Передоз невниманием

Воскресное утро в спальном районе обычно пахнет пережаренной яичницей, дешевым стиральным порошком и безнадегой перед понедельником. Но сегодня в квартире Тимофеевых пахло только пылью и тишиной. Миша проснулся от того, что в окно бил слишком яркий, почти издевательский солнечный луч. Он перекатился на бок, шаря рукой по тумбочке в поисках телефона. 10:45. — Пиздец, — прохрипел он в пустую комнату. Голос после сна был похож на хруст битого кирпича. Обычно в это время Алина уже скакала бы по коридору с криками «Миша, ты дебил, вставай, я хочу мультики!», а мать гремела бы кастрюлями, обсуждая с отцом цены на бензин. Но сейчас квартира была мертвой. Родители и мелкая Сатана укатили на дачу к Ломбарди, и эта свобода внезапно обрушилась на Мишу тяжелой плитой. Он сел на кровати. Из одежды на нем были только старые боксеры. Кожа покрылась мурашками — февральское отопление в их доме работало так же стабильно, как мозг Нугзара, то есть через жопу. Миша встал, подошел к центру комнаты и, по привычке, трижды мощно топнул пяткой по ламинату. Бам. Бам. Бам. Это был их стандартный код. «Вставай, хуйло, пора завтракать». Миша замер, ожидая ответного стука шваброй в потолок от Дани. Секунда, две, десять. Тишина. — Сдох он там, что ли? — проворчал Миша. Он повторил маневр, подпрыгнув и приземлившись так, что пятки отозвались тупой болью. Ничего. Внизу было тихо, как в кабинете Финансова во время контрольной по матану. В голове сразу пронеслись нехорошие мысли. Даня, конечно, лось здоровый, но после того, как они связались с Нугзаром и Булатом в прошлом году, паранойя стала их верным спутником. Вдруг эти ушлепки прознали, что хаты пустые? Вдруг Булат решил отомстить за то, что его вышвырнули из школы, а пацаны теперь «под крылом» у Лазаревой? Миша быстро накинул на плечи темно-синий махровый халат — подарок матери, который он обычно стеснялся носить, но сейчас было плевать. Схватил со стола связку ключей. На кольце, рядом с брелоком в виде погнутой пивной открывашки, висел дубликат от квартиры Дани. Они обменялись ключами еще в восьмом классе, когда прятались друг у друга от предков после очередных залетов у директора. Миша вышел в подъезд. Холод бетонной лестницы мгновенно пробрал до костей. Спустившись на один пролет, он оказался перед дверью Ломбарди. Постучал — сначала костяшками, потом кулаком. — Даня! Блядь, Ломбарди, открывай, а то я дверь вынесу! — крикнул он, но за дверью не было слышно даже шагов. Миша выматерился сквозь зубы и вставил ключ в замок. Обороты дались легко. Дверь открылась с тихим щелчком. В прихожей Дани было темно и пахло каким-то резким мужским дезодорантом. Миша скинул тапки прямо у порога и прошел вглубь, стараясь не шуметь. — Даня? Ты живой, уебище? — уже тише позвал он. В квартире было пусто. Кровать в комнате Дани была разворочена, подушка валялась на полу, но самого хозяина не наблюдалось. И тут до Миши донесся глухой, ритмичный шум. Вода. В ванной работала вода. Миша выдохнул. «Ну точно, моется, дебилоид, поэтому и не слышит». Он направился к ванной, собираясь просто гаркнуть через дверь что-нибудь обидное и уйти на кухню варить кофе. Но рука сама потянулась к ручке. Дверь в ванной у Ломбарди всегда закрывалась плохо — замок заедал еще с тех пор, как Даня в приступе ярости из-за проигрыша в Доту ударил по двери ногой. Дверь приоткрылась без скрипа. Из помещения вырвалось облако густого, влажного пара. Миша замер на пороге. В душевой кабине, за прозрачным стеклом, по которому стекали струи горячей воды, стоял Даниэль. Он стоял спиной к двери, запрокинув голову назад, подставляя лицо под мощный поток. Глаза его были закрыты, волосы прилипли ко лбу, а по широким плечам и рельефной спине, на которой еще виднелись старые шрамы от подростковых драк, бежали капли. Миша хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Он никогда не считал себя каким-то там «не таким», в 10 «Б» вообще было принято мериться всем, чем можно, но сейчас… Сейчас он просто не мог отвести взгляд. Даня медленно развернулся боком, смывая пену с груди. И тут Миша увидел его… Ну, его. — Ебать… — беззвучно прошептал Миша, чувствуя, как у него самого во рту мгновенно пересохло. В 10 «Б» ходили легенды о том, что Ломбарди «укомплектован по полной», но Миша всегда думал, что это просто тупые шутки Влады Ламиной, которая любила пошлые приколы. Но то, что он видел сейчас, выходило за рамки здравого смысла. Член Дани даже в спокойном состоянии выглядел как какое-то биологическое оружие. Огромный, тяжелый, он казался чем-то инородным на фоне атлетичного, но всё же человеческого тела друга. В голове у Миши, как назло, что-то закоротило. Все его попытки казаться циничным и «ровным пацаном» разбились о внезапную, яркую и пугающе детальную картинку. Он вдруг представил, как этот самый Ломбарди, с этим самым… агрегатом, прижимает его, Мишу, к стене этой самой ванной. Представил, как огромные ладони Дани смыкаются на его бедрах, как он грубо разворачивает его и… Миша почувствовал, как кровь отлила от головы и прилила совсем в другое место. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. «Ты чё, дебил? — пронеслось в мозгу. — Это же Даня! Твой кент! Ты чё, Нугзара переслушал про „зоновские приколы“? Пиздец тебе, Тимоха, у тебя крыша поехала». Он хотел отвернуться, свалить, закрыть дверь и сделать вид, что его тут не было, но ноги будто приклеились к кафелю. И в этот момент Даниэль, почувствовав чужое присутствие или просто решив сменить шампунь, резко открыл глаза. Сквозь пар и струи воды его взгляд — обычно насмешливый и шальной — встретился со взглядом Миши. Секунда тишины была такой густой, что её можно было резать ножом. Слышно было только, как капли бьют по поддону душевой. Даня не дернулся, не закрылся руками. Он просто замер, глядя на Мишу, который стоял в дверях в своем нелепом махровом халате, с широко открытыми глазами и абсолютно пылающим лицом. — Тимофеев, ты чё, блядь, страх потерял? — голос Дани прозвучал низко, с какой-то странной вибрацией, от которой у Миши по позвоночнику пробежал ток. — Ты чё тут забыл, извращенец хренов? Миша сглотнул, чувствуя, что сейчас либо упадет в обморок, либо начнет нести полную хуйню. — Я… я это… — заикнулся Миша, отчаянно пытаясь вернуть себе лицо «четкого пацана» из 10 «Б». — Я топал, сука! Ты не отвечал! Я думал, тебя Нугзар с Булатом в унитазе утопили! Даня медленно выключил воду. Пар начал понемногу рассеиваться, делая картину еще более четкой. Он открыл дверцу кабины и потянулся за полотенцем, висящим рядом, при этом совершенно не стесняясь своей наготы. — И поэтому ты решил зайти и посмотреть, как я наяриваю в душе? — Даня ухмыльнулся, но глаза его оставались серьезными. — Мих, у тебя встал, что ли? Миша посмотрел вниз, на свой халат, который подозрительно топорщился в районе паха, и захотел провалиться сквозь землю прямо к соседям снизу. — Да пошел ты нахуй, Ломбарди! — выкрикнул Миша, разворачиваясь на каблуках. — Просто… просто у тебя халат… то есть член… блядь! Короче, жду на кухне, дебил! Он выскочил из ванной, едва не врезавшись в косяк, и добежал до кухни, тяжело дыша. «Пиздец. Это полный пиздец», — билось в голове. — «Завтра вся школа узнает? Нет, Даня не такой. Но как мне теперь ему в глаза смотреть? И почему, блядь, я до сих пор думаю о том, какой он огромный?» Миша схватил чайник и начал набирать воду, руки его заметно дрожали. Суббота была тихой, но воскресенье, кажется, решило наверстать упущенное по полной программе. Передоз вниманием вчера? Нет, сегодня это был передоз чем-то гораздо более опасным. Через пять минут в дверях кухни появился Даня. Он был в одних спортивных штанах, с полотенцем на шее. Волосы еще мокрые, торчали в разные стороны. Он прошел к столу, отодвинул стул и сел, глядя на Мишу, который с фанатичным усердием рассматривал этикетку на банке с кофе. — Слышь, Тимоха, — тихо сказал Даня. — Забей. Мы в 10 «Б» или где? Миша медленно повернулся. — Даня, я… — Завали, — Даня перебил его, и в его голосе проскользнула та самая жесткость, которая когда-то заставляла Нугзара отступать. — Ты пришел проверить, живой я или нет. Это по-пацански. А то, что ты там увидел… считай, что это был бонус за бдительность. Но если ты хоть слово пикнешь Ламиной — я тебя реально трахну, просто чтобы ты знал, за что страдал. Понял? Миша нервно хихикнул, чувствуя, как напряжение начинает спадать, хотя картинка из душа всё еще стояла перед глазами. — Понял. Но, Даня… пиздец ты мутант, конечно. Наташа в курсе, какой у неё «ученик» одаренный? Даня швырнул в него кухонным полотенцем. — Заткнись и вари кофе, урод. У нас впереди еще целая неделя без предков. И кажется, она будет веселее, чем я думал.