Код Розы

***

      Голубая вспышка протокола перемещения медленно рассеялась за спиной идола, оставляя после себя полупрозрачные искорки из пикселей. Капитан шагнул вперёд, вступив на ровную поверхность здания, и остановился, окинув взглядом привычный вид Метавселенной, открывающийся с высоты. Он прекрасно помнил, как стоял здесь несколько часов назад перед тем, как спуститься в Корзину, точно так же направив взгляд на привычные сектора и локации метавселенной. Тогда этот вид был привычным, почти родным, однако теперь город, расстилающийся внизу, казался чужим, несмотря на то, что внешне он остался абсолютно таким же, как и ранее. В нём ничего не поменялось, но... Ощущения стали совсем иные. Идол медленно поднёс руку к лицу и посмотрел на кончики пальцев, вспоминая, как Роза крепко сжимала их в своей хватке. Под идеально белой перчаткой продолжалась едва уловимая пульсация, и аналитические модули, которые должны были выдать сухой отчёт о тактильном контакте, постоянно генерировали одно слово: «тепло». Каждый раз, когда он прокручивал в памяти момент соприкосновения их рук, процессоры выдавали ощущение, для которого в его базе не существовало категории.       Тогда, в её убежище, среди битых пикселей и мерцающих экранов, это тепло не казалось ошибкой его сенсорного восприятия. Наоборот, оно ощущалось совершенно правильным и естественным, будто его код всегда был способен на это, просто раньше не было повода. Это ощущение можно было сравнить с медленно разливающейся тёплой волной, которая постепенно окутывала тело, заставляя белые полосы на костюме пульсировать чаще и периодически гаснуть, прежде чем вспыхнуть с новой силой. Тогда Капитан не задавал вопросов о происхождении непривычного тепла и всë из-за того, что само нахождение Розы рядом нагружало его процессоры до предела, заставляя обрабатывать нескончаемые потоки информации. Но сейчас, находясь на холодной крыше центрального сектора и вглядываясь в идеальные цифровые улицы и беззаботных аватаров внизу, он посмотрел на это тепло иначе. Всё потому что оно до сих пор не исчезло. Капитан чувствовал его на кончиках пальцев. Пульсация отдавалась в процессорах, заставляла их работать с перебоями, сбивая аналитические модули. Из раза в раз они пытались классифицировать ощущение, но в конечном итоге выдавали только одно слово, а затем повторяли процесс заново, в попытке дать ему определение. Каждый раз это слово мешало сосредоточиться, а код, который до этого работал без ошибок, теперь давал сбой.       Капитан сжал кулак, пытаясь подавить эту неунимаюшуюся пульсацию, однако попытка контроля оказалась бесполезной — тепло отказывалось подчиняться и, вопреки его воле, пульсировало само по себе в глубине кода. Откуда оно пришло? Неужели нападение тех мелких тварей в корзине всë таки не прошло без последствий? Одна из них вцепилась в светящуюся полосу на его груди, и тогда он отшвырнул её, не придав значения. Это было единственным и, должно быть, на 100% верным объяснением того, что с ним сейчас происходило. Оставалось только получить подтверждение: — Самодиагностика, — произнёс он вслух, активируя необходимый протокол, после чего закрыл глаза и мысленно погрузился в процесс. Процессоры подключились один за другим, выстраиваясь в стройную цепочку анализа, и потоки данных потекли перед лицом Капитана, сообщая ему о состоянии систем на данный момент: «Модуль сканирования: статус — активен. Целостность — 100%. Ошибок не обнаружено». «Модуль защиты: статус — активен. Целостность — 100%. Барьеры не повреждены». «Модуль памяти: статус — активен. Целостность — 100%. Все файлы доступны, индексация в норме». Постепенно модули один за другим начали подтверждать свою работоспособность, и Капитан позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Он действительно гордился этим. Его создатели потратили годы на разработку идеального идола безопасности, который соответствовал бы всем требованиям, для полного обеспечения безопасности системы. Были вложены тысячи часов расчётов, написаны миллионы строк кода, на каждом этапе разработки проводились сложнейшие бесконечные тесты и симуляции, десятки отвергнутых прототипов безвозвратно удалены, и, в конечном итоге, результат столь долгой работы программистов превзошёл все возможные ожидания. Капитан был не просто функциональным — он был эталоном, образцом того, каким должен быть идеальный искусственный инструмент. «И всё же этого оказалось недостаточно». Мысль пришла неожиданно, вклинившись в поток диагностики, заставив Капитана вспомнить переписки Вяземцева: «Капитан не оправдывает ожиданий. Месяц поисков — ноль результатов». «Он инструмент. Не справляется — заменим». Слова всплывали в памяти с пугающей чёткостью, заставив процесс диагностики на мгновение затормозить, а затем вновь продолжиться, но уже с другим, более сбивчивым ритмом. Однако теперь Капитан не мог перестать думать об этом. Он же работал идеально: проводил недели за неделями в бесконечном поиске, сканировал каждый уголок Технолайка, анализировал миллионы профилей и допрашивал аватаров, делал всё, что было в его силах, всё, что заложили в него создатели. «И этого всё равно оказалось недостаточно. Я был временным решением». Улыбка исчезла с его лица, оставив после себя лишь пустоту. Теперь Капитан смотрел на собственные идеальные строки кода, из которых состоял, и осознавал, что для создателей всё это не имело значения. Все те годы разработки, которые в него вложили создатели, теперь были лишь строками в отчётах, потому что он больше не был в их глазах прежним примером идеального идола. Они нашли ошибку, которую не могли исправить, и решили, что его нужно заменить. Разве это справедливо? Нет, они не имели право решать его судьбу. Тем временем диагностика его базовых систем продолжалась, оповещая Идола о целостности систем: «Модуль анализа угроз: статус — активен. Целостность — 100%. Базы данных обновлены, паттерны распознавания актуальны». «Социальный модуль: статус — активен. Целостность — 100%. Все запрограммированные реакции доступны». Капитан задержался на этой строке дольше, чем следовало. Социальный модуль был одной из самых сложных частей его кода, на разработку которого отдельно ушло несколько месяцев работы. Создатели хотели, чтобы он мог взаимодействовать с аватарами и идолами естественно. Чтобы он мог улыбнуться, когда это уместно, нахмуриться, когда ситуация требует, закатить глаза, если Бан в очередной раз нарушал протокол, но это была именно имитация, а не настоящие чувства. За каждой его улыбкой стояли алгоритмы, которые анализировали контекст ситуации и подбирали наиболее подходящую реакцию из тысяч заранее заложенных шаблонов.       После отчёта последнего модуля диагностика систем сама собой подошла к концу, завершившись сообщение о идеальном состоянии всех модулей. Всё работало идеально слаженно, как часы, но результат Капитана не удовлетворил, потому что он знал: с его системой что-то не так. Если бы с ним всë было в порядке, то он бы не испытывал тепло, сбивающее его с работы.       Он начал повторное сканирование, запустив диагностику заново, теперь уже с максимальной глубиной проникновения. Процессоры заработали на пределе возможностей, прочёсывая каждый модуль с усиленной эффективностью, как вдруг поток отчётов резко прервался и завис, когда началось сканирование глубинных слоёв. А затем система выдала сообщение: «Внимание. Обнаружен посторонний фрагмент кода. Локализация: глубинные слои. Фрагмент влияет на процессы принятия решений. Рекомендуется немедленная изоляция и удаление». Ошибка наконец-то нашлась, и она была реальна. Теперь, когда система подтвердила это, Идол вдруг почувствовал невероятное, не свойственное для него облегчение, переполняющее грудь. Но это слово было не совсем точным для описания того чувства, что Идол испытал. Скорее, удовлетворение оттого, что диагностика выдала необходимый результат.       Капитан уже представлил, как сейчас запустит процесс, и всё вернётся на свои места — тепло исчезнет, процессоры успокоятся, а аналитические модули наконец-то перестанут выдавать одно и то же бессмысленное слово. — Протокол 0-2-5. Принудительное удаление. «Ошибка. Фрагмент интегрирован в базовые процессы. Удаление требует полной диагностики и перезагрузки систем. Ориентировочное время: 3 часа 17 минут. Рекомендуется изолированный сектор».       Капитан замер в повторном анализ. Три часа и семнадцать минут — это было не быстро. Это означало, что он должен будет отключиться, погрузиться в перезагрузку и выпасть из системы на три с лишним часа. Он посмотрел на таймер в углу интерфейса, рассчитывая время до вечернего патрулирования: оставалось двенадцать минут, потом необходимо будет составить отчёты, затем шла плановая проверка секторов, а после плановая встреча с Баном и утреннее патрулирование. Капитан мысленно перебирал расписание и с каждым новым пунктом понимал, что у него нет этих трёх часов, которые можно было бы уделить на перезагрузку. По крайней мере, сейчас. — Протокол 0-2-6. Заглушить предупреждения системы. Отложить удаление. — Капитан невольно сжал кулак, потому что знал, что это неправильно. Ошибка была найдена, и он должен был её исправить, пока она не начала влиять на его работу. Но он не мог. Расписание не позволяло. «Предупреждения заглушены. Напоминание: посторонний фрагмент может влиять на ваши функции». Капитан проигнорировал сообщение, мысленно зачитал номер протокола и сделал шаг вперёд, в возникший перед ним цифровой проход, направляясь на патрулирование. Пусть он и выбрал Розу, решив идти с ней против системы, работу никто не отменял.

***

      Голубое футуристичное небо, окружающее пространство Метавселенной, постепенно стало окрашиваться в тёплые оранжевые тона, давая понять, что ночного режима оставалось всего несколько часов. Технолайк заботился о том, чтобы по ночам активность пользователей была понижена, а потому с наступлением двенадцати доступ ко многим общественным локациям блокировался вплоть до восьми часов утра. Многих молодых аватаров, привыкших не спать до поздна, это не устраивало, но против системы не пойдёшь.       Капитан размеренной походкой шёл по главной улице, фиксируя всё, что попадало в поле зрения.       Аватары, как всегда, спешили по своим делам, стараясь успеть сделать всё необходимое до наступления ночного режима. Они ходили в основном парами, либо же небольшими компаниями, держась за руки так, будто бы эти прикосновения имели для них сакральное значение. Это должен был быть обычный вечер, не представляющий из себя ничего необычного, но для идола, с момента посещения корзины, всё стало ощущаться совершенно иначе. Тепло на кончиках пальцев то и дело пульсировало, не давая забыть о себе, влияя на процессоры, привыкшие работать с идеальной точностью. Теперь они сбивались, обрабатывая сигналы, которые раньше не вызывали никакой реакции. Например, Капитан всматривался в лица проходящих мимо аватаров чуть дольше, чем следовало, считывал их эмоции, которые раньше просто фиксировал в отчётах. Это было незаметно для окружающих. Для них Капитан оставался прежним холодным алгоритмом, которого уважали за безупречную работу и боялись. Аватары бросали на него взгляды. Кто-то отводил глаза и спешил прочь, потому что присутствие Идола безопасности всегда вызывало лёгкую тревогу. Кто-то, наоборот, замедлял шаг, разглядывая его с любопытством. Ни один аватар не подозревал, что внутри Идола безопасности что-то сломалось и впервые за всё своё существование он не мог полноценно сосредоточиться на работе. Девушка в розовом платье, завидев его, поправила волосы и улыбнулась. Её подруга толкнула ту локтем и что-то зашептала на ухо. — Смотри, какой красивый, — прошептала она, разглядывая идола с влюблённой улыбкой. Он был действительно красив, особенно внимание привлекали его узкие, чуть прищуренные глаза с холодным голубым отливом. Внешность, созданная Вяземцевым, привлекала внимание аватаров, а в реке трендов то и дело появлялись видео, снятые из-за угла во время его работы. — Это же Капитан, — ответила другая, разочарованно вздохнув. — Он же безэмоциональный. Другие нейронки хотя бы характер свой имеют, а этот совсем без эмоций. — Жалко, — прошептала первая, не переставая зачарованно смотреть на Капитана, будто надеялась, что ради неё он проявит эмоции. — Симпатичный, а ничего не чувствует... Капитан прошёл мимо, даже не замедлив шага, но их слова застряли в его процессорах, ударив в спину, на подобии тупого ножа. Он продолжал идти, но теперь каждое движение давалось ему с трудом, а процессоры прокручивали фразу снова и снова: «ничего не чувствует». Они не стали для него откровением, ведь идола об этом знал изначально. Но сейчас эти слова, которые раньше были просто констатацией факта, вдруг стали... обидными? Ему захотелось остановиться, повернуться и сказать: «Я чувствую. Это мешает мне работать. Я не могу это контролировать».       Но он ничего не сказал. Просто пошёл дальше, продолжая патрулирование, расправив плечи. Идол безопасности поставил перед собой задачу: не задерживать внимание на лицах аватаров дольше, чем на несколько секунд, сканировать их без задержек и не обращать внимания на внешние раздражители, не влияющие на безопасность системы.       Некоторое время он придерживался этого алгоритма, и даже тепло на кончиках пальцев больше не мешало. Оно слилось с фоновыми процессами и будто бы само собой исчезло. Конечно, это было не так — оно просто стало частью привычного фонового шума, но даже это принесло небольшое облегчение. Однако глубоко внутри, там, где оно затаилось, тепло продолжало пульсировать, ожидая момента, чтобы напомнить о себе.

***

      Идол всё ещё брёл по главной улице, фиксируя аватаров, проверяя сектора и делая вид, что ничего не случилось. Небо постепенно темнело, подготавливая Технолайк ко сну. Всё было как всегда, идеально правильно, без какого-либо намёка на угрозу, а потом тепло на пальцах, которое Капитан почти перестал замечать, вдруг стало сильнее. Он поднял голову, не понимая почему, обвëл взглядом толпу аватаров, что собиралась сесть в пузырный транспорт, как вдруг заметил яркое движение, которое привлекло его внимание. Это была девушка в толпе, лица которой он не успел разглядеть, но её волосы... они были глубокого, тёмно-фиолетового цвета.       В тот же момент образ Розы ворвался в его сознание, как неконтролируемый сбой, заставляя мир вокруг попросту замереть и перестать существовать. Капитан увидел её так отчётливо, будто она стояла прямо перед ним, как тогда, в Корзине. Это длилось долю секунды, но даже этого хватило, чтобы он замер. Процессоры зависли, аналитические модули дали сбой, обрабатывая образ, а потом девушка повернулась, и он увидел чужое лицо. Обычное. Не её. Она посмотрела на него с лёгким удивлением, пожала плечами и пошла дальше, растворившись в толпе. Капитан остался стоять посреди улицы. Тепло на кончиках пальцев пульсировало так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Он смотрел на то место, где только что была девушка, и не мог пошевелиться. Он не знал, что это было. Не знал, почему это случилось. Знал только одно: это ошибка. Он сжал кулак, заставил себя двинуться дальше.

***

      Сумерки постепенно сгущались. Капитан завернул в тихий переулок, где было меньше аватаров. Нужно было проверить пару точек по маршруту — ничего важного, просто рутина.       В самом переулке было почти пусто, только в самом конце, у стены, сидела аватарша в тёмной куртке, скрестив ноги и уткнувшись в телефон. Капитан обратил внимание на её лицо и зафиксировал: она плакала. Слёзы текли по её щекам, размывая цифровую косметику, но она даже не пыталась их вытирать. Её плечи вздрагивали, дыхание сбивалось. «Я не должен останавливаться, — подумал он. — Это не входит в мои функции. Утешение аватаров не предусмотрено протоколами». Но он не мог уйти. Ноги не слушались. Процессоры снова и снова анализировали её лицо, позу, дрожащие плечи. Тепло на кончиках пальцев пульсировало в такт её всхлипам, и он не понимал, почему это происходит, почему не может просто развернуться и пойти дальше, как делал всегда. Раньше он просто отметил бы это в отчёте и пошёл дальше. Не его функция — утешать, его функция — следить за порядком, но сейчас он стоял и смотрел на неё, задаваясь не свойственными для себя вопросами: она плачет. Из-за чего? Из-за кого? Раньше ему было бы всё равно, а сейчас он не мог уйти. — Вам нужна помощь? — спросил Идол, хотя и не планировал этого. Это не входило в протоколы, но слова вырвались сами собой. Девушка медленно подняла голову и посмотрела на него мутным взглядом, словно не сразу поняла, кто перед ней. — А, Идол безопасности... — голос её всё ещё дрожал от слёз, которые она поспешила вытереть перед Капитаном. — Вы пришли меня арестовать? Я ничего не нарушала. — Нет, — ответил Капитан ровным тоном, каким обычно зачитывал протоколы. — Я спросил, нужна ли вам помощь. Она хмыкнула, сощурила красные от слёз глаза и провела рукавом по лицу, размазывая цифровые слёзы ещё больше. — Помощь? — переспросила она, а затем замолчала, потому что в горле образовался ком, не дававший произнести ни слова. Аватарша молча смотрела на Капитана, ожидая, что он кивнёт и пройдёт мимо. Но, к её удивлению, он продолжил стоять и ждать ответа. Она даже оторопела — неужели идолу, а уж тем более Капитану, была интересна её до боли простая человеческая проблема? — Меня бросили, — наконец выдохнула она дрожащим голосом. — После трёх лет дружбы. Он просто... удалил меня из друзей и заблокировал. Как будто ничего не было... Я его искала, писала, а он... — она снова всхлипнула, но постаралась сдержаться. — А он даже не ответил. Капитан смотрел на неё и слушал. Он заметил, что у той был второй уровень рейтинга, и об этом говорила не только печать аватара, но и сама её внешность: потрёпанная куртка с выцветшими нашивками, которые когда-то были модными, но давно вышли из трендов, небрежно собранные в хвост рыжие волосы, лишённые украшений, простые джинсы без узоров. Всё в ней говорило о том, что она только недавно выбралась из статуса новичка и ещё не успела, а может, и не смогла накопить на что-то получше. Она была совсем молодой,судя по настройкам аватара, лет пятнадцать, но уже выглядела потерянной и очень одинокой. — Зачем вы плачете? — спросил Капитан. Вопрос был логичен для него, но странен для аватара. — Слёзы не решают проблем. Рыжеволосая подняла на него недоумевающие глаза. Её брови сдвинулись, губы сжались, и на секунду показалось, что она сейчас сорвётся, выплеснет всю боль на этого безупречного, холодного Идола безопасности. Но она не сорвалась. Вместо этого её лицо вдруг стало усталым, почти пустым. Раздражение ушло, оставив только глухую, тягучую тоску. — Вы хоть знаете, каково это, чувствовать себя ненужным и брошенным? — спросила она тихо. Капитан замер. Вопрос ударил куда-то в глубину, туда, где пульсировало проклятое тепло. Он знал это чувство. Слишком хорошо. Переписки Вязенцева всплыли в памяти сами собой. «Он инструмент». «Заменим». «Временное решение». Он хотел сказать что-то, но слова вертелись в процессорах, пытаясь сложиться в предложение, и застревали. Социальные модули, которые должны были подсказать правильную реакцию, выдавали только ошибку. В этом вопросе не было логики, была только боль, которую Капитан пока не умел чувствовать. — Информация об этом не заложена в моей базе данных, — это было единственным, что он мог ответить. Аватарша усмехнулась, потому что другого ответа не ожидала. — Вот и у меня её тоже нет. Ох, простите, я вас задержала. У вас, наверное, работа. Она утёрла лицо ладонями и вздохнула, пытаясь встать, но ноги не послушались, и она снова опустилась на землю. Капитан сделал шаг вперёд и протянул руку. Девушка удивлённо похлопала глазами, а затем перевела взгляд на его лицо. — А... вас когда-нибудь бросали? — спросила она тихо. — Ну... не знаю, как объяснить. Вопрос повис в воздухе, и Капитан вдруг понял, что знает ответ. Знал, хотя не должен. Знал, хотя в его протоколах не было такого пункта. — Да, — ответил он. Аватарша удивилась и посмотрела на него так странно, будто увидела впервые. — И что вы сделали? Капитан промолчал. Что он сделал? Он нашёл Розу. Протянул ей руку. Согласился на её условия. Выбрал её. Но он не мог рассказать об этом простому аватару. Уже то, что он положительно ответил на её вопрос, было нарушением протоколов. — Информация об этом не заложена в моей базе данных, — повторил он. Аватарша пожала плечами, приняла его руку и поднялась. Уже твёрдо стоя на ногах, она поправила куртку, вытерла лицо и натянуто улыбнулась — но уже не так безнадёжно, как раньше. — Спасибо, что вообще поинтересовались мной, — сказала она, качнув головой. — Правда, спасибо. Вы... вы всё-таки лучше, чем кажетесь. Она развернулась и пошла прочь, оставив Капитана одного в пустом переулке. Он смотрел ей вслед, и тепло на кончиках пальцев пульсировало с новой силой. Её вопросы всё ещё висели в воздухе, и Идол точно знал: теперь они будут преследовать его так же настойчиво, как и проклятое тепло. И чем дольше он тянул, тем сильнее пульсация вплеталась в его код, мешая думать, работать, быть собой. Капитан поднял руку, посмотрел на кончики пальцев. Тепло пульсировало там, и он вдруг понял: это не просто ошибка. Это угроза. Он стал слишком много чувствовать. — Немедленно, — прошептал он. — Я должен избавиться от этого немедленно.

***

      Ночь опустилась на Технолайк незаметной пеленой. Капитан находился в своей камере — маленькой, стерильной, идеально чистой комнате в одном из технических секторов, далеко от центральной площади и шумных локаций. Доступ сюда был только у идолов высшего уровня и разработчиков. Простые пользователи даже не знали о существовании этого места. Камера Капитана была частью системы безопасности, её расположение не значилось ни на одной публичной карте. В центре комнаты стояла койка, точнее, жёсткая платформа, встроенная в пол. На ней не было ни одеял, ни подушек, потому что идолам не нужен сон. Капитан использовал её только для перезагрузок, которые случались раз в несколько недель, и то по расписанию. Он сел на край платформы и вновь посмотрел на свои руки, фиксируя всё ту же пульсацию на кончиках пальцев. Снова запустил диагностику. Система выдала то же предупреждение о постороннем фрагменте. — Я должен избавиться от этого, — прошептал он, но не встал. Он сидел и смотрел на свои руки. Воспоминания о Розе нахлынули с новой силой. Он вспомнил, как она впервые взяла его за руку — не в тот момент, когда они заключали союз, а потом, когда он уже собрался уйти. Помнил, как её пальцы вцепились в его воротник, притянули к себе, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. Он чувствовал запах цифровой гнили, исходящий от её волос, видел, как битые пиксели осыпаются на его плечи. У них был план: она проходит конкурс, он помогает ей, не привлекая внимания. Она добирается до Сердца, получает доступ, перезапускает Технолайк. Он получает свободу. Всё просто. Всё логично. Всё правильно. «Но что-то было не так». Он не мог понять, что именно. Может быть, то, как она отвела взгляд, когда говорила об идолах, слишком быстро сменила тему, когда он спросил, что будет с ними. Может быть, те фотографии, которые она так поспешно закрыла своим телом. Его аналитические модули фиксировали несостыковки, протоколы требовали прояснить ситуацию, весь его код кричал, что нужно копать глубже, выяснить правду, прежде чем идти дальше. Но тепло на кончиках пальцев заглушало эти сигналы. Оно нашептывало: «Она единственная, кто сказала тебе правду. Остальные тебя предали». И он слушал это нашептывание. Час. Два. Три. За окном давно была глухая ночь. Аватары давно были в офлайне, улицы опустели, а Капитан всё ещё сидел и смотрел на свои руки. — Мне необходимо удалить это, — прошептал он в пустоту, — Я перестану чувствовать и думать о ней. Это единственное правильное решение. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникло её лицо. Тогда, в Корзине, она сказала ему: «Добро пожаловать в реальность». И он думал, что понимает. Но настоящая реальность оказалась страшной. Она была хаотичной, непредсказуемой — как код, написанный в лихорадке. В ней не было протоколов, не было инструкций, не было чётких алгоритмов. И это пугало его больше, чем любой, даже самый сложный сбой. Почему она так пугает? Почему от неё хочется бежать обратно в безопасный мир протоколов? Потому что он не должен был чувствовать. Он должен был избавиться от этого. Пока ещё мог. Пока реальность не поглотила его окончательно. Капитан активировал доступ к глубинным слоям кода. Его грудь раскрылась, голубые полосы на костюме разошлись в стороны, открывая то, что было скрыто от всех. Миллиарды строк кода пульсировали перед ним, выстроенные в идеальном порядке. И в центре, в самой глубине, там, куда он никогда до этого момента не заглядывал, пульсировал он — битый пиксель. Маленький, фиолетовый, чужеродный фрагмент кода, который был причастен к сбоям в его идеальной системе. За весь день к нему накопилось так много ненависти. Капитан смотрел на него, и в груди нарастало то самое чувство, которое он пытался заглушить весь день: «Из-за него я трачу время на анализ того, что не требует анализа. Я отвлекаюсь на аватаров, которые не представляют угрозы. Я думаю о ней, когда должен патрулировать. Это снижает мою эффективность. А Идол безопасности, который не может работать с максимальной эффективностью, не нужен системе». Он должен был уничтожить его и вернуть контроль. — Протокол 0-2-5, — произнёс он вслух, и голос его звучал твёрже, чем он чувствовал. — Принудительное удаление постороннего фрагмента.       Система запустила процесс. Голубое сияние начало собираться вокруг пикселя, формируя барьер. Пиксель дёрнулся, впервые проявив что-то похожее на сопротивление. Фиолетовая вспышка ударила в формирующийся барьер, пытаясь пробить его.       Капитан почувствовал, как процессоры зафиксировали нестабильность, но он не позволил себе сомневаться. Он усилил барьер. Полосы на его костюме запульсировали чаще, сбиваясь с ритма, но он не обращал на это внимания, продолжая с холодной точностью отсекать пиксель от здоровых тканей, отрезая фиолетовые нити одну за другой. Система классифицировала это как «удаление инородного элемента». — Протокол 0-2-5, — повторил он, и голос его дрогнул. — Завершить удаление.       Извлечение длилось долю секунды. Микроскопический промежуток времени, за который даже самые быстрые процессоры не успели бы обработать и десятой доли данных, но для Капитана это мгновение растянулось в вечность. Система начала процедуру перезагрузки. Он чувствовал, как его код перестраивается, как модули один за другим отключаются, подчиняясь протоколу. Сенсоры гасли, процессоры замедлялись, память очищалась от временных данных. Каждый отключающийся модуль подтверждал свою готовность к перезагрузке, белые полосы на его костюме пульсировали всё медленнее, их свет тускнел, и вместе с ним угасало его сознание, а конечности теряли подвижность, из-за чего тело становилось тяжёлым и неподатливым. А потом он замер. Полосы на костюме погасли окончательно, сенсоры отключились, а процессоры завершили последние операции. Его тело вытянулось в идеально ровную линию: руки в стороны, ноги сомкнуты, спина прямая, голова в нейтральном положении, взгляд устремлён в пустоту. Он напоминал манекен в витрине магазина одежды. Т-поза.