли, мы матерились… — Потому что я знала, что это не вы, — Наташа присела на край песочницы. — Я видела в ваших глазах ту самую песочницу. Вы не влипли в это дерьмо сами — вас туда вцепили. А настоящие друзья не смотрят, как их друзья тонут. Они лезут в эту грязь и вытаскивают их. Миша подошел к ней и, помедлив секунду, обнял. Это было неловко, по-детски, но очень искренне. — Спасибо. За всё. Я… я не знаю, как мы будем теперь в 10 «Б» без этой «крыши». Нас, наверное, весь класс ненавидеть будет. — Не будет, — улыбнулась Наташа. — 10 «Б» сегодня тоже прозрел. Даже Нугзар Гибадуллин сказал, что вы — мужики, раз пошли против Булата. А Александра обещала, что если кто-то на вас хоть слово вякнет, она их лично в асфальт закатает. Даня рассмеялся — громко, открыто, как в детстве. — Ну, против Сани никто не попрет. Она реально страшная, когда злая. К ним подбежали Алина и Изабелль. — Пацаны, пошли домой! — крикнула Алина. — Мама блины испекла! И Наташу зови! Миша посмотрел на сестру, потом на Даню, потом на Наташу. — Пойдем? — Пойдем, — ответила Наташа. Они шли по аллее, и туман окончательно рассеялся. Впереди была долгая учеба, экзамены, возможно, новые ссоры и проблемы. Но главное было сделано: Миша и Даня больше не были заложниками чужого зла. Они снова были сами собой. И хотя 10 «Б» всё еще иногда доносил до окрестностей отзвуки своего специфического лексикона, в нем больше не было горечи предательства. Наташа Лазарева спасла своих мальчиков. И, возможно, в этот момент она поняла, что «передоз невниманием» лечится только одним — искренним желанием увидеть человека за слоем пыли и мата. Глава 26 закрыла темную страницу их биографии, чтобы начать новую — чистую, как первый снег, который должен был вот-вот выпасть на город.