Пепел истинной связи

Чимин просыпался медленно, возвращаясь из темноты, как из глубокого сна. Сначала он почувствовал тепло. Не жар дракона, не холод камней — живое, ровное тепло чужого тела рядом. Потом — тяжесть. Чья-то рука лежала на его талии, прижимая к себе, и дыхание касалось затылка — ровное, спокойное. Чонгук. Чимин не открывал глаза. Он слушал — сердцебиение за спиной, медленное и сильное. Дракон молчал. Впервые за всё время — молчал. Не рычал, не метался, не требовал. Просто — дышал. Ты успокоился, — подумал Чимин. — Наконец-то. Он осторожно повернулся. Чонгук спал — по-настоящему, глубоко, без обычной напряжённой готовности проснуться от любого шороха. Его лицо во сне было другим — не каменным, спокойным. Чимин провёл пальцами по его щеке, по скуле, по губам. Чонгук не проснулся. Ты так устал, — подумал Чимин. — Нести всё на плечах один. Теперь не один. Он прижался губами к его лбу — легко, почти невесомо. И закрыл глаза.

***

Когда Чимин проснулся снова, кровать была пуста. Он сел, огляделся. За окном светило солнце — день, или уже полдень, он не понял. На столе стоял поднос с едой, накрытый тканью, чтобы не остыло. Рядом — ваза с живыми цветами. Белыми, как те, первые. Чимин улыбнулся. Он был здесь. Он не ушёл далеко. Связь под рёбрами пульсировала ровно, спокойно — Чонгук был в замке. Чимин чувствовал его присутствие, тёплое, уверенное, как маяк в темноте. Он встал, умылся, оделся. Съел завтрак — не потому, что был голоден, а потому что знал: Сокджин проверит и будет ворчать, если тарелка останется полной. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Чимин. Вошел Намджун. Жрец выглядел отдохнувшим — впервые за долгое время. Под глазами всё ещё были тени, но взгляд стал мягче. — Ваше Высочество, — он склонил голову. — Король созывает совет. Он просил вас присутствовать. — О чём совет? — спросил Чимин. — О мире, — ответил Намджун. — Война закончена. Чиён бежал, его армия разбита. Теперь нужно решить, что делать дальше. Чимин кивнул. — Иду.

***

Зал Совета был полон. Чимин вошёл — и впервые не почувствовал на себе холодных, оценивающих взглядов. Те, кто смотрел на него, теперь смотрели иначе. С уважением. С благодарностью. Слухи разнеслись быстро. О том, как человеческий принц поехал на поле боя один. Как прошёл сквозь битву, не боясь смерти. Как спас короля, когда никто не мог. Чимин сел на своё место — справа от Чонгука. Король взглянул на него — коротко, быстро. Но в этом взгляде было всё. И тепло, и благодарность, и что-то ещё — то, что Чонгук не умел называть словами. — Начнём, — сказал он.

***

Совет длился несколько часов. Обсуждали восстановление границ, судьбу пленных, наказание для тех, кто поддерживал Чиёна. Чимин слушал, иногда вставлял замечания, но больше наблюдал. Он смотрел на Юнги — тот докладывал о передвижениях остатков армии Чиёна, говорил сухо, по делу, но когда их взгляды встретились, уголок его губ чуть дрогнул. Он смотрел на Сокджина — командир сидел прямой, как струна, докладывал о потерях. Голос не дрожал, но Чимин видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола. Он смотрел на Тэхёна — тот стоял у стены. Его сестру спасли, она была в замке, поправлялась после болезни. Тэхён выглядел иначе — спокойнее, увереннее. В его глазах больше не было того затравленного страха, что раньше. Он смотрел на Хосока — бывший генерал сидел в дальнем конце стола, молчал, но внимательно слушал. Чимин знал, что Хосок вернулся в строй — не в бой, но помогал тренировать молодых воинов. Говорили, что он даже улыбнулся кому-то вчера. Впервые за много лет. Он смотрел на Намджуна — жрец сидел с закрытыми глазами, но Чимин знал, что он не спит. Он слушал. Чувствовал. Как всегда. И он смотрел на Чонгука. Король говорил коротко, жёстко, по делу. Ни одного лишнего слова. Ни одного жеста, который выдал бы слабость. Но Чимин чувствовал его — через связь. Усталость. Облегчение. И что-то ещё, новое, чего раньше не было. Покой.

***

Когда совет закончился, Чонгук остановил Чимина у двери. — Ты сегодня не сказал ни слова, — заметил он. — Я слушал, — ответил Чимин. — Ты говорил за нас обоих. Чонгук посмотрел на него. — Ты изменился, — сказал он. — Я? — Ты вошёл в этот зал месяц назад — бледный, дрожащий, но с горящими глазами. А сегодня… сегодня ты сидел как король. Чимин улыбнулся. — Я не король, — сказал он. — Я принц. Всего лишь. — Ты больше, чем принц, — Чонгук шагнул ближе, понизил голос. — Ты — моя пара. И весь зал это знает. Чимин почувствовал, как тепло разливается в груди. — Это плохо? — спросил он. — Это правильно, — ответил Чонгук. — Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.

***

Он вёл его в северное крыло — туда, где они гуляли перед битвой. Но не к колодцу и не к старой кухне. К маленькой двери, которую Чимин раньше не замечал. — Что здесь? — спросил он. — Увидишь, — ответил Чонгук. Он открыл дверь. Внутри была комната — небольшая, светлая, с высоким окном, выходящим на восток. В центре стояло пианино. Не старое, не расстроенное — новое, с блестящими клавишами, с полированным корпусом. Чимин замер. — Откуда… — начал он. — Я приказал привезти его из человеческого королевства, — сказал Чонгук. — Пока ты был без сознания. Сокджин лично сопровождал обоз. Чимин подошёл к пианино, провёл пальцами по клавишам. Звук был чистым, глубоким. — Зачем? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты любишь музыку, — ответил Чонгук. — Я вижу. Когда ты играешь, ты становишься другим. Светлее. Я хотел, чтобы у тебя было место, где ты можешь быть собой. Чимин повернулся. Чонгук стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на него. В его глазах не было смущения — только твёрдая уверенность. — Ты привёз пианино через всю страну, пока я спал, — медленно сказал Чимин. — Потому что я люблю музыку. — Да. — Чонгук, это… — Чимин не нашёл слов. — Это ничего, — перебил Чонгук. — Ты спас мне жизнь. Трижды. Пианино — это меньшее, что я могу сделать. Чимин подошёл к нему, взял за руку. — Спасибо, — сказал он. — Не благодари, — Чонгук сжал его пальцы. — Это твоё. Играй, когда захочешь. Я прикажу, чтобы сюда никого не пускали. — А ты? — спросил Чимин. — Ты будешь приходить? Чонгук посмотрел на него. — Если ты позовёшь, — сказал он. Чимин улыбнулся. — Тогда приходи сегодня вечером. Я сыграю для тебя. Не колыбельную. Что-нибудь другое. — Что? — спросил Чонгук. — Сюрприз, — ответил Чимин.

***

Вечером Чимин сидел за пианино и перебирал клавиши. Он не знал, что играть. Однако пальцы сами находили нужные ноты, складывая их в мелодию, которой он никогда не слышал. Она была тихой, печальной, но не безнадёжной. Как рассвет после долгой ночи. Как первый снег после пожара. Дверь открылась. Чонгук вошёл, сел рядом на стул, который кто-то предусмотрительно поставил. — Это новое? — спросил он. — Да, — ответил Чимин, не останавливаясь. — Я никогда не играл её раньше. — Как она называется? — У неё нет названия, — Чимин поднял глаза. — Но я думаю о тебе, когда играю. Чонгук молчал. Слушал. Смотрел. Когда последний аккорд затих, в комнате было тихо. — Ты говорил, что драконы не любят музыку, — сказал Чимин. — Слишком тихо, — ответил Чонгук. — А ты? Чонгук помолчал. — Я люблю, — сказал он. — Когда ты играешь. Чимин улыбнулся. — Тогда приходи чаще. — Приду, — пообещал Чонгук.

***

Ночью Чимину приснился сон. Он стоял на краю огромного обрыва, и перед ним, в небе, парил дракон. Не чёрный, не страшный — синий, с глазами-звёздами, с чешуёй, которая переливалась всеми оттенками ночи. — Ты пришёл, маленький якорь, — голос раздался не извне, а изнутри. — Кто ты? — спросил Чимин. — Азур, — ответил дракон. — Я был здесь задолго до твоего короля. И останусь после. — Зачем ты позвал меня? Дракон опустился ниже, и Чимин почувствовал его дыхание — холодное, как северный ветер. — Чтобы предупредить, — сказал Азур. — Ты здесь не навсегда, маленький якорь. Твоя нить привязана к другому миру. Когда твоя роль будет сыграна, ты вернёшься. Чимин замер. — Что значит «вернусь»? — спросил он. — Туда, откуда пришёл, — ответил дракон. — В твоё тело. В твою жизнь. Ты не принадлежишь этому миру, Чимин. Ты только гость. — Но я не хочу уходить! — крикнул Чимин. Азур посмотрел на него огромными звёздными глазами. — Выбор останется за тобой, — сказал он. — Но помни: нить можно порвать. Только цена будет высока. Он расправил крылья и взмыл в небо, растворяясь в звёздах. — Что за цена? — крикнул Чимин ему вслед. Но ответа не было.

***

Чимин проснулся в холодном поту. Рядом — Чонгук. Спал, прижимая его к себе, и даже во сне его рука лежала на талии Чимина, собственническая, уверенная. Ты не принадлежишь этому миру. Чимин смотрел на его лицо — спокойное, безмятежное во сне. Я не хочу уходить, — подумал он. — Я не хочу тебя терять. Он осторожно поцеловал Чонгука в губы. — Я останусь, — прошептал он. — Что бы ни случилось. Я останусь. Чонгук не проснулся. Но его рука сжалась крепче. Чимин закрыл глаза. Я не думал об этом, — понял он. — О том, что я могу вернуться. Но теперь… теперь я знаю, чего хочу. Я хочу здесь. С ним. Он уснул, прижимаясь к Чонгуку, и дракон во сне затих, чувствуя его тепло.