Тонкая нить

Мика проснулась оттого, что ей было тепло. Слишком тепло для летнего утра. И ещё оттого, что кто-то дышал ей в затылок. Ровно, спокойно, тёплым воздухом касаясь шеи. Она открыла глаза и несколько секунд соображала, где находится. Палатка. Тесно. Впереди — широкая спина Мерла в майке. Он дышал глубоко, посапывал, занимая больше половины пространства. А сзади... Дерил. Он лежал к ней лицом. Ближе, чем нужно для приличия. В палатке было тесно втроём, и они прижимались друг к другу почти неизбежно. Но это «почти» сейчас ощущалось очень отчётливо. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Тёплое, чуть заметное. И его взгляд — она знала, что он смотрит, даже не видя этого. Мика осторожно повернула голову. Дерил смотрел на неё. Не отрываясь. Внимательно, спокойно, будто изучал что-то очень важное. Их лица были совсем близко — в полумраке палатки она видела каждую чёрточку. Их взгляды встретились. Дерил дёрнулся. Хотел отвернуться, но передумал. Только уши его предательски покраснели, и шея тоже. И дыхание сбилось — на секунду, но Мика услышала. Она улыбнулась. — Доброе, — шепнула она. Он не ответил. Только смотрел. А потом, медленно, чуть заметно улыбнулся в ответ. Одними уголками губ. И в этот момент Мерл заворочался. — Чё вы там... — пробормотал он спросонья, переворачиваясь на спину. Открыл мутные глаза, уставился на них. Увидел, как они лежат — Мика между ними, Дерил к ней лицом, близко-близко. И осклабился. — Ого! А у вас там чего? — протянул он с хрипотцой. — Дерил, ты это... рукам воли не давай, а то я тоже хочу. Дерил вспыхнул. Буквально — Мика видела, как краска заливает его шею, уши, щёки. Он резко сел, и начал лихорадочно искать свои ботинки. — Заткнись, Мерл, — буркнул он, но голос сорвался. — А чё сразу заткнись? — Мерл ничуть не смутился. — Я ж ничего, я только смотрю. Ты там как, пятнистая, не замёрзла? Мы тебя специально в середину положили, чтоб тепло было. — Не замёрзла, — ответила Мика. — А вот храп твой — это испытание на прочность. Я думала, ходячие сбегутся. Мерл заржал — громко, довольно, от души. — А я что говорю! Языкастая! Дерил, слышишь? Ей мой храп мешает, а мне самому — нет! — Тебе вообще ничего не мешает, — заметила Мика. — Ага! — Мерл ничуть не обиделся. — Я уникальный! Ладно, пойду разведаю, что там в лагере. А вы тут... догоняйте! Он выбрался из палатки, на ходу закуривая, и исчез. В палатке повисла тишина. Дерил сидел, натянув ботинки, и смотрел куда-то в стенку. Красный, как рак. Мика фыркнула. — Чего? — он покосился на неё. — Ничего, — она улыбнулась. Он дёрнулся, провёл рукой по уху, будто почувствовал, насколько сильно покраснел, и вдруг тоже усмехнулся. Коротко, но Мика заметила. — Дурак твой брат, — сказала она, выбираясь из спальника. — Знаю, — ответил Дерил. И добавил тихо: — Но он хороший. Мика кивнула. Она уже поняла. *** Утро в лагере было прохладным — август в Джорджии давал о себе знать контрастами. Ночью приходилось кутаться в тёплую одежду, а днём солнце будет печь немилосердно. Мика выбралась из палатки и поёжилась, прежде чем двинуться к костру. Лагерь просыпался. У костра уже кто-то возился с котелком, пахло кашей и дымом. Люди собирались небольшими группами, переговаривались вполголоса. Мерл куда-то ушёл, Дерил тоже исчез — наверное, проверял свои ловушки или просто ушёл в лес, где ему было привычнее. Мика осталась одна. Она подошла к костру, взяла предложенную ей кем-то миску с кашей и села на бревно. Рядом сразу образовался мальчик в бейсболке. — Ты та, что вчера Дерила спасла? — спросил он без предисловий. — Карл! — раздался женский голос. — Дай человеку поесть спокойно! — Я ничего, мам, я просто спросил! — возразил мальчик, но не отошёл. Мика улыбнулась. — Спасла. А ты Карл? — Ага. А ты правда из цирка? — Карл! — женщина с длинными тёмно-русыми волосами подошла ближе, извиняюще улыбаясь. — Простите его. Он у нас любопытный. Я Лори. — Мика, — представилась она. — Ничего страшного. В цирке я к детям привыкла. — Так правда из цирка? — Карл смотрел на неё с таким искренним восхищением, что Мика невольно рассмеялась. — Правда. Ходила по канату, метала ножи. — Круто! — выдохнул Карл. — А меня научишь? — Карл, — Лори мягко тронула сына за плечо. — Успеешь ещё. Карл неохотно отошёл, но поглядывал на Мику с надеждой. Лори присела рядом. Разговор завязался сам собой — о лагере, о том, как Мика выживала, о цирке. Лори слушала внимательно, задавала вопросы, но без назойливости. От неё пахло мылом и чем-то домашним — странный контраст с окружающей действительностью. Потом подошёл Гленн — тот самый азиат, про которого говорили Мерл и Дерил. Он тоже был в городе и видел ту самую крышу. — Ты реально по балке прошла? — спросил он с неподдельным восхищением. — Сорок футов? — Примерно, — пожала плечами Мика. — Я не мерила. Главное — не смотреть вниз. — Круто! — Гленн просиял. — А научить можешь? — Балансу? Могу попробовать. Но без каната и высоты. — Сойдёт! — Гленн был явно готов учиться прямо сейчас. Рядом с ним стоял высокий темнокожий парень. Мика заметила у него под глазом синяк — свежий, вчерашний. И сразу вспомнила, как Мерл вечером бухтел про тех, кто его бросил. — Ти-Дог, — представился он, перехватив её взгляд. Коснулся синяка, криво усмехнулся. — Это Мерл постарался. Вчера ночью высказал всё, что думает о нашем поступке. Мика не знала, что ответить. — Дерил его успокоил, — добавил Ти-Дог. — Сказал, что я тоже его искал. В городе. Что не специально вышло. Он помолчал. — Я ключ уронил, — сказал он тихо. — Тот самый, от наручников. Растяпа. Мы потом вернулись, а его уже не было. Думали, всё, конец. — Он жив, — сказала Мика. — Благодаря тебе, — Ти-Дог посмотрел ей в глаза. — Спасибо. Он, конечно, говнюк тот ещё, но... спасибо. Мика кивнула. Она уже поняла, что в этом лагере всё сложно. А потом она увидела Андреа. Женщина сидела у палатки, глядя в одну точку. Светловолосая, как и её сестра, но сейчас в ней не было ничего живого. Взгляд пустой, отсутствующий. Рядом никого не было. Мика вспомнила вчерашнее. Эми — та самая светловолосая девушка — не выжила после нападения. Андреа добила её, когда та встала. Мика подошла и села рядом. — Ты Микаэла? — спросила Андреа, не поворачивая головы. — Да. — Я видела, как ты вчера помогала. Шейну руку зашила. И другим. — Делала, что умею. Пауза. Андреа молчала, и Мика не торопилась нарушать тишину. — У меня была сестра, — сказала Мика наконец. — Эмили. Младшая. Андреа повернулась. — И что с ней? — Я её добила. Когда она встала. Взгляд Андреа стал другим — живым, осмысленным. — Как ты... как ты с этим живёшь? — Никак, — честно ответила Мика. — Я просто иду дальше. Потому что надо. Потому что она бы хотела, чтобы я жила. Андреа долго смотрела на неё. Потом кивнула. Чуть заметно. — Спасибо, — сказала она. Мика кивнула в ответ и поднялась. Разговор был окончен, но что-то важное между ними произошло. Она вернулась к костру и вдруг увидела Кэрол. Женщина с коротким седым «ёжиком» подходила к воде, двигаясь тихо и незаметно, будто пыталась занимать как можно меньше места. Мика хотела окликнуть её, поздороваться, и тут заметила. На скуле у Кэрол желтел синяк. Не свежий — дня два-три, уже старый, но всё ещё заметный. Вчера в темноте Мика его не видела. А сегодня — увидела. Она повернулась к Лори, которая всё ещё сидела рядом. — Лори, а откуда у Кэрол синяк? Лори вздохнула. — Муж. Эд. Два дня назад он при всех начал к ней приставать. Кричал, замахнулся. Шейн вмешался, избил его так, что тот до сих пор ходит сам не свой. Но Кэрол... она его боится. И никуда не уйдёт. — А он? — Жив. Трусливый, злой и живучий. Держится пока тихо, но... Лори не договорила, но Мика поняла. Она посмотрела в сторону палатки, где скрылась Кэрол, и запомнила. Имя. Лицо. Синяк. На всякий случай. *** Завтрак уже подходил к концу, когда у костра стало шумно. Рик и Шейн стояли друг напротив друга, и даже со стороны было видно — спорят они не первый раз. Люди начали оборачиваться, прислушиваться. — Надо идти в ЦКЗ! — Рик говорил громко, но спокойно, пытаясь держать себя в руках. — Там зелёная зона, там военные, там спасение! — А я говорю — Форт Беннинг! — Шейн размахивал руками, не сдерживаясь. — Это военная база, там укрепления, там можно отсидеться! Мы знаем, где это, знаем, как туда добраться! — Мы не знаем, что там! — Рик повысил голос. — По дороге сюда мы видели колонны военных, которые шли туда же. А потом нашли их — разбитые, сгоревшие, мёртвые! — Значит, они не дошли! — отрезал Шейн. — А мы дойдём! — Или придём туда и найдём то же самое! Пустоту и смерть! — А в ЦКЗ ты уверен?! Откуда ты знаешь, что там не так же пусто?! Рик открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Он действительно не знал. Мика слушала, жевала кашу и вдруг поняла, что может сказать то, что знает точно. Она поднялась с бревна и подошла ближе. — Я была возле Форта Беннинг, — сказала она громко. Все обернулись. Рик и Шейн уставились на неё. — Когда я шла к Атланте, я проходила мимо, — продолжила Мика. — Там пусто. Ни военных, ни укреплений, ни людей. Только ходячие и разрушенные здания. Рик посмотрел на неё с надеждой. — Ты уверена? — Я своими глазами видела, — пожала плечами Мика. — Если туда идти — только зря время потеряем. И силы. Шейн нахмурился. — Откуда нам знать, что ты не врёшь? — буркнул он. — Мы тебя первый день видим. — А зачем мне врать? — Мика посмотрела ему прямо в глаза. — Я вроде как остаюсь с вами. Мне тоже не всё равно, куда мы пойдём. Шейн хотел возразить, но промолчал. Рик перевёл взгляд с неё на него и обратно. — Значит, Форт отпадает, — сказал он тихо. — Остаётся ЦКЗ. — Или... — Шейн не договорил. Все замолчали. Напряжение висело в воздухе. — Завтра с утра выдвигаемся в ЦКЗ, — сказал Рик твёрдо. — Проверим сами. Своими глазами. Если там пусто — будем думать дальше. А здесь оставаться опасно. Шейн сжал челюсти, но кивнул. — Ладно. Но если там ничего нет — я буду настаивать на другом варианте. — Договорились, — ответил Рик. Люди вокруг зашевелились, заговорили. Кто-то явно был за Рика, кто-то — за Шейна. Но решение было принято. Мика вернулась на своё бревно. Рядом присел Гленн. — Ты правда там была? — спросил он тихо. — Правда. — И там совсем ничего? — Ничего, — ответила Мика. — Только мёртвые и пустота. Гленн задумался. Потом кивнул. — Жёстко. Мика не ответила. Она смотрела на Рика, который стоял у костра и смотрел куда-то вдаль, и думала о том, что в этом лагере только начинается самое сложное. *** После обеда Мика ушла к карьеру. Ей нужно было немного тишины. Слишком много новых лиц, слишком много историй, слишком много чужой боли. Она села на большой камень у воды, достала ножи и принялась точить — привычное занятие, которое всегда помогало собраться с мыслями. Рядом никого не было. Только ветер, вода и шорох травы. Она не слышала, как он подошёл. — Сидишь, уродка? Голос был масляным, злым, с хрипотцой. Мика не обернулась. Продолжила водить точильным камнем по лезвию. — Тебе чего? — Да так, — тяжёлые шаги приблизились. — Смотрю, ты к братьям подмазалась. В палатке у них ночуешь, с обоими сразу. Подстилка общая, да? Мика медленно отложила нож и точильный камень. Поднялась. Повернулась. Эд стоял в двух шагах. Большой, тучный, с рыхлым лицом и злыми глазками. В его фигуре не было силы — только рыхлость и злоба. Синяки на лице уже пожелтели — следы недавнего разговора с Шейном. Но взгляд оставался наглым. Он был выше неё, но Мика стояла ровно, не отводя глаз. — Повтори, — сказала она спокойно. — А то что? — он осклабился. — Что ты мне сделаешь, уродка? Ножиком своим помашешь? Так я мужик, меня этим не напугаешь. Мика шагнула вперёд. Один шаг. Второй. Эд не ожидал — попятился, но она уже была рядом. Рука метнулась к поясу — и через секунду кончик ножа упёрся ему в бедро. Близко. Очень близко к тому месту, которое он явно ценил больше всего. — Чувствуешь? — спросила Мика всё так же спокойно. Голос её был ровным, почти скучающим. — Сталь. Острая. Если я сейчас чуть надавлю — отрежу кое-что, без чего ты точно мужиком быть перестанешь. Глаза Эда расширились. Он смотрел на лезвие, прижатое к его ноге, и не мог пошевелиться. Дышал часто, поверхностно. — Ты... ты чё... с ума сошла? — Ещё одно слово про подстилку, или про Диксонов — продолжила Мика, чуть сильнее нажимая на нож, — и я проверю, насколько хорошо ты держишь удар. Он сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось. — Я... я понял, — выдавил он. — Что ты понял? — Что... что ты не... не подстилка. — Правильно, — Мика убрала нож, но не отошла. — А теперь слушай сюда, толстый. Я видела синяк Кэрол. Если ты её ещё раз тронешь — я тебя найду. И тогда уже не Шейн с тобой разбираться будет, а я. А я, в отличие от него, могу и не остановиться. Эд попятился. Споткнулся о камень, едва не упал. — Ты... ты пожалеешь! — прошипел он, пятясь к лагерю. — Все вы пожалеете! — Проваливай, — бросила Мика. Он ушёл. Быстро, злобно оглядываясь, но не рискуя подойти ближе. *** Только когда Эд скрылся из виду, Мика позволила себе выдохнуть. Убрала нож, посмотрела на воду. И тут до неё дошло, что всё это время за ней наблюдали. Она обернулась. У края карьера, метрах в двадцати, стояла небольшая группа. Лори — с чашкой в руках, застывшая с открытым ртом. Гленн — с таким выражением лица, будто только что увидел цирковой номер, за который не жалко заплатить. Ти-Дог — с кривой усмешкой и одобрительным прищуром. И Дейл — старик в панаме, который смотрел на неё с уважением и лёгкой тревогой одновременно. А чуть поодаль, прислонившись к дереву, стоял Дерил. Руки сложены на груди, взгляд тяжёлый, но в уголках губ пряталось что-то похожее на усмешку. — Долго стоите? — спросила Мика. — Достаточно, — ответил Гленн, первым придя в себя. Он шагнул вперёд, покачал головой. — Ты это... ты вообще. Нож к паху — это сильно. — К бедру, — поправила Мика. — Всё равно, — Гленн ухмыльнулся. — Я бы заплатил, честно. Лучше, чем в цирке. Лори фыркнула, прикрывая рот рукой. — Гленн! — А что? Я серьёзно! — он развёл руками. — Бесплатное представление, а я бы и денег дал. Ти-Дог хмыкнул: — Я б тоже. Эд давно просил, чтоб кто-то ему объяснил, как с женщинами разговаривать. Ты доходчиво объяснила. Дейл покачал головой, но в глазах его плясали смешинки. — Девочка, ты сегодня заработала уважение всего лагеря. Эд, конечно, будет гадить, но теперь все знают — с тобой лучше не связываться. Мика перевела взгляд на Дерила. Тот стоял всё там же, молчал. Но когда их взгляды встретились, он чуть заметно кивнул. Одобрительно. Мика усмехнулась, убирая нож в чехол. — Ладно, зрители, — сказала она, театрально поклонившись. — Представление окончено. Можете расходиться. Гленн засмеялся, Лори покачала головой, но улыбалась. Ти-Дог хлопнул её по плечу, проходя мимо. — Добро пожаловать в лагерь, — сказал он. Мика посмотрела на воду, на карьер, на лагерь вдалеке. И вдруг поняла, что в этом месте у неё появился не только враг, но и те, кто готов прикрыть спину. И те, кто смотрел. *** Вечер опустился на лагерь быстро — как всегда в августе, когда день сменяется ночью почти без перехода. Стало прохладно, люди жались к кострам, укутывались в куртки и одеяла. Мика сидела у костра вместе с братьями. Огонь потрескивал, бросая тени на усталые лица. Вокруг лагерь жил своей предотъездной жизнью — кто-то проверял машины, кто-то перебирал вещи, кто-то просто сидел и молчал, глядя на звёзды. Мерл смотрел на них через костёр. На брата и эту странную девку с разноцветными глазами и пятнистой кожей. Они сидели рядом, но не касаясь друг друга. Дерил молчал, как всегда, но Мерл замечал то, чего другие не видели. Как брат косится на неё, когда думает, что никто не смотрит. Как расслабляются его плечи, когда она рядом. Как он слушает её — не ушами, а всем телом. Странно. Дерил обычно как дикий зверь — чужих близко не подпускает. А эта... влезла в их жизнь, согласилась спать с ними в палатке, шутит с ним, Мерлом, так, будто век знала. И не боится. Совсем. Мерл видал много людей. Большинство шарахались от них с Дерилом как от чумы. Кто-то боялся, кто-то презирал, кто-то просто обходил стороной. А эта пятнистая... она пришла, спасла его с крыши, а потом и Дерила прикрыла, когда тот чуть не попал под ходячего. И теперь вот сидит у костра и смотрит на звёзды, будто так и надо. А ещё эта история с Эдом. Мерл аж заулыбался, вспомнив, как ему пересказывали. Эта тихая, спокойная девка приставила нож к бедру этого козла и так ему всё доходчиво объяснила, что тот, говорят, до сих пор заикается. И за Кэрол заступилась. За чужую женщину, которую видела один раз. И Дерил... Мерл не видел брата таким давно. Может, никогда. Химия, вот что это называется. Между ними прямо искрит, а они, похоже, сами ещё не поняли. — Ты чего лыбишься? — спросила Мика, заметив взгляд Мерла. — Думаю, — ответил Мерл, потянувшись. — Какая ты странная, пятнистая. — Это я уже слышала. — А то, что ты время своё проводишь именно с нами, и не боишься, — продолжил Мерл. — Обычно все шарахаются. А ты — нет. Мика пожала плечами, но в глазах её мелькнуло что-то — не боль, не обида, а скорее усталое понимание. — Знаешь, жизнь в цирке — она не простая, — сказала она тихо. — Особенно если цирк бродячий. Через нас проходило столько людей... и зрителей, и работников, которые не задерживались надолго. Дерил слушал, не перебивая. Сам Мерл тоже притих, забыв про сигарету. — Хочешь не хочешь, а научишься смотреть дальше своего носа, — продолжала Мика. — Не только на внешний вид и слова. А дальше. На взгляды, на поступки. Она помолчала, глядя на огонь. — А у меня ещё и внешность такая... — она усмехнулась, но в усмешке не было горечи. — Кожа, глаза, волосы. Люди по-разному реагировали. Кто-то восхищался, кто-то отводил глаза, кто-то... — она запнулась, — кто-то делал гадости. Прозвища обидные придумывали, клевету распускали, будто я несчастье приношу. Врагов хватало. Мерл обратил внимание на то, как Дерил сжал кулаки. Они знали, каково это — когда тебя не принимают. — Но я научилась, — Мика подняла глаза, посмотрела на братьев по очереди. — Научилась делить на своих и чужих. И знаете... глядя на вас, ваше взаимодействие, слыша как вы отзываетесь друг о друге и общаясь с вами эти пару дней... я не чувствую враждебности. Ни капли. Мерл хмыкнул, но в глазах его было что-то тёплое. — Чудачка ты, пятнистая. — Может быть, — улыбнулась Мика. — Но я знаю, кому можно доверять, а с кем нужно быть осторожней. И вы относитесь к первой категории. Мерл хмыкнул. Сказано было просто, без соплей, но он понял. Эта девка видела в них то, что другие не хотели замечать. — Дерил может укусить, — сказал он, подмигивая. — Если попросишь. — Заткнись, Мерл, — буркнул Дерил, но беззлобно. Мика фыркнула. — Я запомню. На всякий случай. Мерл заржал, довольно откидываясь на бревне. Нравилась ему эта девка. И Дерилу нравилась, хоть брат и молчит как рыба. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пойду спать. Завтра за руль байка — мне выспаться надо. Он уже собрался уходить, но обернулся. — Кстати, пятнистая, ты завтра с Дерилом едешь. Я на байке, он на байке, так что место есть. Если не боишься сзади сидеть. — А ты? — спросила Мика. — А что я? — Мерл развёл руками. — Я бы тебя взял, люблю когда фигуристые малышки сзади прижимаются, но ты, извини, не в моём вкусе. Слишком языкастая. И потом, — он многозначительно посмотрел на брата, — у вас там, кажется, своя химия. Я мешать не буду. Дерил дёрнулся, открыл рот, но не нашёлся что сказать. Только уши его предательски покраснели даже в свете костра. Мика посмотрела на него — на этого молчаливого, красного, смущённого человека — и вдруг поняла, что ей совсем не хочется никуда ехать с кем-то другим. — Если ты не хочешь брать меня с собой, — сказала она осторожно, — я могу попроситься к кому-нибудь в машину. К Гленну, например. Или к Дейлу. Дерил поднял на неё глаза. Помолчал. Потом мотнул головой. — Не надо к другим. Я не против. — Точно? — Точно. И это было сказано так просто и так тепло, что Мика улыбнулась. — Ну тогда договорились. Мерл, наблюдавший за этой сценой, довольно хмыкнул. — Ладно, голубки, я в палатку. Вы тут долго не сидите, завтра рано вставать. Он полез в палатку, но через секунду оттуда донёсся его голос: — И если что — я всё слышу! Так что без глупостей! Мика закатила глаза, но улыбнулась. — Он всегда такой? — спросила она у Дерила. — Всегда, — ответил тот. И добавил чуть тише: — Привыкнешь. — Уже привыкаю. Они посидели ещё немного, глядя на догорающий костёр. Потом Дерил поднялся. — Пойдём. Мика кивнула и пошла за ним. *** В палатке было темно и тесно. Мерл уже посапывал, заняв своё место. Мика втиснулась в середину, как и прошлой ночью, чтобы было теплее, и закрыла глаза. Дерил лёг рядом. Она чувствовала его дыхание — ровное, спокойное. Но знала, что он не спит. Прошло несколько минут. Тишину нарушал только храп Мерла. А потом Мика почувствовала — Дерил будто хочет придвинуться ближе. Его рука, лежавшая между ними, шевельнулась. Замерла. Снова шевельнулась, будто не зная, куда деться. Мика не думала. Просто сдвинулась назад. Чуть-чуть. Чтобы он понял — можно. Рука легла ей на талию. Легко, будто спрашивая разрешения. Она прижалась плотнее. К его груди, к теплу, к этому человеку, которого знала всего день, но с которым почему-то было спокойно. Дерил выдохнул — тихо, чуть слышно. И придвинулся сам, уткнувшись носом в её затылок. — Спи, — шепнул он. Мика закрыла глаза. В палатке было темно и тесно, пахло табаком и лесом. Она засыпала, чувствуя его дыхание на своей шее, его руку на своей талии. И думала о том, что иногда для доверия не нужно времени. А Мерл, притворявшийся спящим, улыбнулся в темноту. Он всё видел. И всё понял.