Приручить змею

Сентябрь 1998 года

Лютный переулок, Лондон

Комната Драко

23:14

      Они пересмотрели три квартиры, и у Драко разболелась голова.       — Эта слишком дорогая, — говорил Гарри, листая объявления. — Эта слишком маленькая. В этой пахнет плесенью.       — Ты привередливый, — заметил Драко.       — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.       Драко промолчал, но внутри что-то дрогнуло. Гарри думал о нём. Правда думал. Они сидели на кровати, разбросав вокруг листки с адресами. Гарри что-то помечал, Драко смотрел на его сосредоточенное лицо и чувствовал, как сердце наполняется чем-то тёплым.       — Гарри, — позвал он.       — М?       — Отложи на минутку.       Гарри поднял глаза. Драко сидел напряжённый, бледный, сцепив руки в замок.       — Что случилось? — Гарри отложил бумаги, придвинулся ближе. — Ты какой-то странный.       — Я должен тебе кое-что показать, — Драко говорил с трудом, будто каждое слово давалось ему через силу. — Ты имеешь право знать. До того, как мы... начнём жить вместе.       — Драко, что бы это ни было...       — Помолчи, — перебил Драко. — Дай сказать.       Гарри замолчал.       Драко поднёс свою палочку к предплечью и что-то шепнул. Он медленно, очень медленно, закатал левый рукав рубашки.       Тёмная Метка смотрела на них с его предплечья — череп со змеёй вместо языка, чернильно-чёрная на бледной коже. Вблизи она выглядела ещё страшнее, чем Гарри помнил. Гарри хотел спросить, почему Драко её скрывал, но это было лишним. Теперь он понимал почему. Казалось, от неё исходил могильный холод.       — Вот, — сказал Драко глухо. — То, что делает меня чудовищем. То, что никогда не исчезнет.       Он смотрел в сторону, на стену, не в силах встретиться с Гарри взглядом. Рука, на которой была Метка, мелко дрожала.       Гарри смотрел на неё долго. Очень долго.       Потом протянул руку и осторожно, почти благоговейно, коснулся пальцами черепа. Драко дёрнулся, будто его ударило током.       — Не надо, — прошептал он. — Это грязно. Это мерзко. Не трогай.       — Тихо, — Гарри провел пальцем по очертаниям черепа. — Тихо, Драко.       Кожа под его пальцами была гладкой, чуть шероховатой в тех местах, где татуировка выступала над поверхностью. Гарри водил по ней, изучая, запоминая.       — Болит? — спросил он.       — Нет, — Драко выдохнул. — Уже нет. Только... стыдно. Очень стыдно.       — За что?       — За всё, — Драко зажмурился. — За то, что позволил им поставить это. За то, что носил это с гордостью. За то, что верил во всю эту чушь про чистоту крови. За то, что смотрел на тебя сверху вниз, а сам был рабом с клеймом.       Гарри слушал молча. Его палец продолжал гладить Метку, будто пытаясь стереть.       — Я ненавижу это, — прошептал Драко. — Каждый день, каждую минуту я чувствую это на своей коже. Оно жжёт. Напоминает. Говорит, кто я есть на самом деле.       — А кто ты на самом деле? — спросил Гарри.       Драко открыл глаза. Посмотрел на него.       — Не знаю, — ответил он честно. — Я думал, что знаю. А теперь — нет.       Гарри поднёс его руку к своим губам. И поцеловал Метку прямо в череп. Прямо в змею. Драко дёрнулся и попытался вырвать руку.       — Ты с ума сошёл?! — выкрикнул он. — Это же... это же грязь! Не смей!       — Замолчи, — Гарри удержал его руку. — Просто замолчи.       И поцеловал снова. Потом ещё раз. И ещё. Он целовал каждый сантиметр Метки, не брезгуя, не морщась, не отворачиваясь. Просто целовал — нежно, бережно, будто это не клеймо позора, а что-то драгоценное.       — Гарри... — голос Драко сорвался.       — Посмотри на меня, — попросил Гарри.       Драко поднял глаза. Они были мокрыми.       — Ты не чудовище, — сказал Гарри твёрдо. — Ты человек. Который сделал ошибки.       Который был ребёнком, когда ему поставили это. Который рисковал жизнью, чтобы спасти меня. Который варит мне зелья, готовит ужин и спит со мной в обнимку. Вот кто ты.       — Но эта метка...       — Это просто рисунок на коже, — перебил Гарри. — Страшный рисунок, который тебе сделали насильно. Это не определяет тебя. Ты определяешь себя сам. Каждый день. Каждым поступком.       Драко смотрел на него, и по щекам текли слёзы. Он не плакал так никогда. Даже в детстве. Даже когда отец наказывал его за плохие отметки. Даже когда Волдеморт поселился в их доме. Он научился не плакать, научился держать лицо, научился быть камнем.       А сейчас камень рассыпался в пыль.       — Прости, — выдохнул он, пытаясь вытереть слёзы. — Прости, я не...       — Иди сюда, — Гарри притянул его к себе, обнял крепко-крепко. — Плачь. Не держи в себе.       Драко уткнулся лицом ему в плечо и разрыдался. В голос, навзрыд, не стесняясь. Всхлипы сотрясали его тело, плечи дрожали, руки вцепились в рубашку Гарри мёртвой хваткой.       А Гарри просто держал его. Гладил по спине, по голове, шептал что-то бессвязное, успокаивающее. И сам едва сдерживал слёзы.       — Я здесь, — шептал он. — Я с тобой. Ты не один. Никогда больше не будешь один.       Драко плакал долго. Минут двадцать, наверное. Потом всхлипы стали тише, дыхание выровнялось. Он поднял голову, красный, опухший, с мокрым лицом.       — Ты уродливо выглядишь, когда плачешь, — сказал Гарри с улыбкой.       — А ты — всегда, — огрызнулся Драко, но в голосе не было злости.       — Вот и отлично. Будем уродливыми вместе.       Драко фыркнул, но не сдержал улыбки.       — Ты идиот, Поттер.       — Знаю. Но ты меня любишь.       — Люблю, — Драко выдохнул. — Боже, как же я тебя люблю.       Они поцеловались. Солёно, мокро, неловко — но это был самый честный поцелуй в их жизни.       Позже, когда они лежали в кровати, Драко вдруг сказал:       — Знаешь, чего я боялся больше всего?       — Чего?       — Что ты посмотришь на Метку и увидишь во мне только это. Только Пожирателя. Только врага.       — Я вижу тебя, — ответил Гарри. — Только тебя.       — Даже после всего?       — Даже после всего. Особенно после всего.       Драко помолчал.       — Можно я посмотрю на твой шрам?       Гарри удивился, но кивнул. Приподнял чёлку.       Драко осторожно, кончиками пальцев, провёл по молнии. По выпуклой линии, которая разделяла лоб Гарри на две части.       — Больно? — спросил он.       — Уже нет. Только иногда, когда погода меняется.       — Я помню, как он появился, — Драко говорил тихо. — Мы были маленькие, только приехали в Хогвартс. Все только и говорили, что о тебе. «Мальчик-Который-Выжил», «Шрам в виде молнии». А я смотрел и думал: «Что в нём особенного?» А теперь знаю.       — Что?       — В тебе всё особенное, — Драко посмотрел ему в глаза. — Твоя глупая доброта. Твоя упёртость. Твоя способность видеть в людях хорошее, даже когда его нет. Ты не побоялся прийти ко мне, в эту дыру. Не побоялся полюбить меня. Ты — чудо, Гарри Поттер.       Гарри смотрел на него и чувствовал, как глаза щиплет.       — Ты тоже чудо, — сказал он. — Которое выжило. Которое не сломалось. Которое нашло в себе силы стать другим.       — Мы оба чудо, — Драко улыбнулся. — Какие же мы с тобой сентиментальные идиоты.       — Зато вместе.       — Зато вместе.       Они уснули в обнимку, и в эту ночь им обоим снились хорошие сны.

***

      Утром Драко проснулся первым.       Лежал, смотрел на спящего Гарри и думал о вчерашнем. О том, как он плакал. О том, как Гарри целовал его Метку. О том, как сказал: «Ты определяешь себя сам».       Он посмотрел на свою левую руку. Метка была на месте — тёмная, уродливая, вечная. Но теперь, почему-то, она не жгла. Не напоминала. Просто была.       — Я сам, — прошептал Драко. — Я сам решаю, кто я.       Гарри пошевелился во сне, что-то пробормотал, придвинулся ближе. Драко улыбнулся и поцеловал его в макушку.       — Спасибо, — прошептал он. — За всё.       Днем они пошли смотреть четвёртую квартиру.       Маленькая, в тихом районе на окраине Лондона, с большими окнами и видом на парк. Драко зашёл внутрь и замер.       — Ну как? — спросил Гарри.       — Здесь... светло, — ответил Драко. — Очень светло.       — Тебе нравится?       — Да. Очень.       — Тогда берём.       Драко посмотрел на него.       — Ты серьёзно? Прямо сейчас?       — А чего тянуть? — Гарри пожал плечами. — Хозяин сказал, можно заезжать хоть завтра. У тебя вещей немного. У меня тоже. Перевезём — и всё.       — Гарри...       — Что?       Драко подошёл к нему, взял за руку.       — Ты уверен, что хочешь жить со мной? По-настоящему?       — Дурак, — Гарри улыбнулся. — Я никогда ни в чём не был так уверен.       Они поцеловались прямо в пустой квартире, под взглядом удивленного хозяина.       — Э... молодые люди, — кашлянул тот. — Я, конечно, понимаю, счастье и всё такое, но договор подписать?       — Подпишем, — ответил Гарри, не отрываясь от губ Драко. — Сейчас.       Хозяин вздохнул и пошёл готовить бумаги.       Вечером они сидели в каморке Драко в последний раз.       Вещи были собраны — немного, всего одна сумка. Завтра они переезжали.       — Странно, — сказал Драко, оглядывая комнату. — Я ненавидел это место. А сейчас почти жаль уходить.       — Почему?       — Потому что здесь мы стали теми, кто мы есть. Здесь ты впервые поцеловал меня. Здесь я впервые заснул спокойно. Здесь я понял, что люблю тебя.       Гарри обвёл взглядом обшарпанные стены, грязное окно, продавленную кровать.       — Да, — согласился он. — Это место много для нас значит.       — Хочешь забрать что-то на память?       Гарри подумал. Потом подошёл к стене и отодрал кусок обоев. Самый облезлый, с пятном неизвестного происхождения.       — Вот, — сказал он, протягивая Драко. — Частичка нашей любви.       Драко расхохотался.       — Ты идиот, Поттер! Это же просто грязные обои!       — Это память, — возразил Гарри. — Сохрани.       Драко взял кусок обоев, посмотрел на него, улыбнулся.       — Сохраню, — сказал он. — Буду внукам показывать.       — Каким внукам?       — Не знаю. Нашим.       Гарри замер.       — Что?       — Шучу, — Драко усмехнулся. — Или нет? Не знаю. Время покажет.       Они обнялись, стоя посреди пустой комнаты, и в этом объятии было всё их будущее.