Кошмар Вестероса

Варис катился по коридору как сытый хорёк, но глаза у него были острые, как бритвы. — Вы верите в призраков, милорд Тирион? — спросил он вкрадчиво, заходя в покои карлика. Тирион оторвался от книги. Последние дни он пил меньше обычного — слишком много проблем свалилось на голову. Племянник-псих, сестра-змея, племянница-дура и этот дурацкий совет, где он пытался стать голосом разума среди стаи волков. — Я верю в вино, женщин и хорошо смазанные шестерни власти, — ответил Тирион. — Призраки обычно в этот список не входят. Если только они не приносят выпивку. — Один из рыцарей вашей сестры, сир Борис, вчера орал так, что разбудил ползамка. — Варис присел на край кресла, словно огромная птица, готовая взлететь. — Он клялся, что к нему во сне являлся покойный король. Роберт Баратеон собственной персоной. Говорил о детях королевы. О том, что они... как бы это деликатнее... не совсем Баратеоны. Тирион замер. Книга выпала из рук. — Варис, если это твоя очередная игра... — Ни в коей мере. Сир Борис не настолько хороший актёр. У него на плече остался след. Как от ожога. Холодного ожога. Лекари разводят руками. Карлик встал и подошел к окну. Внизу во дворе Джоффри муштровал гвардейцев, срывая голос на пустом месте. — Допустим, — медленно произнес Тирион. — Допустим, это правда. Допустим, мой покойный родственничек (боги, как я ненавидел называть его отцом) бродит по замку. Что ему надо? — Правосудия, — прошелестел Варис. — Мести. Истины. Всего того, что он при жизни заменял вином и охотой. Тирион хмыкнул. Забавно. При жизни Роберт считал его просто уродливой помехой, шутом, которого можно дразнить и игнорировать. А теперь, выходит, мертвый король выбрал именно его, карлика, чтобы передать весть? — Пусть приходит, — сказал Тирион, наливая себе вина. — Я его не боюсь. Хуже, чем при жизни, он уже не станет. Ночью Тириону приснился странный сон. Он стоял в Большом зале, но зал был пуст. Ни столов, ни скамеек, ни слуг. Только трон, а на троне — ОН. Роберт Баратеон сидел, развалившись, как при жизни. Такой же огромный, такой же грузный. Но вместо пьяной красноты на лице застыла мертвенная бледность, а в глазах горели два уголька холодного пламени. — Ну здравствуй, карлик, — прогудел призрак. Голос его звучал как камнепад в глубокой пещере. — Ваше величество, — Тирион поклонился с ироничной почтительностью. — Рад видеть вас... эээ... таким. Честно говоря, ожидал худшего. Думал, вы явитесь с молотом наперевес. — Молот при мне, — Роберт хлопнул по рукояти, и гул разнесся по пустому залу. — Просто ты его не видишь. Пока не видишь. Тирион прошел вперед и уселся на ступеньку трона — как делал при жизни, когда разговаривал с отцом. Только теперь перед ним был не холодный Тайвин, а мертвый пьяница. — Зачем вы здесь, государь? Развлечься решили напоследок? Погонять призрачных кабанов? — Я здесь, потому что правду узнал, — голос Роберта дрогнул. — Про детей. Про Серсею. Про то, что я всю жизнь таскал на руках щенков своего врага. И про то, что мой друг Нед... — он запнулся. — Нед мертв. А я не смог его спасти. Тирион молчал. Что тут скажешь? — Ты знал? — вдруг спросил Роберт. — Знал про Джейме и Серсею? — Догадывался, — честно ответил Тирион. — Но в нашей семье такие темы не обсуждают. За них убивают. — Семья, — Роберт сплюнул на пол, и слюна зашипела как кислота. — Твоя семья — это клубок змей. Ты сам, карлик, мне всегда был противен. Маленький, хитрый, вечно с книжками. Я считал тебя шутом. — Очень лестно, — сухо заметил Тирион. — Но теперь я вижу, — продолжил призрак, не обращая внимания. — Вижу всё. Ты — единственный из Ланнистеров, кто пытается что-то делать правильно. Ты спасал эту дурочку Старк. Ты пытался образумить моего... этого выродка на троне. Ты хоть и карлик, а выше их всех. Тирион почувствовал странное тепло в груди. Похвала от мертвого короля, который при жизни его презирал — это было... неожиданно. — Спасибо, — коротко ответил он. — Не благодари. Я здесь не за этим. — Роберт подался вперед, и холод повеял от него, заставляя Тириона поежиться даже во сне. — Ты должен знать. Варис тебе уже сказал. Это правда. Я буду охотиться на них. На Серсею. На Джейме. На этого выродка Джоффри, который позорит мое имя. Но ты... ты останешься в стороне. Ты мне нужен. — Для чего? — Чтобы править. Когда они сдохнут, кто-то должен держать эту долбаную страну. Твой папаша слишком холоден, Старки разбежались, Грейджои — дикари. Остаешься ты. Ты и эта девочка с драконами, если доплывет. Тирион усмехнулся: — Вы предлагаете мне трон? Мне? Карлику, которого при жизни вы и за человека не считали? — Я много чего не считал, — Роберт опустил голову. — И за это расплачиваюсь. Вечность смотреть, как твоё королевство разваливают ублюдки. Это мой ад, Тирион. Но твой ад может кончиться иначе. Призрак начал таять, зал поплыл перед глазами. — Запомни этот разговор, карлик. И передай своему Варпёсу — пусть готовится. Скоро всем нам будет работа. Тирион проснулся в холодном поту. В руке он сжимал перо — видимо, выпавшее из подушки. На плече, там, где призрак коснулся его перед уходом, горел ледяной след. Варис заглянул в дверь: — Вы кричали, милорд? — Я? Нет. — Тирион посмотрел на свою руку. — Варис, скажи... ты веришь в знаки? Паук улыбнулся своей тонкой улыбкой: — Я верю только в то, что можно продать. Но иногда продавать приходится и правду. *** Лансель Ланнистер молился. С тех пор как старый король умер (а Лансель знал, что именно он подливал ему вино за столом, приближая встречу с кабаном), парня мучила совесть. И не только совесть. Его мучили кошмары, в которых Роберт Баратеон вставал из могилы и гнался за ним с молотом. Поэтому Лансель и молился. Усердно. Как учила его мать. — Отче наш, иже еси на небеси... — бормотал он, стоя на коленях в своей комнате. — Не поможет, мальчик. Голос раздался прямо над ухом. Лансель подпрыгнул, ударился головой о спинку кровати и заорал. Роберт стоял в углу. Не такой страшный, как в кошмарах, но достаточно жуткий. Полупрозрачный, с черной дырой в животе, из которой сочилась тьма. — Тише, тише, — призрак поднял руку. — Криком делу не поможешь. Садись, поговорим. — Я... я... вы... — Лансель трясся как осиновый лист. — Я призрак, да. Мертвый король. Тот самый, которому ты наливал вчерашнее вино, чтобы я сдох пораньше. Помнишь? Лансель рухнул на колени, уже не на кровать, а на пол: — Простите! Простите, государь! Меня заставили! Королева Серсея приказала! Я не хотел! — Знаю, — спокойно ответил Роберт. — Если бы хотел, я бы уже вырвал твои печенки через задницу. Но ты всего лишь пешка. Глупый, напуганный мальчишка. Он приблизился. Ледяной воздух обжег Ланселю лицо. — Встань, — приказал король. — Сядь на стул. Разговор будет долгий. Лансель повиновался, трясясь так, что стул ходил ходуном. — Сколько тебе лет? — спросил Роберт. — Д-двадцать, государь. — Двадцать. А ведешь себя как десятилетняя девчонка, которую застали за кражей пирожков. Ты Ланнистер или кто? Твою родню боятся по всему Вестеросу, а ты трясешься перед мертвецом, который даже ударить тебя не может. — М-можете, — пискнул Лансель, показывая плечо. — Вон след. Роберт усмехнулся. Холодно, мрачно, но с ноткой довольства. — Это чтобы ты не забывал, кто я. Но бить тебя я не буду. Пока. Сначала я хочу тебе кое-что сказать. Он прошелся по комнате (сквозь стул, сквозь стол, сквозь шкаф — Лансель каждый раз вздрагивал). — Ты помог убить короля. Не кабан — ты его убил. Ты и твоя тетка, которая тебя трахает. — Она не тетка! — выпалил Лансель и тут же прикусил язык. — О, так ты еще и гордишься? — Роберт остановился. — Слушай сюда, щенок. Ты молодой, здоровый дурак, из хорошей семьи. Ты мог бы стать рыцарем. Защищать слабых. Сражаться за честь. А ты чем занят? Бегаешь по поручениям бабы, которая старше тебя вдвое, и убиваешь королей, потому что тебе в постель пообещали. Лансель молчал, вжимая голову в плечи. — Я тоже был дураком, — неожиданно тихо сказал Роберт. — Пил, блудил, охотился. Думал, что королевство само собой простоит. А оно рухнуло. И теперь я смотрю на вас, молодых, и вижу таких же идиотов. Ты думаешь, Серсея тебя любит? Она использует тебя, мальчик. Как тряпку. Выжмет и выбросит. — Она... она обещала... — Она обещала тебе власть. Деньги. Себя. А ты получишь петлю на шею, когда всё раскроется. Или нож в спину, когда надоешь. Роберт наклонился к самому лицу Ланселя: — Ты хочешь умереть молодым, с позором, как предатель и любовник королевы-инцестницы? Или хочешь прожить жизнь и умереть стариком в своей постели, окруженный детьми, которые будут тебя уважать? Лансель разрыдался. По-настоящему, как ребенок. — Я не знаю, что мне делать! — всхлипнул он. — Я боюсь ее! Она убьет меня! — Убьет, — согласился Роберт. — Если будешь молчать. А если заговоришь — у тебя есть шанс. Иди к Тириону. Он карлик, но мозги у него работают. Иди к Варису. Они спрячут тебя, если надо. Расскажи им всё. Про вино, про постель, про детей. И тогда, может быть, когда всё кончится, тебя не казнят. Сошлют на Север или заставят принять обет молчания — но ты будешь жить. Лансель поднял заплаканное лицо: — А вы? Вы простите меня? Роберт долго смотрел на него. Потом покачал головой: — Нет. Не прощу. Но я могу дать тебе шанс искупить. Выбор за тобой. Сам решай, кем ты хочешь быть — тряпкой или человеком. Призрак начал таять. Лансель протянул руку, но поймал лишь холод. — И еще, мальчик, — донеслось из пустоты. — Если ты выберешь правильный путь, я приду к тебе во сне и скажу спасибо. Если нет — я приду к тебя наяву. И тогда уже не отпущу. Лансель остался один в комнате, дрожащий, мокрый от слез, но с глазами, в которых впервые появилось что-то, кроме страха. Мысль. Утром Тирион обнаружил у дверей своей спальни Ланселя Ланнистера. Тот стоял на коленях, бледный как мел, и трясся. — Милорд, — прошептал он. — Я должен вам кое-что рассказать. О короле Роберте. О том, как он умер. И о детях моей кузины. Тирион вздохнул, потер переносицу и посторонился: — Заходи. Вина хочешь? Судя по твоему виду, оно тебе не помешает. — Нет, — Лансель покачал головой. — Я больше не пью. Он сказал... король сказал, что я должен быть человеком. А не тряпкой. Тирион удивленно поднял бровь и закрыл дверь. В этот день в Красном Замке начал раскручиваться маховик, который не остановит уже ни одна сила.