Пепел истинной связи

Чимин не спал трое суток. Не потому, что не мог — тело выло от усталости, веки слипались, стоило закрыть глаза. Но каждый раз, когда он проваливался в дремоту, ему снились кошмары: чёрное небо, раскалённые цепи, и дракон, который кричал от боли. А потом он просыпался, и связь под рёбрами пульсировала тревогой. Чонгук был далеко. Чимин чувствовал его — напряжение, усталость, короткие вспышки ярости, когда дракон просыпался от запаха крови. Он не знал, что происходит на юге, но знал главное: Чонгук жив. Пока жив. Этого приходилось держаться.

***

Джиа приносила еду — он не ел. Сокджин заходил проверить — Чимин не слушал. Намджун сидел молча, не мешая, и только иногда клал руку ему на плечо. — Вы не поможете ему, если свалитесь, — сказал жрец на второй день. — Я не могу есть, когда он там, — ответил Чимин. — Можете. Вы должны. Чимин посмотрел на него. В глазах Намджуна — в этих спокойных, мудрых глазах — не было жалости. Было понимание. — Он вернётся, — сказал Намджун. — Он обещал. — Я знаю, — ответил Чимин. — Поэтому я жду.

***

На третий день пришёл Юнги. Он выглядел хуже обычного — бледный, с красными глазами, в одежде, которая пахла дымом и дорогой. — Вы должны идти со мной, Ваше Высочество, — сказал он без предисловий. Чимин встал. — Что случилось? — Король ранен. Отравленным клинком. Жрецы говорят, что яд действует на драконью кровь. Он теряет контроль. Если никто не поможет… — Юнги замолчал. — Где он? — голос Чимина был ровным. Слишком ровным. — В трёх часах езды. Битва идёт тяжело. Чиён привёл подкрепление. Чимин уже шёл к двери. — Ваше Высочество, — Юнги остановил его. — Вы понимаете, что если поедете… вы можете не вернуться? Чимин повернулся. Посмотрел ему в глаза. — А он? — спросил он. — Он вернётся без меня? Юнги молчал. — Я думал, — сказал Чимин. — Я не поеду. Я останусь здесь, как он велел. Я буду сидеть в замке и ждать, когда его дракон сожрёт его разум, потому что я испугался. Он шагнул к Юнги. — Но я не боюсь. Я боюсь только одного — что не успею. Юнги смотрел на него долго. Потом кивнул. — Тогда идёмте. Я провожу.

***

Дорога заняла меньше трёх часов. Чимин не помнил, как сел на коня, как скакал сквозь лес, как ветер хлестал по лицу. Он помнил только связь — которая пульсировала болью, огнём, агонией. Держись, — мысленно кричал он. — Держись, Чонгук. Я почти приехал. Поле боя открылось внезапно. Запах — крови, дыма, смерти — ударил в ноздри, и Чимина едва не вырвало. Он пришпорил коня, влетел в самую гущу — и люди расступались перед ним. Не потому, что узнавали. Потому что его запах — холодный, сладкий, с тлеющей глубиной — ударил по альфам, как приказ. Они шарахались, открывая дорогу, и Чимин скакал сквозь битву, не видя ничего, кроме центра, где чувствовал его. Чонгука.

***

Он нашёл его в центре поля. Король стоял на коленях, сжимая голову руками. Его тело сотрясала дрожь, из-под кожи прорывалась чешуя, глаза горели алым, и вокруг него земля чернела, плавилась, горела. — Чонгук! — крикнул Чимин, спрыгивая с коня. Король поднял голову. В его глазах — в этих безумных, алых глазах — не было узнавания. Только боль. И голод. — Уйди, — прохрипел он. — Уйди, я не могу… дракон… он убьёт тебя… — Не убьёт, — Чимин шагнул вперёд. — Я сказал — уйди! — Чонгук закричал, и волна жара ударила в Чимина, обжигая кожу. Но он не остановился. Он подошёл вплотную, опустился на колени напротив. — Помнишь, что ты сказал мне перед уходом? — спросил Чимин. Чонгук смотрел на него безумными глазами. Не понимал. — Ты сказал, что твоё сердце бьётся для меня, — Чимин взял его лицо в ладони. — Моё — для тебя. Я здесь. Я не уйду. Он закрыл глаза и нырнул в связь.

***

Внутренний мир горел. Чёрное небо стало багровым, цепи раскалились добела, и дракон метался в них, как зверь в клетке. Его глаза были красными — не золотыми, не спокойными — безумными. Чимин стоял на невидимой земле и смотрел на это существо. Не боялся. Не отступал. — Ты помнишь меня? — спросил он. Дракон зарычал, дыхнул огнём. Чимин чувствовал жар на коже, но не двигался. — Я тот, кто коснулся тебя, — сказал он. — Тот, кто сказал: «Я здесь. Я не уйду». Я держал тебя, когда ты хотел разорвать цепи. Я забирал твою боль. Помнишь? Дракон замер. В его глазах — в этих огромных, безумных глазах — мелькнуло что-то. Узнавание. — Ты не чудовище, — сказал Чимин. — Ты просто очень уставший дракон. Но я здесь. Я держу. Он подошёл к самой морде, положил ладонь на чешую. И начал забирать.

***

Хаос хлынул в него, как поток лавы. Жгучий, разрушительный, невыносимый. Чимин чувствовал, как тело начинает гореть изнутри, как лёгкие сжимаются, как сердце бьётся так быстро, что вот-вот остановится. Но он не отпускал. Он забирал ярость, забирал боль, забирал отчаяние. И отдавал — своё спокойствие, свой холод, свою тишину. Ту самую, которую Чонгук назвал «снегом и мёдом». — Ты не один, — шептал Чимин, чувствуя, как голос слабеет. — Никогда больше не будешь один. Я здесь. Я держу. Дракон замер. Цепи перестали греметь. Они ослабли — не порвались, но стали свободнее. И в глазах дракона, в этих огромных, золотых глазах, Чимин увидел слёзы. Драконы не плачут, — подумал он. — Но этот плачет. — Я прощаю тебя, — прошептал Чимин. — За всё. За боль, за страх, за одиночество. Ты не чудовище. Ты — часть его. А он — мой. Дракон закрыл глаза. Мир качнулся. Чимин почувствовал, как ноги подкашиваются, как темнота подступает к глазам. Я забираю слишком много, — понял он. — Слишком много хаоса. Я не дракон. Я не выдержу. Но он не отпускал. Он держал, пока дракон не опустил голову, пока цепи не легли на землю, пока багровое небо не стало снова чёрным — спокойным, глубоким, бесконечным. А потом — темнота.

***

Чимин очнулся от того, что кто-то держал его за руку. Не сжимал — держал. Осторожно, как будто боялся сломать. Он открыл глаза. Он лежал на траве, головой на чьих-то коленях. Небо над ним было серым, пахло дымом и кровью, но где-то далеко пели птицы. — Ты обещал, — голос был низким, хриплым, срывающимся. — Ты обещал, что не будешь геройствовать. Чонгук. Король сидел на земле, держал его в руках, и его лицо было бледным — бледнее камня. Но глаза — снова тёмные, человеческие — смотрели с такой яростью и таким облегчением, что Чимин невольно улыбнулся. — Я не геройствовал, — прошептал он. — Я просто… пришёл. — Ты идиот, — Чонгук сжал его руку — крепко, почти до боли. — Ты мог умереть. Я чувствовал, как ты гаснешь. Я думал… — его голос сорвался. — Но не умер, — ответил Чимин. — Ты не дал. — Я? — Чонгук усмехнулся горько. — Это ты не дал мне сойти с ума. Ты пришёл. Ты коснулся. Ты… — он замолчал. Чимин приподнялся на локтях. Голова кружилась, тело ныло, но он заставил себя сесть. — Я помню, что ты сказал перед уходом, — сказал он. — Про сердце. Чонгук смотрел на него. В его глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — горел огонь. — Я не вру, — сказал он. — Никогда. — Я знаю, — Чимин взял его за руку. — Поэтому я и пришёл. Чонгук притянул его к себе — резко, почти грубо. Обнял так, что Чимин услышал, как колотится его сердце. Быстро. Громко. — Никогда так не делай, — сказал Чонгук в его волосы. — Никогда. Слышишь? — Не могу обещать, — ответил Чимин. — Если ты будешь в опасности — я приду. Всегда. Чонгук отстранился. Взял его лицо в ладони. Посмотрел в глаза. — Ты невозможен, — сказал он. — Ты уже говорил, — улыбнулся Чимин. — Повторю, если нужно, — Чонгук наклонился и поцеловал его. Поцелуй был жёстким, требовательным, солёным от крови и слёз. Чимин ответил — не покорно, не слабо. Он прижался к Чонгуку, вцепился в его плечи, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Ты вернулся, — прошептал Чимин в губы. — Я обещал, — ответил Чонгук.

***

Битва была выиграна. Чиён бежал, его армия разбита. Тэхён, который сражался на стороне королевства, получил несколько ран, но выжил — Сокджин лично вытащил его из боя. — Ты дурак, — сказал командир, перевязывая его раны. — Я учился у вас, — слабо улыбнулся Тэхён. — Я не герой, — буркнул Сокджин. — Вы герой для меня, — ответил Тэхён. Сокджин ничего не сказал, но его уши покраснели.

***

Чимина привезли в замок на руках Чонгука. Король не отдал его ни лекарям, ни слугам — сам нёс по коридорам, сам уложил в постель, сам сел рядом. — Ты должен отдохнуть, — сказал Чимин, глядя на его бледное лицо. — Ты тоже ранен. — Я в порядке, — ответил Чонгук. — Врёшь. — Вру, — согласился король. — Но я не уйду. Чимин вздохнул и подвинулся, освобождая место на кровати. — Ложись, — сказал он. — Вместе. Чонгук замер. Посмотрел на него. — Ты помнишь, что было в прошлый раз? — спросил он. — Помню. Ты не спал с кем-то в одной постели. А теперь привыкай. Чонгук медленно лёг рядом — на спину, глядя в потолок. Чимин повернулся на бок, положил голову ему на плечо. — Ты пахнешь кровью, — сказал Чимин. Чонгук обнял его — уверенно, без той неуклюжести, что была в первый раз. Они лежали в тишине. Связь под рёбрами пульсировала ровно, спокойно. Дракон внутри Чонгука затих. — Чимин, — сказал Чонгук. — М? — Ты сказала, что твоё сердце бьётся для меня. — Сказал, — поправил Чимин. — Моё — только для тебя, — Чонгук повернул голову, посмотрел на него. — С того дня, как ты вошёл в тронный зал. И до последнего. Чимин приподнялся на локте, посмотрел ему в глаза. — Это признание? — спросил он. — Это факт, — ответил Чонгук. Чимин улыбнулся. — Тогда слушай факт, — сказал он. — Я люблю тебя. Не дракона. Тебя. Чонгука. С первого взгляда. Хотя ты был холодным и страшным. Чонгук смотрел на него. В его глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — Чимин увидел то, чего не видел никогда. Слёзы. — Драконы не плачут, — сказал Чимин. — А я — нет, — ответил Чонгук. Он притянул Чимина к себе и поцеловал. Долго, медленно, не отпуская. — Я люблю тебя, — сказал он в губы. — Я не знаю, когда это случилось. Но я люблю тебя. Чимин уткнулся носом в его шею. — Я знаю, — прошептал он. — Я всегда знал. Они уснули так — обнявшись, слушая дыхание друг друга. И впервые за много лет Чонгук спал без кошмаров. Потому что его якорь был рядом. Дома.