Передоз невниманием

Третье января встретило город вязким, серым туманом и липким снегом, который превращал тротуары в кашу. Праздничная эйфория первых двух дней года медленно выветривалась вместе с парами шампанского, оставляя после себя лишь головную боль и странное чувство пустоты. Но для Натальи Лазаревой праздники не были поводом для деградации. Напротив, её мозг работал в усиленном режиме, пережевывая одну-единственную мысль, которая, словно заноза, застряла в сознании еще в ту роковую новогоднюю ночь. «Практика». Это слово преследовало её. Оно всплывало в памяти, когда она чистила зубы, когда смотрела на замерзшее окно и даже когда пыталась читать Канта. Она, отличница и рационалист, понимала: то, что происходит сейчас с её окружением — это не просто череда случайностей. Это переходный возраст — одно из самых опасных, непредсказуемых и биологически жестоких явлений, которые только могла придумать природа. Это период, когда гормоны превращают вчерашних детей в пороховые бочки, а здравый смысл капитулирует перед инстинктами. Наташа сидела в своей комнате, поджав ноги. На столе дымился зеленый чай. Она анализировала. 10 «Б» был для неё открытой книгой, написанной на ломаном языке с кучей матерных ошибок, но в этой книге были главы, которые она никак не могла расшифровать. С Даниэлем всё было просто. Его предпочтения лежали на поверхности, как глянцевый журнал в приемной стоматолога. Ломбарди любил эстетику. Ему нравились девушки ростом 175 сантиметров, с длинными ногами, тонкими талиями и лицами, которые будто сошли с обложек «Vogue» или, в худшем случае, из топа самых популярных порноактрис, чьи видео он так увлеченно изучал вместе с Мишей. Антонина идеально вписывалась в этот шаблон — высокая, статная, с тем самым взглядом «холодной королевы». Даня был предсказуем в своей тяге к роскошной картинке. Но Миша… Михаил Тимофеев был переменной, которую Наташа не могла вычислить. Он был другим. После того как она вытащила их с Даней из той липкой и опасной истории, в которую их втравили Нугзар и Булат, Миша будто сбросил старую кожу. Он больше не пытался быть «крутым бандитом» под началом Нугзара. Без этого деструктивного влияния он стал резче, искреннее и… непонятнее. Какой у него типаж? На кого он смотрит, когда думает, что никто не видит? Наташа закусила губу и взяла телефон. Это было ниже её достоинства — заниматься подобным шпионажем, но «практика» требовала данных. А лучший источник данных о Мише жил в соседней комнате его квартиры. Наташа (10:14): «Алина, привет. Прости, что беспокою в каникулы. Есть пара вопросов по поводу твоего брата. Это касается его психологического состояния после Нового года». Ответ пришел через тридцать секунд. Алина, несмотря на свои двенадцать лет, соображала быстрее многих старшеклассников. Алина (10:15): «Привет, Наташ! Психологическое состояние? Ты про то, что он вчера три часа пялился в стену и слушал какой-то депрессивный рок? Или про то, что он стал меньше материться (хотя это пиздеж, вчера он уронил бутерброд и выдал такую тираду, что даже папа заслушался)?» Наташа вздохнула. Семейка Тимофеевых была верна себе. Наташа (10:17): «Я про его предпочтения. Чтобы лучше понимать его мотивацию в учебе и поведении, мне нужно знать, какой типаж девушек ему кажется привлекательным. Это сугубо для анализа среды общения». Алина (10:19): «Ахахах, Наташ, ты серьезно? Анализ среды? Ну ладно, сделаю вид, что поверила. Короче, слушай. У Мишки всё сложно. В отличие от Дани, которому подавай длинноногих ланей, мой братец — эстет-мазохист. Ему нравятся „умные стервы“. Знаешь, такие, которые могут его зачморить по фактам, но при этом выглядят так, будто сейчас уйдут в закат. Невысокие, аккуратные, с характером как у бензопилы. Он когда-то затирал Нугзару (пока они еще общались), что высокие бабы — это для интерьера, а вот „маленькие и злые“ — это для жизни. Ну и чтоб глаза были такие… ну, знаешь, пронзительные». Наташа почувствовала, как по сердцу мазнуло чем-то холодным и одновременно обжигающим. «Невысокие, аккуратные, с характером бензопилы». Она невольно посмотрела в зеркало. 163 сантиметра. Характер, который Даня называл «стальным прессом для яиц». Алина (10:22): «А что, Лазарева, решила сменить тактику? Правильно. А то он на тебя смотрит иногда так, будто ты — это не человек, а теорема, которую он очень хочет решить, но боится обосраться. Ладно, я пошла, а то этот дебил в дверь ломится, орет, что я его зарядку съела». Наташа отложила телефон. Информация была принята к сведению, но легче не стало. Переходный возраст — это хаос. И она была в самом центре этого хаоса. *** В это же время в торговом центре «Атриум», где обычно собиралась вся элита и дно школьного общества, было шумно. 10 «Б» класс занимал три столика в фуд-корте. После отчисления Нугзара и Булата компания заметно поредела, но шума производила не меньше. — Сука, Ломбарди, если ты еще раз начнешь ныть про то, что Антонина тебе не ответила в директ, я тебе этот бургер в ухо засуну! — Влада Ламина яростно жевала картошку фри, поправляя свои розово-черные волосы. — Ты её видел вообще? Она же из 10 «А». У них там вместо мозгов — калькуляторы, а вместо чувств — кодекс строителя коммунизма. — Завали, Влада, — огрызнулся Даня, поправляя воротник своей дорогой куртки. — Она не такая. Она… она элитная, понимаешь? Не то что вы, колхозницы. У неё рост, у неё осанка. Она как дорогая иномарка, а ты — как заниженная Приора Нугзара, земля ему пухом в его новом ПТУ. — Слышь, ты, иномарка недоделанная! — Влада замахнулась на него стаканом с колой. — Еще раз про Приору скажешь, и я тебе твой модельный еблет подправлю так, что даже порноактрисы пугаться будут. Миша Тимофеев сидел чуть поодаль, безучастно ковыряя вилкой салат. Его рост в 178 сантиметров позволял ему сутулиться так, что он казался меньше, но взгляд был тяжелым. — Да хватит вам орать, — глухо сказал Миша. — Пиздец, как головы не болят… Мы сюда поесть пришли или выяснять, кто из нас больше дегенерат? — О, Мишаня проснулся! — Даня хлопнул друга по плечу. — Ты чё такой кислый? Опять про своих корешей бывших думаешь? Забей, Мих. Нугзар и Булат сами выбрали свой путь. Они нас чуть под монастырь не подвели. Если б не Лазарева со своим Ярославом и Перец, который за нас впрягся… мы бы сейчас не бургеры жрали, а баланду на зоне. — Да знаю я, — Миша поморщился, вспоминая, как Нугзар уговаривал их «просто постоять на шухере», пока они будут вскрывать машину Яновича. — Знаю. Но всё равно… как-то пусто без них. Привыкли же. Столько лет вместе хуйней страдали. — Хуйня закончилась, — отрезала Саша Лдово, которая сидела рядом с Владой. Её рост — 188 сантиметров — заставлял её возвышаться над всеми, как маяк над бушующим морем. — Теперь началась жизнь. И если вы двое, долбоеба, не возьметесь за ум, то 10 «Б» окончательно станет синонимом слова „дно“. Ярослав и Эдуард Янович вам не няньки. — Ой, Саша, не душни, а? — Миша откинулся на спинку стула. — У нас каникулы. Дай хоть неделю без твоих нравоучений пожить. Нам Лазаревой хватает. Она вчера мне затирала про какую-то „практику“, я чуть не вскрылся прямо там, на кухне. Даня заржал, подавившись газировкой. — Сука, практика! Она реально на этом помешалась. Мих, она тебя скоро заставит лабы по физике делать прямо во время секса, если у вас до этого дойдет. „Михаил, приложите усилие в три ньютона под углом в сорок градусов, иначе плод в матке не зародится!“ — Иди нахуй, Даня! — Миша покраснел, и это было заметно даже при тусклом свете фуд-корта. — Ничё у нас не будет. Она… она Лазарева. Она святая. А я… ну, ты сам видишь. В этот момент к их столику подошли Эдуард Перец Янович и Ярослав. Учителя выглядели так, будто провели эти три дня в непрерывных боях с реальностью. Перец, как всегда в своем помятом пиджаке, нервно крутил в руках ключи от машины, а Ярослав, в стильном пальто, выглядел как человек, который искренне не понимает, почему он дружит с этим недоразумением. — Так, банда, — Эдуард Янович облокотился на стол. — Я вижу, вы всё еще живы, что само по себе является нарушением законов физики. Михаил, Даниэль, у меня для вас новости. И они вам не понравятся. — Бля-я-я… — простонал Даня. — Опять? Мы же ничего не сделали! Мы три дня просто сидели дома и деградировали! — В том-то и проблема, — подал голос Ярослав, его голос был мягким, но в нем слышалась сталь. — Ваша деградация достигла критической отметки. Мы разговаривали с Константином Финансовым. Он требует, чтобы 10 «Б» прошел совместную психологическую аттестацию с 10 «А». Чтобы проверить, насколько вы «безопасны» для его идеального класса. — Чего?! — Влада вскочила со стула. — Какая аттестация? Мы чё, психи? Сука, этот старый хрен Финансов совсем из ума выжил? Ему восемьдесят лет, он скоро сам с аистами здороваться будет, а он нас учит жить! — Влада, сядь, — устало сказал Перец. — Финансов имеет вес в лицее. Ярослав пытается его сдерживать, но после того, что вы устроили на Новый год… Короче, послезавтра жду вас всех в школе. Будем проходить тесты. Если кто-то завалит — Перец (то есть я) получит по шапке, а вы пойдете на учет. — Пиздец… — выдохнул Миша. — Послезавтра? У нас еще каникулы! — Каникулы — это привилегия, — заметил Ярослав. — А вы её лишились в тот момент, когда позволили Нугзару и Булату диктовать вам правила игры. Кстати, Эдуард, мне кажется, им пора разойтись, пока они не разнесли этот ТЦ. — Согласен, — кивнул Перец. — По коням, уроды. И чтоб завтра ни одного звонка из полиции! Я хочу хоть одну ночь поспать, не думая о том, кого из вас придется выкупать из обезьянника. Когда учителя ушли, за столом воцарилась тяжелая тишина. — Слышь, Мих, — тихо сказал Даня. — А Натаха будет на этой аттестации? — Будет, — хмуро ответил Миша. — Она всегда там, где решаются судьбы мира. И я уверен, она уже знает все ответы на эти ебучие тесты. *** Вечером того же дня Наташа сидела в своей комнате и готовила материалы. Она знала о затее Финансова. Более того, она сама подкинула Ярославу эту идею, хотя и с другой целью. Ей нужно было вытащить Мишу и Даню из их привычной среды «пацанских понятий» и заставить их столкнуться с реальностью. Телефон пискнул. Сообщение от Миши. Миша (21:15): «Слышь, отличница. Нас Перец обрадовал. Вы там с Финансовым совсем ебнулись? Какая аттестация? Ты чё, реально хочешь, чтоб нас на учет поставили?» Наташа помедлила, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. Наташа (21:17): «Это не для учета, Михаил. Это для того, чтобы вы поняли, кто вы есть на самом деле, когда рядом нет Нугзара, который говорит вам, что делать. Ты боишься тестов? Боишься, что окажется, что внутри тебя есть что-то, кроме мата и лени?» Миша (21:19): «Да иди ты нахуй со своей психологией. Я ничего не боюсь. Просто бесит, что ты вечно лезешь со своей опекой. Я тебе не младший брат Алины, блядь. Я взрослый парень». Наташа (21:20): «Взрослый парень? Взрослые парни понимают последствия своих действий. Взрослые парни знают, как вести себя с девушками, не прибегая к просмотру „практики“ в интернете. Ты готов к взрослой жизни, Миша?» На том конце замолчали. Наташа видела, как в чате то появляется, то исчезает надпись «печатает…». Она почти физически ощущала его ярость и замешательство. Миша (21:25): «Знаешь чё, Лазарева? Ты много на себя берешь. Думаешь, ты такая вся идеальная, всё про всех знаешь? А вот хуй там. Ты ни черта не знаешь про то, что я чувствую. И никакие тесты тебе этого не покажут. Увидимся послезавтра. Готовь свои калькуляторы, сука». Наташа отложила телефон и глубоко вздохнула. Переходный возраст был опасен. Но самым опасным было то, что она начала чувствовать азарт. Это была не просто «практика» из учебника. Это была настоящая жизнь, где один неверный шаг мог привести к катастрофе, а одно правильное слово — к спасению. Она вспомнила слова Алины про «невысоких и злых». И про «пронзительные глаза». — Посмотрим, Михаил Тимофеев, — прошептала она в пустоту комнаты. — Посмотрим, кто из нас первым сдаст этот тест. За окном снег продолжал засыпать город, скрывая под своим слоем старые ошибки и подготавливая почву для новых. 10 «А» и 10 «Б» готовились к столкновению, которое должно было изменить всё. А где-то в другом районе Нугзар и Булат курили на лестничной клетке своего нового колледжа, даже не подозревая, что их время окончательно вышло, и мир их бывших друзей теперь принадлежит совсем другому человеку. Человеку с ростом 163 сантиметра и стальным характером.