Пепел истинной связи

Чимин проснулся от того, что кто-то смотрел на него. От тёплого взгляда, который давил на закрытые веки, на кожу, на дыхание. Он открыл глаза. Чонгук сидел на краю кровати. Одетый, в тёмной тунике и штанах, волосы ещё влажные — он только что мылся. Но не ушёл на совет. Не пошёл проверять войска. Сидел и смотрел на Чимина. — Ты не спишь, — сказал Чимин хрипло. — Я никогда не сплю, — ответил Чонгук. — Врёшь. Ты спал. Я чувствовал. Чонгук не ответил. Просто смотрел. — Который час? — спросил Чимин, садясь. — Рассвет через час. Чимин замер. — Ты ещё здесь. — Я ещё здесь, — согласился Чонгук. Они смотрели друг на друга. В комнате было темно — свечи догорели, окна ещё не пропускали свет. Только тени и тишина. — Ты должен был уйти на рассвете, — сказал Чимин. — Знаю. — Почему ты ещё здесь? Чонгук молчал. Потом медленно поднял руку и коснулся его щеки — тыльной стороной ладони, осторожно, как будто проверял, не исчезнет ли он. — Я хотел увидеть, как ты просыпаешься, — сказал он. — Ещё раз. Чимин накрыл его ладонь своей. — Ты увидишь это много раз, — сказал он. — Когда вернёшься. — Когда вернусь, — повторил Чонгук, как будто пробуя слово на вкус. — Ты всегда говоришь «когда». Не «если». — Потому что нет «если». Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах — в этих тёмных, вертикальных глазах — Чимин увидел то, что король никогда не показывал другим. Не страх. Не сомнение. Жажду. — Чимин, — сказал он. Голос низкий, хриплый. — Я хочу… Он замолчал. — Что? — спросил Чимин. Чонгук сжал челюсть. Пальцы на его щеке дрогнули — единственный признак того, что внутри что-то происходит. — Я не умею просить, — сказал он. — Я никогда не просил. Но сегодня… Он убрал руку, встал. Отошёл к окну, встал спиной. — Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Я знаю только, что я сделаю всё, чтобы вернуться. Но если… — он замолчал. — Не говори «если», — повторил Чимин. Чонгук повернулся. В его глазах горел огонь. — Если я не вернусь, — сказал он твёрдо, не обращая внимания на его слова, — я хочу, чтобы ты знал. Ты — единственное, ради чего я хотел остаться. Не королевство. Не дракон. Ты. Чимин встал с кровати. Подошёл к нему. Встал вплотную. — Ты вернёшься, — сказал он. — И скажешь это мне в лицо. Не в спину. Не перед боем. А когда будем сидеть в этой комнате и пить чай. Понял? Чонгук смотрел на него. Дышать стало тяжелее — воздух между ними нагревался. — Понял, — сказал он. — Хорошо, — Чимин взял его за руку. — Тогда иди сюда. — Куда? — Сюда, — Чимин потянул его к кровати. — У нас есть час. Чонгук не двигался. — Что ты делаешь? — спросил он. — Я хочу запомнить тебя, — ответил Чимин. — Не короля. Не воина. Тебя. Он сел на кровать, потянул Чонгука за собой. Тот не сопротивлялся — сел рядом. — Раздевайся, — сказал Чимин. Чонгук замер. — Что? — Ты слышал, — Чимин посмотрел ему в глаза. — Я хочу видеть тебя. Не доспехи. Не одежду. Тебя. Чонгук смотрел на него долго. Потом медленно стянул тунику через голову. В полумраке его тело казалось вырезанным из камня — широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы. И шрамы. Множество шрамов — старых, белых линий, пересекающих грудь, бока, плечи. Чимин провёл пальцами по самому длинному — от ключицы до ребра. — Откуда это? — спросил он. — Дракон, — ответил Чонгук. — Когда я впервые превратился. Я не контролировал его. Он рвался наружу через кожу. Чимин наклонился и поцеловал шрам. Чонгук вздрогнул. — Что ты делаешь? — голос сорвался. — Запоминаю, — ответил Чимин. — Каждый шрам. Каждую историю. Ты не чудовище. Ты воин. Он целовал шрамы — медленно, не торопясь. На плече, на боку, на животе. Чонгук сидел неподвижно, как каменный, но его дыхание стало глубже, тяжелее. — Чимин, — сказал он. — М? — Если ты не остановишься… — Я не остановлюсь, — перебил Чимин, поднимая голову. — Я не хочу останавливаться. Чонгук смотрел на него. В его глазах — в этих тёмных, горящих глазах — Чимин увидел всё. Желание. Страх. И что-то ещё — то, что Чонгук не умел называть. — Я могу причинить тебе боль, — сказал он. — Не причинишь, — ответил Чимин. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты боишься этого больше, чем смерти, — Чимин коснулся его губ. — А тот, кто боится причинить боль, не причинит. Чонгук накрыл его ладонь своей. Сжал. — Ты слишком много обо мне знаешь, — сказал он. — Недостаточно, — ответил Чимин. — Но я хочу узнать больше. Он потянул Чонгука за собой, укладывая на постель. — Иди сюда, — сказал он. — Я покажу тебе, что не надо бояться.

***

Чонгук лежал на спине, напряжённый, как струна. Чимин чувствовал, как дрожат его мышцы — не от страха, от сдерживания. — Расслабься, — прошептал Чимин, садясь сверху. — Не могу, — ответил Чонгук. — Я всегда контролирую себя. Всегда. — А сейчас не надо, — Чимин провёл ладонями по его груди. — Сейчас я контролирую. Чонгук смотрел на него снизу вверх. В его глазах — недоверие, удивление и что-то ещё. Желание подчиниться. — Ты уверен? — спросил он. — Я никогда не был так уверен, — ответил Чимин. Он наклонился и поцеловал его. Нежно, медленно, не торопясь. Чонгук ответил — сначала осторожно, потом глубже, требовательнее. — Тише, — прошептал Чимин в губы. — Не торопись. У нас есть время. — Его никогда нет, — ответил Чонгук. — Сейчас есть. Чимин целовал его — шею, ключицы, грудь. Чувствовал, как под губами бьётся пульс, как напрягаются мышцы, как дыхание сбивается. — Чимин, — Чонгук схватил его за плечи. — Я не выдержу, если ты… — Выдержишь, — перебил Чимин. — Я с тобой. Он медленно стянул с себя рубашку. Чонгук смотрел — жадно, не отрываясь. — Ты красивый, — сказал он. Просто. Без смущения. Чимин улыбнулся. — Ты тоже, — ответил он. — Даже со всеми шрамами. — Поэтому? — Поэтому, — Чимин взял его за руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? — Да, — выдохнул Чонгук. — Оно бьётся для тебя, — сказал Чимин. — Запомни это. Чонгук перевернул их — резко, одним движением. Теперь он был сверху, смотря на Чимина сверху вниз. — Я запомню, — сказал он. — Всё. Он целовал его — жадно, голодно, как будто хотел выпить до дна. Чимин отвечал, не сдерживаясь, запустив пальцы в его волосы, притягивая ближе. — Ты пахнешь снегом, — прошептал Чонгук в его шею. — А ты — огнём, — ответил Чимин, выгибаясь. Они двигались в темноте — медленно, не торопясь. Чонгук учился — касаться, не боясь сломать. Дышать, не сдерживаясь. Быть, не прячась. Чимин чувствовал его — всего. Жар кожи, дрожь пальцев, тяжесть дыхания. И связь — которая пульсировала не болью, не хаосом, а чем-то огромным, горячим, всепоглощающим. — Чонгук, — прошептал он. — М? — Я здесь. Я никуда не уйду. Чонгук прижался лбом к его лбу. — Знаю, — сказал он. — Я чувствую.

***

Они лежали в темноте, переплетённые, и Чимин слушал, как бьётся сердце Чонгука. Быстро. Громко. Как у живого человека, а не каменного короля. — Ты плакал? — спросил Чимин, проводя пальцами по его щеке. Она была влажной. — Драконы не плачут, — ответил Чонгук. — А ты? — А я — нет. Чимин улыбнулся. Не стал спорить. — Ты должен идти, — сказал он. — Знаю, — Чонгук не двигался. — Скоро рассвет. — Знаю. Он прижал Чимина к себе крепче. — Я вернусь, — сказал он. — Ты говорил «когда». Я запомнил. — Хорошо, — Чимин поцеловал его в грудь, туда, где билось сердце. Чонгук медленно сел, начал одеваться. Двигался быстро, чётко — снова воин, снова король. Но когда он уже был у двери, остановился. — Чимин, — сказал он, не оборачиваясь. — Да? — Ты сказал, что твоё сердце бьётся для меня. — Сказал. Чонгук повернул голову. В полумраке Чимин видел только его профиль — жёсткий, острый, как лезвие. — Моё бьётся только для тебя, — сказал он. — С того дня, как ты вошёл в тронный зал. Он вышел. Чимин остался лежать в постели, чувствуя, как пульсирует связь — сильнее, чем когда-либо. Он вернётся, — подумал Чимин. — Он обещал. А короли драконов не нарушают обещаний. Он прижал ладонь к груди, туда, где билось сердце. Моё — для тебя, — подумал он. — Твоё — для меня. Этого достаточно.

***

Через час он стоял на стене замка и смотрел, как армия уходит на юг. Чонгук был впереди — на чёрном коне, в тёмных доспехах. Не обернулся. Чимин не обижался. Он вернётся, — думал он. — И тогда я скажу ему всё. Что не сказал сегодня. Потому что «когда» — это не «если». А я верю в «когда»