Пепел истинной связи

Тишина, установившаяся после победы над Чиёном, была обманчивой. Чимин знал это. Чувствовал кожей, связью, каждым нервом. Дракон внутри Чонгука затих, но не навсегда. Азур сказал: «Когда твоя роль будет сыграна, ты вернёшься». Чимин не знал, когда наступит это «когда». Но он знал, что оно придёт. Он не говорил Чонгуку. Не мог. Не имел права отнимать у него покой, который тот обрёл впервые за много лет. Чимин смотрел, как Чонгук спит — без кошмаров, без сжатых кулаков, без напряжения в каждой мышце. Смотрел и запоминал. Я не хочу уходить, — думал он. — Но если придётся… я хочу запомнить каждую чёрточку.

***

Тревожные вести пришли через неделю. Юнги вошёл в зал Совета с лицом, которое не сулило ничего хорошего. Под глазами — тени, на рукаве — засохшая кровь. Не его. — Чиён не бежал, — сказал он. — Он отступил, перегруппировался и нашёл союзников. У него артефакт. Тишина повисла над столом. — Какой артефакт? — голос Чонгука был спокойным, но Чимин чувствовал, как дракон внутри напрягся. — Древний, — Юнги развернул карту. — Из времён первых драконов. Говорят, он способен убить драконью сущность. Не тело — душу. Чонгук замер. — Откуда у него это? — Не знаю, — ответил Юнги. — Но он идёт сюда. Через три дня будет у стен. Совет длился недолго. Решение было единственным: Чонгук выйдет навстречу с армией. Чимин останется в замке. — Нет, — сказал Чимин, когда все разошлись. Чонгук повернулся к нему. — Что? — Я не останусь, — Чимин шагнул к нему. — В прошлый раз я остался. И чуть не потерял тебя. Я не буду сидеть в замке и ждать, когда тебя убьют. — Чимин, — голос Чонгука стал твёрже. — Нет, — Чимин взял его за руку. — Я иду с тобой. Я — твоя пара. Твой якорь. Если артефакт ударит по твоей драконьей сущности, я должен быть рядом. Чонгук смотрел на него долго. В его глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — Чимин увидел борьбу. Страх потерять. Желание защитить. И принятие. — Ты невозможен, — сказал он. — Ты уже говорил, — ответил Чимин. — Я знаю, — Чонгук притянул его к себе, обнял. — Если ты умрёшь… — Я не умру, — перебил Чимин. — Я обещал. Чонгук не ответил. Только сжал его крепче.

***

Последняя ночь перед битвой. Они лежали в темноте, переплетённые, и Чимин слушал, как бьётся сердце Чонгука. Ровно. Сильно. — Чонгук, — сказал он. — М? — Если завтра… — Чимин запнулся. Чонгук повернулся к нему, взял за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Не говори «если», — сказал он. — Ты сам учил меня. Говори «когда». Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Когда мы вернёмся, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты сыграл мне ту колыбельную. Сам. — Я не умею, — ответил Чонгук. — Научу, — Чимин коснулся его губ. — У нас будет время. Чонгук накрыл его ладонь своей. — Будет, — сказал он. — Я обещаю. Они не говорили больше ни слова. Чимин чувствовал его тепло, его дыхание, его руки, которые обнимали так, будто он боялся отпустить. Связь под рёбрами пульсировала ровно, спокойно — ни боли, ни тревоги. Только любовь.

***

Битва началась на рассвете. Чимин стоял на холме, откуда было видно поле. Рядом — Намджун и Юнги. Внизу, в гуще войск, Чонгук на чёрном коне, в тёмных доспехах. Король. Воин. Его. — Он справится, — сказал Намджун. — Знаю, — ответил Чимин. Но связь под рёбрами пульсировала тревогой.

***

Чиён появился из леса с артефактом. Чёрный камень, пульсирующий красным, который он держал над головой. Чимин почувствовал его за мгновение до того, как увидел — холодный, чужеродный, неправильный. — Дракон! — крикнул Чиён, и его голос разнёсся над полем. — Я пришёл за твоей душой! Чонгук не ответил. Он поднял меч, и его войска ринулись вперёд. Битва была жестокой. Короткой. И бесполезной. Артефакт работал не так, как все думали. Он не убивал дракона — он сводил его с ума. Каждый удар камня отзывался в сознании других войнов и Чонгука вспышкой агонии, и дракон внутри него метался, рвался, терял себя. Чимин видел это. Чувствовал. Каждый крик Чонгука отдавался в его груди, как удар ножа. — Я должен идти, — сказал он. — Ваше Высочество, — Намджун схватил его за руку. — Вы не можете. Артефакт убьёт вас. — А Чонгук умрёт без меня, — ответил Чимин. — Выбирайте. Он вырвал руку и побежал вниз, сквозь битву, сквозь крики, сквозь запах крови и дыма.

***

Он нашёл Чонгука в центре поля. Король стоял на коленях, как в прошлый раз. Но сейчас было хуже. Чешуя покрывала всё тело, глаза горели алым, и из горла рвался не человеческий крик — звериный, древний, полный боли. — Чонгук! — крикнул Чимин. Чонгук поднял голову. В его глазах не было узнавания. Только агония. — Уйди, — прохрипел он. — Уйди, он убьёт… артефакт… он убьёт нас обоих… — Я не уйду, — Чимин опустился на колени напротив, взял его лицо в ладони. — Помнишь? Я обещал. Я здесь. Я держу. Он закрыл глаза и нырнул в связь.

***

Внутренний мир горел. Небо было багровым, цепи раскалились добела, и дракон метался в них, но теперь — не в ярости. В агонии. Артефакт бил по его сущности, разрывая связь между драконом и человеком, уничтожая их изнутри. — Тихо, — сказал Чимин, подходя к дракону. — Тихо. Я здесь. Дракон зарычал, но не агрессивно — жалобно, как раненый зверь. — Я знаю, — Чимин положил ладонь на его морду. — Больно. Я чувствую. Он начал забирать хаос. Как в прошлый раз. Но сейчас хаоса было больше — артефакт усиливал его, множил, превращал в лавину. Чимин чувствовал, как тело начинает гореть изнутри. Как лёгкие сжимаются. Как сердце бьётся так быстро, что вот-вот остановится. Но он не отпускал. — Я держу, — шептал он. — Я держу. Дракон затихал. Цепи остывали. Небо светлело. Но артефакт всё ещё бил. Чимин понял это, когда почувствовал, как его собственная сущность начинает трескаться. Не тело — душа. Та самая нить, о которой говорил Азур. Чимин открыл глаза. Он сидел на коленях перед Чонгуком, держа его лицо в ладонях. Король смотрел на него — уже человеческими глазами, полными ужаса. — Чимин, — прошептал он. — Ты… ты исчезаешь. Чимин посмотрел на свои руки. Кончики пальцев светились — не золотом, как тогда, а прозрачным, белым светом. Светом уходящего. — Я знаю, — сказал он. — Нет, — Чонгук схватил его за руки. — Нет, ты не можешь. Ты обещал. Ты обещал, что не уйдёшь. — Я не ухожу, — Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Я просто… возвращаюсь. — Куда? — голос Чонгука сорвался. — Туда, откуда пришёл, — Чимин провёл пальцами по его щеке, стирая слезу. — В мой мир. В моё тело. Я не умру, Чонгук. Я просто буду не здесь. — Не здесь — значит не со мной, — Чонгук прижал его к себе. — Я не отпущу. — Не отпускай, — прошептал Чимин. — Держи. Пока можешь. Он чувствовал, как нить натягивается. Как мир вокруг становится прозрачным. Как лицо Чонгука — его лицо, такое родное, такое любимое — начинает расплываться. — Не хочу, — голос Чонгука дрожал. — Не хочу отпускать. — А ты не отпускай, — Чимин коснулся его губ в последний раз. — Помни. Я буду там, где ты почувствуешь холодный сладкий запах. Это значит — я помню. Чонгук сжал его так сильно, что затрещали кости. — Я найду тебя, — сказал он. — В любом мире. В любом теле. Я найду. — Знаю, — Чимин улыбнулся. — Поэтому я не боюсь. Свет стал невыносимым. Чимин закрыл глаза. И исчез.

***

Чонгук сидел на коленях посреди поля боя, держа в руках пустоту. Там, где только что был Чимин, остался только пепел. И запах — холодный, сладкий, с тлеющей глубиной. — Нет, — прошептал Чонгук. — Нет, нет, нет… Он сжимал пепел в кулаках, и дракон внутри него выл — не от ярости, не от хаоса. От потери. Артефакт упал на землю. Чиён был мёртв — его убил один из воинов, пока Чонгук держал Чимина. Битва заканчивалась. Но для Чонгука она никогда не закончится. — Ты обещал, — сказал он в пустоту. — Ты обещал, что не уйдёшь. Ответа не было. Только ветер. И холодный, сладкий запах, который таял с каждой секундой.

***

Чонгук не помнил, как вернулся в замок. Он сидел в комнате с пианино, которое подарил Чимину, и смотрел на клавиши. Белые, чёрные. Чистые. — Он любил музыку, — сказал Намджун, входя. — Любит, — поправил Чонгук. Намджун помолчал. — Вы верите, что он вернулся в свой мир? — Я верю, что он жив, — ответил Чонгук. — А остальное не важно. Он подошёл к пианино, сел. Положил пальцы на клавиши. Неумело, дрожа, сыграл первые ноты колыбельной, которую Чимин пел ему. — Он обещал научить меня, — сказал Чонгук. — Не успел. — Научитесь, — сказал Намджун. — Ради него. Чонгук кивнул. Он играл всю ночь. Плохо, сбиваясь, останавливаясь, начиная заново. А под утро, когда первые лучи солнца коснулись клавиш, он почувствовал запах. Холодный. Сладкий. С тлеющей глубиной. Чонгук закрыл глаза. — Я помню, — прошептал он. — Я всегда буду помнить.