Тень её власти

Вексана поставила свой пустой бокал на гранитную столешницу. Звук стекла о камень был сухим и коротким, как точка в конце предложения. Она посмотрела на Марину, которая всё ещё сжимала свой бокал, глядя на Вексану с какой-то немой просьбой в глазах. Вексана сделала шаг к ней. Она была намного выше, и в полумраке кухни её фигура казалась почти сверхъестественной. Она осторожно забрала бокал из рук девушки. — Всё попила? — спросила она. Её голос больше не был стальным, в нём прорезалась странная, почти материнская, но всё ещё властная хрипотца. Марина лишь молча кивнула, завороженная близостью Донны. — Иди теперь спать, — Вексана положила ладонь на плечо Марины. Её рука, несмотря на недавнее замечание девушки о холоде, теперь казалась обжигающей через тонкую ткань пижамы. — Тебе силы нужны, маленькая девочка. Твой путь только начинается, и я не хочу, чтобы ты сломалась на первом же повороте. Слова «маленькая девочка» сорвались с губ главы мафии почти как ласка. Это было так непривычно — слышать от самой опасной женщины страны такие слова. Вексана слегка подтолкнула её в сторону спальни. — Иди, — повторила она тише. — Я постою здесь ещё немного. Марина послушно поплелась к своей двери, чувствуя на своей спине тяжелый, охраняющий взгляд двухцветных глаз. Она зашла в свою комнату, легла в кровать, но не закрыла дверь до конца, помня приказ. Вексана осталась на кухне. Она прислонилась к столешнице, глядя на пустые бокалы. «Маленькая девочка...» — эхом отозвалось в её голове. Она сама забыла, когда в последний раз была «маленькой». Её детство закончилось со первым шрамом, с первой кровью на руках. Она простояла так ещё долго, слушая, как выравнивается дыхание Марины за стеной. Убедившись, что девушка уснула, Вексана вернулась в свою спальню. Но перед тем как лечь, она подошла к двери Марины и на секунду задержалась, прислушиваясь к мирному сопению. В ту ночь Вексана спала без пистолета под подушкой. Впервые за пятнадцать лет. Марина проснулась ровно в шесть утра. Первые лучи солнца едва коснулись панорамных окон пентхауса, но она уже не могла спать. Чувство благодарности и желание быть полезной переполняли её. Она тихо выскользнула из своей комнаты, стараясь не разбудить Вексану. На огромной, высокотехнологичной кухне Марина чувствовала себя как в кабине космического корабля, но, найдя нужные продукты — муку, молоко, яйца и немного ягод, — она принялась за дело. Для неё готовка была единственным способом выразить тепло, которого ей так не хватало. Через сорок минут по пентхаусу поплыл забытый здесь аромат — запах ванили, поджаренного теста и сладких ягод. Вексана проснулась от этого запаха. Она резко открыла свои разноцветные глаза, мгновенно переходя из состояния сна в полную боевую готовность. Её рука по привычке метнулась под подушку, но там было пусто — вчера она впервые оставила оружие на тумбочке. Она нахмурилась. Этот запах... он не вписывался в её стерильный, дисциплинированный мир. Она накинула свой черный шелковый халат и бесшумно, словно тень, направилась на кухню. Марина стояла у плиты, напевая что-то совсем тихое под нос. На столе уже высилась стопка золотистых блинчиков, а в маленькой кастрюльке томился ягодный соус. Девушка выглядела такой увлеченной и хрупкой в лучах утреннего солнца, что Вексана замерла в дверном проеме. — Что здесь происходит? — голос Вексаны прозвучал неожиданно громко в тишине утра. Он был сухим и официальным. Марина подпрыгнула от неожиданности, выронив лопатку. Она резко обернулась, её щеки покраснели. — Ой! Донна Вексана... я... я хотела сделать вам сюрприз. Вы вчера были так добры ко мне. Я подумала, что завтрак — это меньшее, что я могу... Вексана подошла к столу. Она посмотрела на блинчики так, будто это были неопознанные объекты. В её мире еда была топливом: протеиновые коктейли, стейки прожарки medium rare, черный кофе. А тут — домашние блинчики. Она молча взяла один, еще теплый, и откусила край. Марина замерла, почти не дыша, ожидая вердикта. Вексана медленно пережевывала, и её лицо оставалось непроницаемой маской. Этот вкус... он напомнил ей о доме, о времени до шрамов, до власти, до того, как она стала монстром, которого все боятся. Это было больно. И в то же время удивительно приятно. — Здесь слишком много сахара, — наконец произнесла Вексана, бросив недоеденный блинчик обратно на тарелку. Её голос был холодным, но янтарный глаз на мгновение потеплел. — И ты устроила беспорядок на моей кухне. Горничная должна убирать, а не создавать хаос. Марина поникла, её глаза наполнились влагой. — Простите... я сейчас всё уберу. Я не хотела... — Сядь, — вдруг приказала Вексана, указывая на стул рядом с собой. Марина растерянно подчинилась. Вексана сама налила две чашки кофе и поставила тарелку с блинчиками между ними. Она села напротив, запах её духов снова смешался с запахом ванили. — Ешь, — Вексана подвинула тарелку к девушке. — Если ты будешь готовить такую еду каждый день, ты превратишь мою базу в детский сад. Но... на сегодня это приемлемо. Она снова взяла блинчик, на этот раз макнув его в ягодный соус. Марина робко улыбнулась, понимая: за этой грубостью скрывается высшая степень одобрения, на которую только способна Донна. — Спасибо, Векс, — тихо сказала Марина. Вексана замерла с чашкой кофе у губ. — В этом кабинете и при свете дня я — Донна Вексана. Запомни это, маленькая девочка. А теперь ешь быстрее. Через час у нас выезд. Ты едешь со мной на совет кланов.